"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Она была прекрасна. Прекрасней, чем какая-либо женщина в его жизни, и когда Дик любовался ее красотой и касался ее безупречного тела, он не верил, что видит ее воочию и что тепло и нежность ее кожи не чудится ему.
— Я люблю тебя, Ана, — шептал он. — Я не могу без тебя. Ты — свет моей жизни.
— Я тоже, — прошептала она в ответ. — Я тоже тебя люблю... Но почему на этот раз не по-французски?
— Preferita mia... Voglio bene molto a mia Serpiana… Gioia mia... [455]
— Ты повторяешься, Дик.
— Mia piccino gatta… [456]
— Кажется, ты не совсем верно построил фразу.
— А что, ты уже изучила итальянский?
Она смущенно опустила глаза:
— Un poco… [457]
Он поцелуем закрыл ей рот, и они оба забыли об окружающем мире.
Еще несколько дней английский король жил в Тире — присматривался, все ли благополучно, определял, какие вопросы Генрих Шампанский может решать самостоятельно, а в каких должен советоваться со своим сюзереном. Для соблюдения приличий присутствие Ричарда в этом городе было представлено как отдых во время путешествия, и для пущей убедительности в Тир прибыл корабль королевы Беренгеры. Когда ее величество появилась на палубе перед сходнями, король Англии закатил глаза. Заметив это, Дик усмехнулся. Что же, здесь он был всецело согласен с государем — ему тоже не нравились глупые жеманницы.
Вместе с Беренгерой на берег сошла Иоанна. Она, как всегда, была одета скромно и неброско — во что-то белое и простое, но это выгодно выделяло ее на фоне пышно разодетых фрейлин. Тщательно причесанная, тщательно убранная, она казалась совсем юной и испуганной, как семнадцатилетняя девушка, которая впервые подходит к брачному ложу. Вдовая королева, едва ступив на сходни, бросила взгляд в толпу. Увидев Дика, она вдруг порозовела и стала почти красавицей.
Ошеломленный молодой рыцарь слегка нахмурился. Он привык к магии, привык к тому, что король задает ему самые неожиданные вопросы, и потому постоянно читал по лицам. И сейчас он бессознательно сделал это, но прочел нечто непонятное. Ясно, что королева искала взглядом именно его, но зачем, почему... Дик заставил себя выкинуть мысли о бывшей королеве Сицилии из головы. Понятно, что к делу это не относится.
Король вежливо поприветствовал жену и посмотрел на сестру с любопытством, словно впервые разглядел в ней что-то необычное, то, чего раньше никогда не замечал...
В честь прибытия королев Ричард просто обязан был дать пир — этого требовали приличия и традиции. Английская и французская знать никогда не отказывалась от возможности вкусно поесть и сладко попить, сам король Английский любил это дело не меньше их, а дамы мечтали щегольнуть новыми нарядами — словом, все остались довольны. Слуги кинулись накрывать столы.
Король Английский привык к обществу молодого графа Герефорда и, как всегда, велел ему сесть рядом с собой. Правда, «рядом» означало лишь «за тем же столом». По левую руку от государя сидела, конечно, его супруга, потом Раймон Тулузский, очень кстати явившийся из Дарума с докладом, потом — Иоанна Английская, а потом, наконец, Герефорд.
Дик и Иоанна, оказавшись по соседству, должны были есть из одной посуды. В традициях Европы было ставить один прибор на даму и рыцаря (потому их и сажали через одного), отдельное блюдо полагалось лишь хозяину дома, то есть в данном случае королю Английскому (Генрих Шампанский, ставший благодаря браку с Изабеллой де Монферра не только королем Иерусалимским, но и маркизом Тира, уступил благодетелю свое почетное место). Беренгера, хоть и была супругой Ричарда и королевой Англии, пользовалась одним прибором с Раймоном Тулузским. Так что следующую пару как раз образовали Иоанна и Дик.
Он знал, что за дамой за столом следует ухаживать. По крайней мере, так поступали графы и герцоги, если, конечно, вспоминали о своих обязанностях по отношению к соседке. Действительно, ведь перед ними на столах стояли вещи куда более интересные — кувшины с вином, блюда с мясом и пирогами, соленья, копченья и закуски. Так что на этом пиру, пожалуй, Герефорд был самым любезным кавалером, поскольку то и дело подкладывал Иоанне хорошие куски и подливал ей вино, хотя этим должен был заниматься слуга.
 
— Не желаете ли баранины, ваше величество? — спросил он, взявшись за блюдо.
— Вы, наверное, устали, сударь. Не беспокойтесь обо мне, — сказала девушка, не поднимая глаз.
От неожиданности Дик едва не выпустил блюдо, и слуга перехватил его, заменив на новое.
— Ваше величество, мне приятно ухаживать за вами.
Она слегка повернула головку, увенчанную затейливым головным убором с вуалью, и посмотрела на него так грустно, что у молодого рыцаря сжалось сердце.
— А вы могли бы и в самом деле поухаживать за мной?
— Все что угодно, ваше величество.
— Зовите меня Джоанной. — Вдовая королева смотрела на Герефорда с тревогой, и он вдруг почувствовал всей душой, какое смятение владеет ее сердцем. В прелестных синих глазах отражался такой шквал эмоций, что в уголках глаз скоро набухли прозрачные капли слез. Не надо было магии, чтоб понять: с сестрой короля Английского творится что-то странное.
— Я не могу, ваше величество.
Иоанна вздохнула и потянулась к кубку. Слуга торопливо наполнил его ароматным бледно-розовым кипрским вином.
А в залу уже вносили новое блюдо — теленка, целиком зажаренного на вертеле. Облитое запекшимся аппетитной корочкой соусом мясо выглядело чертовски соблазнительно. Следом на огромном серебряном блюде несли приготовленные с овощами потроха. Сидящие напротив Раймона и Беренгеры Генрих Шампанский и его супруга весело смеялись какой-то шутке. Толстушка Изабелла выглядела довольной, на мужа поглядывала с симпатией; и Дик подумал, что они, должно быть, успели поладить. Судя по лицу графа-маркиза-короля новая супруга была ему по вкусу, в любом случае она оказалась гораздо покладистей, чем он предполагал.
Вдовая королева не обращала внимания на свежезапеченного теленка, которого внесли в залу с рогами и хвостом. Затейливое блюдо развеселило всех, кроме Иоанны и Дика, ошеломленного происходящим.
— Разве вы не можете разговаривать со мной попросту? Ведь и вы, и я — дворяне.
— Вы — королева, ваше величество.
— Лишь потому, что моему деду повезло больше, чем другим дворянам. Разве нет? — Иоанна посмотрела на Генриха и Изабеллу, увлеченно выбирающих себе лакомый кусок телятины. — Точно так же, как графу Шампанскому сейчас досталась корона Иерусалимского королевства.
— Очень верное сравнение, — согласился Дик. Он знал историю Жоффруа Анжуйского, который передал своему сыну Генриху II корону Англии через свою жену, внучку Вильгельма Завоевателя, дочь короля Генриха I Матильду.
— Так что мы, наверное, по рождению равны.
— Боюсь, ваше величество, другие люди с вами не согласятся.
— До мнения других людей мне дела нет. — Она взглянула на него в упор, и он увидел в ее глазах твердость, которую до сей поры читал лишь во взгляде ее брата. Это было так не похоже на робкую королеву, обычно молчавшую и никогда ни с кем не спорившую. Но характер матери Иоанны, Альенор Аквитанской, был очень жестким, Генрих тоже мягкостью не отличался, и что-то должно же было передаться от родителей юной королеве!
— Ваше величество... — Он не знал, что сказать.
Он уже понял, что случилось, но не хотел верить в это. Вдова короля Вильгельма Доброго всегда казалась ему такой холодной, такой чопорной... Теперь от чопорности не осталось и следа — она смотрела на молодого рыцаря с беспокойной лаской. Чем-то ее взгляд напомнил Дику взгляд Серпианы.
— Не надо ничего говорить. — Она наклонилась к блюду, где стыл кусок телятины. Покосилась на сидящего слева Раймона Тулузского — молодой граф любезничал с Беренгерой, королева Англии краснела от смущения и хихикала. На молодую вдову и ее собеседника никто не обращал внимания. — Я понимаю ваши сомнения. Вы опасаетесь, и, наверное, справедливо. Но у вас была связь с Альенор Йоркской. Вы считали ее равной.