"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Нам же надо поскорее добраться до Иерусалима, я верно понимаю? До какой-то пещеры, а где она находится, вроде бы знает наш глубокоуважаемый Трагерн.
— Вовсе нет, — живо отозвался Трагерн. — Честно говоря, понятия не имею.
— Так как же мы будем искать печать?
— Учитель мне подскажет. Он же обещал. К тому моменту, как двинемся, я уже буду знать.
Дик задумался.
Английский король и в самом деле выздоравливал медленнее, чем ожидали его солдаты. Поскольку он лежал в палатке и не мог вести отряды в бой, англичане ограничивались лишь самыми необходимыми схватками — иногда довольно вяло штурмовали осажденный город и аккуратно отбивали все попытки сарацин Саладина атаковать их. Граф Кентский, который временно заменял короля, приказал возвести хоть какие-то укрепления, за которыми можно было бы укрыться во время нападения конницы султана, пытавшейся отогнать франков от стен и валов Акры. Если одни и те же действия противника повторяются день за днем, раз за разом, то можно предположить, что и дальше он будет поступать так же. А значит, надо предпринять все усилия, чтоб в очередной раз он споткнулся на проторенном пути.
— Эти сарацины как мухи, — говорили разозленные солдаты, принужденные таскать камни, бревна и землю для насыпи. — Ты их стряхиваешь, а они все равно лезут.
Правда, когда в очередной раз конники Саладина, налетев на сляпанный на скорую руку вал, рассыпались и под градом стрел, дротиков, камней и насмешек вскоре убрались восвояси, отношение к приказу Кента немного изменилось. Правда, защитить укреплениями, пусть даже такими жалкими, все предполагаемое поле битвы было невозможно, но навалить колючих веток, вырыть несколько дополнительных рвов, где неосторожная лошадь вполне могла переломать ноги... Все равно солдату надо чем-то заниматься, если он не ведет бой — так считали сеньоры. И, пожалуй, справедливо считали. Англичане и французы работали из последних сил, зато драк и краж в лагере было на удивление мало.
Вскоре после того, как Филипп Август, как и Ричард, был ранен, у знати обоих королевств закончилась свежая провизия. Отправить рыцарей пошарить по окрестным селениям было невозможно — на пути стояла армия Саладина, корабль с Кипра ждали лишь через несколько дней, и сеньоры с изумлением обнаружили, что остались без своих любимых лакомств. И, поскольку им не пришло в голову есть солонину, как делали их солдаты, или довольствоваться бобами, они собрали срочный совет, на какое-то время забыв все свои распри и ссоры, Слишком серьезна была проблема.
Обсудив сложившуюся ситуацию, графы и герцоги пришли к выводу, что раз отряды султана не позволяют им раздобыть все необходимое, они и должны снабдить нуждающегося противника свежатиной. Но как это сделать? У одного из английских сеньоров, самого сообразительного, возникла идея. Его и отправили ее осуществлять.
Посланник, прибыв в стан Саладина (где, в силу своего высокого титула, был принят очень любезно), сообщил, что у франкских королей есть обычай обмениваться подарками, даже и во время войны, так что его величество король Английский очень хочет преподнести султану дары. Но сперва он хочет точно знать, будут ли они приняты и как вообще положено делать подарки в кругу знатных мусульман.
Малек Адель (султан вновь предоставил сыну решать все вопросы с посланником) немедленно ответил, что подарки — дело хорошее, что они, конечно же, будут приняты и в ответ султан непременно подарит королю что-нибудь, как это и положено.
Тогда англичанин заявил, придав лицу озабоченное выражение, что король Ричард, прозванный Львиным Сердцем, привез с собой соколов и других хищных птиц, которые, к сожалению, пострадали от переезда. Они погибают от крайнего истощения, разливался вельможа, и теперь необходимо много кур и цыплят, чтоб кормить их, чтоб несчастные птички пришли в себя. Когда ж они станут, как прежде, сильны и красивы, король немедленно подарит их султану.
Сын Саладина поморщился.
— Скажите лучше, что, коль скоро ваш повелитель болен, именно он и нуждается в курах и цыплятах, — возразил Малек Адель. — Так бы и сказали прямо. Впрочем, за провизией дело не станет. Англичанин получит ее от нас сколько угодно, как и принято у благородных людей. Поговорим о другом.
 
— Чего же вы хотите? — спросил ошеломленный посланник, смутившийся, что его так легко раскусили, но довольный результатом.
— Ничего, — ответил сын султана. — Вы пришли сюда, вам и говорить, чего вы желаете.
Растерянный посланник не знал, что еще сказать, и потому прибег к своей обычной светской защите — болтовне ни о чем. Он говорил о том, что король Английский очень уважает султана, что он не сомневается, что султан — благородный правитель, прекрасный военачальник, что он восхищается его конницей, его пехотой и его успехами, что непременно хочет встретиться с ним и побеседовать... Словом, он умудрился заткать воздух красивыми словесами и не сказать ничего по сути дела. Да ему и нечего было сказать, ведь король его на переговоры и не посылал.
Правда, Ричард простил ему самоуправство, когда английский граф, почуяв, чем это пахнет, в красках расписал государю, что говорил он и что отвечал ему сын султана. Кроме того, Плантагенету подали к столу свежезажаренного жирного цыпленка, одного из тех, которых привезли из лагеря сарацин. Король Английский во всеуслышание заявил, что Саладин, судя по всему, благородный воин и доблестный рыцарь и подобное обхождение ему очень даже по вкусу. Вот как должны вести себя достойные люди, в какого бы бога они ни верили!
И, кроме того, появляясь во вражеском стане, его посланники могут посчитать сарацин, разузнать расположение сил в лагере, выяснить, каких сюрпризов можно ожидать от язычников, — все это может быть полезно.
В течение следующих дней франкские посланники то и дело наведывались в стан султана то за тем, то за другим. То королю, оказывается, понадобились фрукты, то он просит льда, который султану каждый день привозили с гор, то мяса, то еще чего-нибудь... В ответ посланник непременно одаривал мусульманского правителя какой-нибудь ценной вещью и расписывал все то уважение, которое Плантагенет испытывает к своему противнику.
А утренние и вечерние схватки шли своим чередом. Франки штурмовали город, сарацины наскакивали на франкские укрепления, и каждый день, даже самый спокойный, приносил новых раненых и убитых.
Ну так что же? Ведь это война...
За пару недель упорной работы франки возвели у своего лагеря целую систему сложных укреплений. С помощью пленного сарацинского мастера построили отличный таран и еще одну осадную башню. Правда, ее тоже успешно сожгли, но не сразу и не полностью. Английские лучники с верхнего этажа этого громоздкого сооружения успели изрядно потрепать нервы жителям города.
Защитникам Акры приходилось нелегко. Провизия у них должна была закончиться еще в конце июня, тогда же франкам наконец удалось отрезать от города порт, и ни один корабль с припасами больше не проскальзывал мимо их бдительного взгляда. Все попытки помочь голодающим немедленно пресекались.
Шутки кончились. Первого июля франки пошли на штурм с четырех сторон, у самых слабых воротных створок заработал таран, и сколько осажденные ни поливали его кипятком, сколько ни швыряли камней — результата не было. Войска Саладина смогли отбросить от стен лишь один отряд, преследуя убегающих, напали на второй, но английские солдаты тут же укрылись за земляным валом, укрепленным камнями, и осыпали противника стрелами.
Это были две сотни графа Герефорда.
Дик изнемогал от беспокойства, а войска все топтались и топтались под стенами Акры. Осада шла ни шатко ни валко, и неизвестно было, когда же город наконец падет. Рыцарю-магу все казалось, что если он сам окажется в центре событий, все пойдет быстрее. Король, который чувствовал себя достаточно хорошо для того, чтоб хотя бы наблюдать за штурмом (и теперь он, сидя верхом на неподвижном, как скала, коне, черной башней возвышался над гребнем одного из лагерных укреплений), отпустил своего любимчика в бой.