Шанс для рода Шустовых. Том 1 (СИ)

— Это историк с мировым именем. Он всю сознательную жизнь изучал взаимодействие с духами-покровителями и истории их Родов, — продолжила объяснения Настя. — Он сейчас сидит в пыточной яме у Корсакова. Тот пытается добиться от него рецепта, как «собрать в руке три ветра». 
— Так вот зачем я ему! — воскликнул я. — Он хочет, чтобы я был в этот момент рядом и стал четвертым в этом сборище?
— Не факт, что все так просто. Если бы все было так, то он не пытался бы тебя убить. Или мог бы просто захватить твоего отца. А раз хотел убить, то либо уверен, что твой брат пойдет за ним, либо вообще решил сменить род покровителя.
— А это вообще возможно? — удивился я.
— Ну ты как маленький, будто совсем ничего о духах не знаешь, — удивилась Настя.
В общем-то, так оно и есть, но девчонке ничего говорить я не стал. То, что прочитал за пару вечеров в книге, не слишком многое объясняло. По крайней мере про смену рода там ничего не было.
И вот еще один вопрос: откуда она знает, что у меня есть брат? Или в академии воров не только семейные портреты, но и все генеалогические древа изучают? 
— Я действительно ничего не знаю про смену рода. Как-то не слишком интересовался, — попытался я вернуть свой статус-кво. 
— Если старший рода гибнет, не оставив наследников мужского пола, то дух может выбрать другой род для покровительства. Такое уже случалось.
Вот тут я мог с ней немного поспорить. Возможно такое случалось с другими родами, но не с Шустовыми. У меня в памяти всплыли слова отца про непреложный договор. Наш дух-покровитель всегда давал шанс выжить роду. Иначе бы я здесь не оказался. 
Что же касается смены других семей, то не факт, что и там все просто. Скорее всего старший рода имел бастардов, к которым и переходило покровительство. Внешне выглядело так, что род был сменен, но по факту кровь оставалась та же.
Я подозревал еще с момента прочтения книги, что отношения с духами завязано на крови Рода, но что там и как точно не знал.
Настя немного подумала и продолжила:
— Интересно то, что быть старшим рода и владеть магией может только мужчина. И если нет сына, то нет никакой возможности оставить магию в семье. Женщина не имеет право быть магом, — Настя остановилась и внимательно посмотрела на меня, словно ожидая моей реакции. — Но это все чушь!
Я от неожиданности замер на месте.
— Ты в этом уверена?
— Я больше года странствую по стране и даже была за ее пределами. Женщинам доступна магия! Правда сама я этого не видела, — тут же добавила Настя. — Говорят, что на других континентах такое есть. В Африке, например.
— Так то в Африке! — протянул Иван. — Там вообще никто не знает, что происходит.
— А я бы хотела быть магом, — мечтательно произнесла Лушка. — Я бы… 
Она задумалась, так и не решив произнести вслух, что бы она сделала.
— Как так вышло, что ты странствуешь одна. Ты же еще… — я задумался, как её назвать. Не ребенком же, — девчонка.
— И что?! — с чувством протеста заявила Настя. — Если девчонка, то не могу путешествовать одна? 
— Извини, — примирительно произнес я. — Продолжай, я слушаю.
— У меня отец – деспот. Мне дома жизни не было, вот и сбежала. Думала в Китай рвануть, там говорят свободных духов много, и можно обрести чьё-нибудь покровительство.
— Получилось? — заинтересованно спросил я.
— Нет, — грустно ответила Настя и вздохнула. — Не удалось до Китая добраться. Вот и вернулась обратно. Ищу знания здесь, как могу. 
Я вновь вспомнил, что она пробралась в библиотеку и пыталась стащить книги по духам и магии. Наверное, она говорила правду о себе. Вот только что-то мне не давало покоя. Что-то она недоговаривала. Возможно, сейчас это было не важно, но докопаться до истины мне очень хотелось. 
Какое-то время мы шли молча. Каждый думал о своем. Я даже не заметил, как пролетело время. Стемнело уже, пришлось двигаться медленнее.
— Мы почти пришли, — заявила вдруг Лушка и остановилась.
— Почему остановились? — спросил я.
— Нужно бы осмотреться, — предложил Иван.
— Я пока деревни не вижу. Что высматривать?
 
— Сторожевые отряды, — ответила за Ивана Лушка. — Тут могут быть охранные патрули. Если им ночью попадемся, не факт, что станут разбираться кто такие.
О таких вещах я признаюсь не подумал. Хотя, наверное, стоило.
— Идем, разделяться нам не стоит, просто будем осторожней.
Я услышал свист за мгновение до того, как понял, что это и тут же пригнулся. Чуть выше того места, где совсем недавно была моя голова в ближайшем дереве торчал арбалетный болт. Ух, тут и такое есть?!
— Стой, кто идет! — раздалось из кустов слева.
— Стою, — ответил я, подняв руки вверх. — Но кто стреляет в голову тому, с кем собрался говорить? 
— А я не в голову. Я выше метил. И попал выше, — возразил мне голос из кустов.
— Согласен, — произнес я, взглянув на болт, засевший в стволе. — Выходи и поговорим, — предложил я невидимке.
— А чего б не выйти? — ответили из кустов на приглашение. — Только нас тут много. Если дернешься застрелят.
— Хорошо, стою спокойно, — усмехнулся я.
Ветки зашевелились, и из кустов вышел низкорослый полный мужик. Одет он был в обычную деревенскую одежду: штаны, длинную подпоясанную рубаху и короткие сапоги грубой выделки. Видимо, деревня не бедствовала. На голове мужика была какая-то несуразная шапка – помесь буденовки с ушанкой.
Полный, бодро переваливаясь с ноги на ногу, шел в наше сторону. За пару метров его движения замедлились, и он стал всматриваться в темноту, пытаясь разглядеть лица. Потом вдруг замер и грохнулся на колени.
— Никита Васильевич, свет наш! Это и в заправду вы?
Он подполз поближе. Лушка шагнула вперед и бросилась мужику на шею.
— Семён Петрович!
— Лушка! Шельма ты этакая!
Мужик обнимал девушку, а из его глаз лились слезы. 
— Никита Васильевич, — бормотал он. — Как же так? Ведь мы думали, что вы погибли. Там в имении. А как же батюшка ваш? Как матушка?
— Мертвы, — выдохнул я, понимая, что чувствую пустоту где-то внутри. — Только я выжил.
— Горе-то какое! — запричитал мужик.
Я видел, что он искренне переживает, но все же никогда не мог понять, когда мужики так себя ведут. Бабы ладно. Но в моем понимании мужик должен быть стоек к любым невзгодам. Пусть даже его близкие погибли. Месть – это дело святое, но распускать сопли не моё. Но все люди разные, и я был рад, что все обошлось, что не придется драться ещё с кем-то прямо сейчас.
— Скажи своим людям выйти и отведите нас в деревню, — попросил я мужика, все еще обнимающегося с Лушкой.
— Да какие там люди. Один я, — ответил мужик. — Многие в имении погибли, кого-то позже отловили. Вот и следим за лесом, мало ли что. 
Лушка помогла подняться Семёну Петровичу и тот подошел к дереву, с трудом вынул болт, крепко засевший в стволе, и добавил его к кучке таких же. 
— Идемте! Вот радости-то будет!
Мы следом за мужиком, довольно быстро семенившим впереди нашего отряда, двинули к деревне. Идти было совсем недалеко, и через десять минут показался частокол бревен, зарытых в землю и торчащих над поверхностью на добрых три метра.
Не думал, что такие деревни еще остались. Тут была настоящая крепость. Такую и маленькой армией не сразу возьмёшь. Надо будет днем осмотреть местность. Мне даже стало интересно. Если тут строили такие укрепления, то может и место выбирали подходящее.
Ворота были соответствующие. Массивные и высокие.
Над воротами торчали лохматые головы стражников. Семёна Петровича узнали и впустили. На нас смотрели, но молчали. Только при виде меня, низко поклонились, едва не коснувшись руками земли. Я кивнул в ответ.
За воротами был устроен узкий захаб с множеством бойниц. Мне показалось, что из парочки на нас кто-то смотрел.
Войдя внутрь, Семён Петрович, не останавливаясь, прошел направо.
— К старосте вам надо, — бормотал мужик, шустро передвигаясь по деревне. — Ночь уже, но разбудим. Поселить вас нужно.