"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

– Я тоже! – вскочил на ноги его сосед, всадник по имени Авл.
– Я тоже! И я! – один за другим поднимались из-за стола раскаявшиеся бунтовщики.
Последним с показной неспешностью встал Марий.
– Воля ваша, жрица, мы верны Владыке и пойдем с тобой, – хмуро проговорил он. – Но хотелось бы все же увидеть тело гонца, а также посмотреть на этого загадочного лоцмана! – добавил Марий.
– Как я уже сказала, лоцман прибудет вечером, – ответила Ливия. – Полагаю, к этому времени мы как раз получим разрешение на вылет от властей Принципата, так что всем быть в готовности! Что же до тела несчастного гонца – оно в трюме номер пять. Готова немедленно препроводить туда всех, кто пожелает.
Последняя фраза, на взгляд Эдуарда, прозвучала несколько двусмысленно.
Кроме упрямца Мария, других желающих посетить холодильник не сыскалось.
  
19
 
Эдуард
Готовые к вылету, Эдуард и Елена сидели в коридоре на откидных сидениях, ожидая, когда Ливия закончит в кают-компании инструктаж всадников. Через приоткрытую дверь доносились голоса: поставленный и четкий – жрицы и негромкий, запинающийся едва ли не на каждом слове – загадочного лоцмана Аппия. Встречать всадника у шлюза выпало Эдуарду, и по дороге юноша успел хорошо его рассмотреть. Аппий был уже в годах, значительно старше даже опытного Мария, роста невысокого, длинные седые волосы, явно давно не знавшие расчески, придавали ему диковатый и несколько запущенный вид. Одет он был более чем скромно, подобающего всаднику плаща так и вовсе не имел, довольствуясь выцветшей бесформенной накидкой. Двигался Аппий довольно резво, но при ходьбе заметно приволакивал левую ногу, из-за чего на каждом шаге то опережал своего сопровождающего на полкорпуса, то, наоборот, немного отставал.
Несмотря на столь затрапезный вид, в кают-компании лоцман был принят с почетом. Представляя Аппия своим всадникам, Ливия не поскупилась на самые восторженные комплименты его былым заслугам, после чего усадила по правую руку от себя. В дальнейшем, в ходе совещания, только они вдвоем и брали слово, остальные, включая Мария, довольствовались лишь короткими репликами и вопросами.
Насколько мог судить из коридора Эдуард, предстоящий перелет, включающий в себя сразу три перехода по Пути, планировался как настоящая военная операция. Каждый всадник конвоя получил свою собственную задачу и свой собственный алгоритм действий на случай того или иного развития ситуации – половину использовавшихся профессиональных терминов юноша не понял, но звучало все очень солидно. Также распределили по «седлам» пассажиров: ему, как обычно, предстояло лететь с рыжим Терциусом, Елене – с Гийомом. Аппия прикрепили к Виктору – и только тут Эдуард узнал, что у их лоцмана, оказывается, нет собственного «седла». Вот тебе и великий всадник! С кем собиралась лететь сама Ливия, привычное место которой за спиной у Вика было зачем-то отдано новичку, он не расслышал.
– …не сходится, Минор!
Прислушиваясь к происходящему в кают-компании, Эдуард не сразу заметил, что девушка что-то вполголоса ему говорит.
– Что? – обернулся он к ней, нахмурившись.
– Я говорю: в рассказе Ливии многое не сходится! – так же негромко повторила Елена.
– В каком рассказе? – не понял он. – Ты о чем?
– В ее рассказе. О том, что произошло в Республике Виктора.
– И что же там, по-твоему, не сходится? – спросил он, пожалуй, излишне резко – недовольный, что она отвлекает его от голосов из-за двери.
– А ничего не сходится! – живо заговорила Елена. – Вот смотри. Первое: если гонца послали после того, как отношения между Константином и Клодием внезапно накалились, то как он просочился через Республику Клодия? Второе: как Ливия допустила, что свидетелем ее разговора с гонцом стал чужой всадник? Третье: гонец и его убийца погибли, Гийом был ранен, а у Ливии ни царапины – как такое могло получиться? Разве не должна была она стать приоритетной целью для убийцы? Далее, я еще могу понять, зачем везти с собой тело убитого гонца – ну там, например, чтобы захоронить как героя на родине. Мы, правда, в Республику Константина возвращаться, вроде как, не собираемся, ну да ладно, допустим. Но зачем тащить с собой его «седло», срок наследования которого давно истек?
 
– А мы тащим? – еще сильнее нахмурился Эдуард.
– Да, подняли на орбиту и вроде как бросать не собираемся. Мне Вик рассказал. Хотя кому оно нужно? Даже если в нем был прописан оруженосец-наследник, время упущено, и «седло» его уже не примет. Никого не примет! Ну и четвертое: я по-прежнему уверена, что в каюте Ливии был кто-то посторонний. Он там и сейчас находится, скорее всего.
– Может, Аппий? – предположил юноша.
– С Аппием она вела все переговоры в порту, на борт он впервые поднялся час назад – ты же сам его встречал. Так, по крайней мере, утверждается. И последнее. Почему она не надела кольцо на палец?
– Кольцо?
– Ну, перстень Владыки. С драконьим огнем. Зачем было ковырять его клинком? Кольца, вообще-то, для того и созданы, чтобы носить их на пальце. Только вот говорят, что никто не сможет надеть его, кроме того, кому его вручил Владыка.
– Ну, мало ли, что там в мифах говорится, – рассмеялся Эдуард. – На палец, не на палец… Огонь она из перстня извлекла? Извлекла. Это ли не лучшее доказательство ее прав?
– Извлекла, – неуверенно кивнула Елена. – Согласна, тут у меня слабое звено. Ну а как насчет всего остального? Мы же с тобой ораторы, хоть и недоучившиеся, представь, что это позиция для суда. Что скажешь?
– Скажу, что все шито белыми нитками, – хмыкнул юноша. – Нет, не история Ливии, а эта твоя судебная позиция. Гонец мог вылететь, когда обострение только намечалось и еще не выплеснулось наружу. Или мог лететь инкогнито, с торговым караваном – вот так же, как мы. Ливия его не ждала, поэтому место для разговора не выбирала. Отсюда и посторонние. Не пострадала в схватке? Так чужой всадник мог ее не узнать, охотясь за гонцом. Или гонец в последний момент прикрыл ее своим телом – почему нет? Кстати, я видел это тело – лежит в холодильнике. В груди – вот таку-щая – он показал руками размер – дыра от выстрела из разрядника.
– Ты же, вроде, не собирался в холодильник? – заметила она. – Все-таки пошел?
– Ну, это, как-никак, мой трюм, – развел он руками. – Я должен быть в курсе, что в нем и как.
– Хорошо, а что насчет «седла»? Зачем мы везем его с собой?
– Мало ли зачем… Может, на запчасти?
– Никогда не слышала, чтобы «седла» разбирали на запчасти.
– Я тоже не слышал, – признался он. – Но мы с тобой не специалисты, надо будет у Вика спросить.
– Надо будет, – кивнула Елена. – А вот еще скажи: зачем Гийом брал мой кортик?
– Не знаю. Может, они там труп убийцы расчленяли, чтобы замести следы? – пришла ему в голову неожиданная мысль.
– Жуть какая! – поежилась девушка. – Да нет, вряд ли: у них на это просто времени не было! К тому же, возвращая кортик, Ливия сказала, что он ей не пригодился…
– Ну, раз не пригодился, о чем вообще разговор? – пожал плечами Эдуард. – Мало ли какие у нее были планы на его счет? Но вмешался убийца и их нарушил.
– Что ж, звучит логично, – кивнула, помедлив, Елена. – Но с «седлом» и таинственным чужаком в каюте Ливии – все равно не понятно.
В этот момент из кают-компании послышался шум отодвигаемых стульев, означающий, что совещание закончилось, и разговор в коридоре прервался.
* * *
Обзор из прикрепленной к седлу пассажирской капсулы был не слишком хорошим, так что Эдуарду не удавалось даже толком пересчитать летящие «седла». А пересчитать хотелось: при взлете ему на какой-то миг показалось, что их в строю десять, хотя никак не могло быть больше девяти. Можно было бы, наверное, попросить о помощи Терциуса, но отвлекать всадника такой ерундой юноша не решался.
Капсула вообще оказалась не самым удобным местом для путешествий. Тесная – ни повернуться, ни встать, ни толком ноги вытянуть. Одно дело – провести в ней четверть часа спуска с орбиты на планету и совсем другое – полноценный межзвездный перелет, да еще через три Пути. То ли дело – на барже: летишь с комфортом, словно сенатор в квартальном отпуске, хочешь – спи, растянувшись на койке, хочешь – сходи перекуси, хочешь – полезным чем-нибудь займись, а захочешь в туалет – тоже никаких проблем. Но на этот раз Ливия ни сама не пожелала оставаться на борту, ни другим не позволила, и баржа, ведомая на сцепке всадником Авлом, шла пустая. Ни себе, ни людям!