"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

И венценосный англичанин принялся последовательно отбирать у Филиппа-Августа свое добро. Сперва он захватил крепостишку Онфлер, затем застращал Лизье — и город сдался сам. Там Львиное Сердце встретился со своим незадачливым братом Иоанном, но, как говорили, обошелся с ним милостиво. Затем настала очередь замков неподалеку от Руана — они пали быстро, и вскоре королю подчинился весь Эвре. Графства Бомон-ле-Роже и Эльбеф достались Ричарду легко: там было много его сторонников. С Пон де л'Арш пришлось повозиться. Но сейчас, как рассказал трактирщик, обрадовавшийся, что любознательные постояльцы заказали дорогое бургундское, графство уже у ног короля Англии.
— Войска нашего герцога уже неподалеку от Шартра. Кажется, предстоит битва. Слава богу, что не у нас в округе.
«Это точно, — подумал Дик. — Иначе и поля, и луга будут взрыты копытами коней, а у крестьян сожрут все, до чего смогут дотянуться. Большая часть деревни останется без скота… Ну и девушки, конечно, пострадают тоже. Не без этого».
Теперь рыцарь-маг радовался, что промахнулся. От Эвре до Шартра есть неплохая дорога — так ему сказал трактирщик, — и расстояние до него, само собой, куда меньше, чем от Авранша. Теперь главное — нагнать его величество до того, как произойдет битва, иначе король может рассердиться на своего графа Герефорда. И тогда ему не поздоровится.
— Уверен, раз здесь прошел Ричард, войска Филиппа-Августа вряд ли появятся, — сказал Дик жене. — Если захочешь остаться в каком-нибудь городке, ты будешь в безопасности.
— И не подумаю. Только с тобой.
— Тогда нам придется спешно скакать в Шартр. Делать самые малые остановки. Понимаешь?
— Я согласна.
Рыцарь-маг качнул головой:
— Ну что ж. Я бы, конечно, предпочел, Чтобы ты устроилась с Олхауром где-нибудь под защитой городских стен. Но раз нет… Тогда в путь. И кстати, Олхаур, тебя надо как-то переименовать.
Англичанин осмотрел его с ног до головы. Телохранитель его супруги был высоким плечистым парнем, крепко сбитым, светлокожим и светловолосым. Он напомнил Дику жителей Йорка и окрестностей, ведущих свой род от викингов, которые когда-то осели в тех местах.
— Что-нибудь английское… Скажем, Оуэн. Сойдет?
— Мне все равно. Пусть будет Оуэн.
До Шартра было больше недели пути. Конь Сер-пианы не отличался особой выносливостью, а лошади Дика и Олхаура-Оуэна — резвостью. Но стоило девушке дать жеребцу волю, как рядом с ней немедленно оказывался телохранитель и, без лишних слов перехватив повод, заставлял скакуна смириться. Как пи странно, его хозяйка не спорила. Можно было догадаться — понимала, что бессмысленно.
Серпиана не жаловалась. Ни на то, что спать приходится по три часа, в трактиры на ночь они заглядывают лишь через раз, а остальное время мерзнут, ни на дождь, ни на слякоть. Она покладисто терпела все трудности, только иногда вздыхая украдкой. Но если муж спрашивал ее, в чем дело, уверяла, что все в порядке.
Добравшись до Шартра, Дик узнал, что король Английский был здесь, но уже ушел вместе со всей армией и движется теперь на Вандом. От Шартра до Вандома не было прямой дороги, и, поразмыслив, рыцарь-маг решил кое-где срезать.
Но даже путешествие напрямик по проселочным дорогам, которые осенью больше напоминали длинные и узкие болотца, где кони погружались в грязь когда по колено, а когда и глубже, не поколебали готовности Серпианы следовать за мужем. Она лишь повыше подтыкала юбку и во время коротких остановок на отдых застирывала в холодных ручьях грязные пятна, когда их становилось слишком много. Больше всего уставали кони, и мужчины ухаживали за ними как можно тщательнее — выхаживали, вытирали, кормили только овсом и даже воду старались давать не самую холодную, не прямо из ручьев.
Но тем не менее дорога была изнурительной. В любой момент путники могли потерять какого-либо из коней, скорей всего, «араба».
— Пожалуй, и в самом деле стоило оставить его дома, — вздыхая, все чаще говорила Серниана.
— Я предупреждал, — отзывался Дик. — Но что уж теперь. Поздно.
 
Он в очередной раз решил срезать путь и снова жалел, что принял такое решение. Чтобы не загубить лошадей, мужчинам пришлось спешиться. Едва ступив на землю, они увязли глубже щиколоток — вот что значит прекрасно обработанная пашня. Когда размокшее поле, на славу пропаханное и пробороненное, сменилось более-менее надежной дорогой, англичанин вздохнул с таким облегчением, что на время от радости даже сделался слепым и глухим. Он не заметил, что впереди меж деревьев притаилась деревня, такая же убогая, как и другие французские деревеньки, мокнущие под осенним дождем. И когда за поворотом обнаружились нацеленные на Дика и его спутников две огромные гизармы и пара мечей, он понял, что чересчур расслабился.
— А ну, стоять! Кто таковы? — по-французски гаркнул один из солдат, повыше и получше одетый, должно быть, сержант.
Дик слегка тронул коня и оказался чуть впереди остальных. Дозорный говорил на нормандском диалекте французского, значит, он подданный Ричарда Львиное Сердце. Значит, они добрались.
— Я — Ричард Уэбо, граф Герефорд.
— Граф? — Сержант смерил англичанина высокомерным взглядом, что вышло у него плохо, поскольку он был пеш и смотрел на собеседника снизу вверх. — А где же свита? Думаешь, я поверю?
Рыцарь-маг слегка распахнул плащ — словно бы ненароком, — и в тусклом свете дня заиграла гранями золотая цепь, блеснула золотая пряжка на перевязи, обозначилась рукоять дорогого меча. За два коротких месяца Дик научился искусству смирять нижестоящих. Ведь власть — это не войско и не сила рук. Тот, кто владеет войском, не обязательно обладает властью. Умение править — это взгляды, жесты и способность убедить окружающих, что ты — сеньор.
— Еще одно слово в подобном тоне, — спокойно сказал он, — и ты станешь на голову ниже. Где ставка его величества?
Сержант набычился. Но речь незнакомца звучала уж больно уверенно. И взгляд, и манеры, и золото на груди — все убеждало в его праве говорить надменно. В его пользу, конечно, было и то, что он пытался не выехать из лагеря, а попасть туда. Уж в ставке его величества найдутся люди, которые укоротят наглецу язык, если он не граф. Пока же следует быть осторожным.
— В той стороне, — показал француз и, поколебавшись, добавил: — Мессир.
Дик шевельнул поводьями и сделал солдатам жест убраться с дороги. Те повиновались. На одного из них сержант тут же бросил свирепый взгляд, словно мечтал хоть как-то отомстить за мнимое унижение.
— Эй, ты, возьми моего коня… Вас проводят, — сказал он надменному незнакомцу и стал ждать реакции.
Реакция оказалась успокаивающая. Чужаки не всполошились, не изменились в лице. Конник, назвавшийся графом Герефордом, даже чуть осадил коня, дожидаясь, пока нерасторопный проводник вскарабкается в седло сержантского одра. Его спутница на черном жеребце редкой красоты и вовсе скучающе смотрела в сторону.
Король, как оказалось, устроился в аббатстве, где монахи могли предложить ему и удобные покои, и хороший стол — правда, строго по канону, то есть с соблюдением постных дней. Вокруг монастырских стен расположилась армия, от которой уже начали стонать жители окрестных земель. На огромных кострах жарили ободранные туши — коров, конечно же дойных, телят, конечно же последних, свиней и более мелкой живности. Можно было себе представить, как плакали в крестьянских семьях, когда оттуда забирали последнюю скотину.
У ворот аббатства Дика и его спутников снова остановили, но когда англичанин назвался, его почти сразу пропустили. Среди солдат и офицеров, охраняющих короля и его ближайших сановников, было очень много таких, которые побывали в Святой Земле, знали Дика, видели его или слышали о нем. Чего уж ожидать от недавнего простолюдина! Конечно, он будет путешествовать без свиты и обоза, налегке.
Лошадей оставили в монастырской конюшне. Кинув промокший плащ на груду соломы в углу, Дик в сопровождении одного из солдат направился во внутренний двор, а оттуда — в покои, которые занимал король. Его снова и снова спрашивали, кто он таков, но пропускали без возражений, то и дело поглядывая вслед с интересом или завистью. Аббатство кишело вооруженными людьми. На их фоне совершенно нелепо выглядели люди в сутанах, передвигавшиеся торопливо, чуть ли не украдкой. Казалось, что монастырь в один миг превратился в казарму.