"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Трагерн пожал плечами:
— Ты среди нас троих главный, решай.
Дик повернул голову и посмотрел на Серпиану. После дневной размолвки, чуть не закончившейся ссорой, она весь день промолчала, но не от обиды. Возможно, все так же решала непростой вопрос, желает она оставаться рядом с бывшим женихом или нет. Или думала о своем. Молодой рыцарь догадывался, о чем еще она может размышлять. Изумленные взгляды, которые Серпиана бросала на молодую итальянку, были красноречивы. Девушка не могла не вспомнить плен, который пережила сама, и не понимала, как по истечении всего одного года Джиованна, тоже познавшая унижение насилия, могла снова стать жизнерадостной. Счастье окружало итальянку зримым облаком, она то и дело ластилась к своему неразговорчивому, философски спокойному мужу, и сияние любви делало ее очень красивой женщиной, хотя внешность Джиованны была, в общем-то, самой обычной.
Герефорд осторожно взял руку Серпианы в свою большую грубую ладонь и слегка сжал, стараясь быть нежным.
— А ты что думаешь об этом?
— Я думаю, — ответила она, с трудом отвлекаясь от своих мыслей, — что так или иначе, но мы без особого труда узнаем местонахождение короля. Надо только не стоять на месте и ловить свежие слухи. Рим в качестве направления подходит не хуже, чем любой другой город.
— Я в меньшинстве. — Трагерн развел руками. — Значит, на Рим.
  
Глава 7
 
Италия была удивительной страной. Земля несла на себе бремя прежней великой истории. То и дело попадались окруженные тополями старые патрицианские виллы, когда-то отделанные мрамором, а теперь обветшавшие, превращенные в винодельни или отведенные под жилье работникам полей. Некоторые были отремонтированы, и там жила знать. Но италийские князья, постоянно воевавшие друг с другом, все-таки предпочитали замки, а тех, что соглашались тратиться еще и на эту старину, находилось немного. То и дело в зарослях плюща или травы показывался обломок колонны или кусок расколотой статуи. Чаще всего обработанный камень растаскивали крестьяне, в хозяйстве которых именно таких кусков и не хватало, и нередко в хижинах подпирающим стену камнем служил какой-нибудь языческий алтарь.
Разумеется, только если крестьянин, приспособивший удобный плоский валуи, не знал, что это за штука. Крестьяне загадочным образом сочетали веру с суеверием. Они каждую неделю ходили к мессе, но если встречали в рощах или лесах разрушенное святилище какого-нибудь старого бога, оставляли приношение и ему. Они считали, что это проще, чем навлекать на себя чей-нибудь гнев. Еще они верили в огромное количество духов и иных существ, которых тоже следовало задабривать. Им носили в лес лепешки, сметану и свежее оливковое масло первого отжима, но всего понемножку, на всякий случай уговаривая войти в положение бедняков — у самих мало.
Земля Италии была поделена между огромным количеством князей. Порой казалось, что их владения перекрывают друг друга. Борьба за спорные земли могла продолжаться годами, а пока крестьян, живущих там, обдирали оба князя. Чтобы им не было обидно глядеть на остальных, тех отягощали всевозможными дополнительными поборами и повинностями вроде дорожной, мостовой или повозной. Рождающиеся и умирающие в частоколе всех этих обязанностей, крестьяне лишь иногда роптали, но чаще сидели тихо. Как известно, бунтуют лишь те, кто не слишком крепко прижат, и если здесь все-таки случались беспорядки, то лишь потому, что и среди сеньоров иногда встречаются более или менее человечные.
Дороги разбегались по равнинам и невысоким холмам. Из рощи оливковых деревьев, увитых диким виноградом, путники то и дело выходили на простор, открывавшийся с вершины холма, — вид на далекий город и десяток деревенек, каждая из которых старалась спрятаться от посторонних глаз, словно в этом случае сборщики податей ее просто не найдут. На полях паслись овцы и коровы, к склонам лепились виноградники, где каждая лоза была обложена галькой и подвязана к своему шесту. За растениями ухаживали едва ли не тщательней, чем за суягными овцами, но зато италийское вино было известно повсюду. Каждый год развозили по всему миру сотни бочонков настоявшегося вина — и на запад, и на восток, и па север, и на юг.
 
Когда путники останавливались в трактирах, Дик оглядывал собравшихся под гостеприимным (за плату) кровом и прикидывал, кто может что-нибудь знать. И всегда ошибался. Нередко сведения о местонахождении императора он вытягивал из головы какого-нибудь замызганного углежога или торговца горшками. И неважно, насколько эти сведения были верны — они хотя бы вообще были, тогда как сознание солдата со значками Генриха на нарамнике отзывалось звенящей пустотой.
А потом от зеленщика, одетого в такой убогий наряд, что на него, казалось, не стоило и времени тратить, рыцарь-маг внезапно узнал, что император направляется в Вормс, и это совершенно точно. Зеленщику важно было знать наверняка, поскольку он, оказывается, собирался везти на север шесть возов овощей! Дик с интересом оглядел торговца с ног до головы. По виду итальянца нельзя было предположить, что его хватит больше чем на одну котомку капусты. Но зеленщик, яростно торгуясь с хозяином трактира за свою кружку пива и миску похлебки (все это стоило два медяка, цена на удивление низкая), думал лишь о том, что ему надо поскорее вернуться, пока его сеньор не узнал, сколько же возов он снарядил в дорогу.
А значит, следует выбрать тот город Священного королевства Германия, где все раскупят единым духом. Надо выбрать место, где собралась знать, желающая плотно покушать, с большим количеством слуг, поедающих тушеную капусту целыми возами. Это, конечно, Вормс, где предстоит заседание очередного сейма…
Дику было стыдно. Ему прежде и в голову не приходило, что простой торговец может знать такие вещи. Впрочем, чтобы преуспеть в этом сумасшедшем мире, надо быть или гением, или волшебником. Крестьянин, способный одновременно получить хорошую прибыль от торговли и надуть своего сеньора, и волшебник, и гений. А такой, конечно, знает все даже о сильных мира сего.
— Мы едем в Вормс, — объявил он Трагерну и Серпиане, когда они остались втроем в маленьком закутке, отделенном от общей залы лишь плотной занавеской (это называлось «отдельные покои», но ничего лучшего найти было нельзя).
— Ты что-то узнал? — оживился друид.
— Узнал. Императора ждут в Вормсе, поскольку там состоится заседание сейма. Хотелось бы знать, о чем у них пойдет речь.
— Думаю, узнать будет несложно. Притворимся чьими-нибудь пажами и проберемся на заседание.
— И как, интересно, ты собираешься притворяться пажом? — хмуро спросил молодой рыцарь. — Ты и по-немецки-то плохо говоришь.
— Я же владею кой-каким искусством, — напомнил Трагерн. — Если захочу, смогу притвориться даже девицей. Да так, что никто не определит подмены.
— Тьфу на тебя! Никогда не подозревал друидов в содомии…
— Болван, я говорю о магии внушения!
— Не ругайтесь, — вмешалась, смеясь, Серпиана. — Вы будете притворяться пажами, а я — дамой, если угодно.
И они двинулись в путь. Серпиана ехала немного позади мужчин, хотя ее жеребец все норовил вырваться вперед. Иногда девушке приходилось уступать ему, и она пускала жеребца вскачь. Дику с Трагерном тоже приходилось отправлять своих коней в галоп. Но тяжеловесный бургундец молодого рыцаря очень быстро отставал, а вслед за ним выдыхался италийский лохмач друида. И Герефорд понимал, почему арабы так ценят своих породистых скакунов. Сказать, что черный конь Серпианы был быстр как ветер, означало ничего не сказать.
— Ана, вернись! — кричал ей вслед молодой рыцарь, но конь уносил ее прочь, и звук угасал в потоках ветра.
— Да не волнуйся ты, — каждый раз начинал успокаивать Трагерн. — Она сидит отлично. Не упадет.
— Я и не думаю, что она упадет, — отвечал Дик. — Я опасаюсь, как бы она не встретила кого дурного. Как бы ее кто не обидел.
— Ее обидишь! Девушка не так уж беззащитна. Дурному, полагаю, не поздоровится, если он и в самом деле на нее нападет. Ты, сдастся мне, чрезмерно ее опекаешь.