"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Ричард, к которому уже прочно привязалось прозвище Львиное Сердце, выглядел мрачным и недовольным. То, что он увидел и услышал, вызвало его гнев, но чувства приходилось сдерживать, по крайней мере в присутствии дам, и оттого государь злился.
— Рассказывай, — бросил он Стефану, который жадно поглощал курятину, выставленную на овальном блюде на столе перед ним. Командору до смерти надоели козлятина и рыба, и потому он предпочел набить рот птицей. Так что королю пришлось подождать, пока граф проглотит мясо.
Турнхам стал рассказывать — сжато, но не опуская ничего существенного. Упомянул о дарах и о том, что кипрский император упорно пытался зазвать их на берег. Видимо, интересуясь прежде всего королевами. Все это он уже говорил раньше, только более кратко. Тогда, выслушав рассказ командора, Ричард поступил так, как уже, видимо, привык, то есть отправил двух рыцарей в качестве своих эмиссаров к императору с требованием сатисфакции. Сумма сатисфакции была названа очень солидная. И, пожалуй, поэтому да еще потому, что не весь английский флот успел подтянуться, а Исаак Комнин полагал себя очень сильным, он отказал в довольно грубой форме, почти так же высокомерно, как звучало требование Плантагенета. Пожалуй, именно такого ответа Ричард и ждал. По крайней мере, воспринял он его с диковинной смесью ярости и удовлетворения.
— Значит, этот императришка с самого начала предполагал со мной воевать, — подытожил Плантагенет, стукнув по столу кубком. — Что ты там говорил о заложниках?
— Один из заложников вернулся на корабль. Сбежал из плена. Это оруженосец Уэбо, он сам может все рассказать.
Похоже, государь Английский решил подогреть свой гнев, чтоб потом получить побольше удовольствия от драки. Он принялся разбираться во всех подробностях событий, которые, пожалуй, в сложившихся обстоятельствах были уже не так важны. Разумеется, король был далек от мысли приглашать к себе в каюту какого-то неизвестного оруженосца своего рыцаря, а потому взглянул на Дика — тоже мрачно, но с одобрением в глубине души, потому что видел, как тот сражался на борту галеры.
— Говори.
Корнуоллец пересказал все, что узнал от Трагерна, и прибавил от себя — прочитанные мысли, додуманные подробности, свои соображения...
— Так это ты предположил, что Комнин захочет взять королев в заложницы? Верно?
— Верно, государь.
Стефан не стал спорить, хотя за прошедшее время успел убедить себя, что сам додумался до этого.
— Хорошо. Рассказывай дальше, Турнхам.
Командор продолжил. Впрочем, рассказывать осталось немного. Упомянув о ночном нападении на галеру, он решил, что раз этот рыцарь — любимец короля, наверное, стоит похвалить его, и потому откровенно рассказал о роли Уэбо при захвате ценного пленника. Киприот, назвавшись командиром отряда, поведал им следующее...
— Почему вы не отплыли тогда же, Турнхам? — недовольно спросил Ричард. — Вы поставили мою невесту в опасное положение! И мою сестру тоже.
— Это из-за пиратов, государь. В бухте Лимассол с этой точки зрения было спокойней. Меня заботила безопасность их величеств. — Он усмехнулся и подумал о том, что дамам стоило бы удалиться и предоставить мужчинам вести свои мужские дела. — Ее высочество принцесса Наваррская наравне с воинами переносила все тяготы нашего положения. Мужество ее заслуживает восхищения. — И слегка поклонился Беренгере.
Полноватое лицо принцессы пошло алыми пятнами смущения. Она потупила глаза, поднялась с места и сделала легкий реверанс. Иоанна, которая, пожалуй, заслужила похвал не меньше, чем будущая невестка, а, наоборот, больше, посмотрела на Турнхама, а потом на Дика. Ее глаза — ясные, синие — делали грубоватое лицо прелестным и теперь лучились улыбкой, немного насмешливой, немного легкомысленной. Улыбка предназначалась телохранителю ее брата, и тот невольно улыбнулся в ответ.
— Я нисколько не сомневался в мужестве своей невесты, — равнодушно ответил Ричард и поднялся (по причине чего были принуждены встать и все остальные). — Но сударыни, наверное, очень устали. Такие испытания тяжелы для нежных женских душ. Вы, разумеется, желаете отдохнуть. Не смею вас задерживать. — Он попрощался с невестой, сестрой и, не дожидаясь, пока они обе покинут каюту, плюхнулся обратно в кресло. — Итак, господа, ваши соображения. Много ли на Кипре войск?
 
— Думаю, государь, немало.
— Если мне позволено будет сказать слово... — осторожно начал корнуоллец и замолчал, ожидая разрешения или запрета.
— Уэбо был на берегу, — сообщил Турнхам, украдкой придвигая к себе блюдо с каплунами. Теперь, когда дамы вышли, можно было не церемониться. — Он все видел сам.
— Говори.
— Государь, полагаю, что почти все войска Комнина сейчас как раз в Лимассольской бухте. Именно здесь он готовился отражать нападение. Именно здесь по берегу возводятся укрепления.
— В самом деле? — Ричард повернул голову к Дику, посмотрел на него вопросительно. — Да сядь за стол, ты же не чашник! С чего мне шею выворачивать? Лестер, подвиньтесь.
Молодой Роберт освободил корнуоллцу место и даже слегка подмигнул ему. Он был еще очень юн, слишком романтичен и потому не гнушался сидеть рядом с незнатным, но при этом пользующимся благосклонностью государя рыцарем. Впрочем, в походе это воспринимается совсем иначе, чем при дворе, а в бою — тем более. Если мериться не титулами, а шпорами, то оба они были равны, оба молодые рыцари.
— Что за укрепления, рассказывай.
— На самом деле называть это укреплениями — льстить Комнину, государь. Так, бестолковые валы. Но они могут доставить нам изрядно беспокойства, если лезть на них в лоб. За грудой камней и дерева спрячутся лучники, да и их копейщикам будет удобней колоть наших с высоты. Но поскольку все это делалось в спешке, есть способ обойти преграду. По крайней мере, для небольшого отряда смелых ребят.
— Ты знаешь, где может высадиться этот небольшой отряд?
— Да, государь.
— Отлично, значит, ты его и поведешь. — Король покосился на насмешливо заулыбавшегося Турнхама и строго добавил: — Если справишься и все пройдет быстро, разумеется, получишь награду. Ты хорошо мне служишь, Уэбо, я это вижу.
— Как прикажете, государь.
Король внимательно выслушал все, что командор и граф Лестер говорили ему о Комнине. Ричард был вне себя от гнева: этот мелкий кипрский государишка посмел бросить ему вызов, да еще и столь недостойным для мужчины способом — через женщину! И не просто через женщину. Здесь посягнули на самое сокровенное его, Ричарда, имущество — жену (а хоть бы и будущую, какая разница...)! Очевидно, что если вызов так непригляден, значит, его, Ричарда, нисколько здесь не уважают. А за неуважение к высокому сану короля следует наказывать, и сурово. Если не заставишь инородцев относиться с почтением к своей короне и достоинству рыцаря, то, глядишь, в один прекрасный день и твои собственные слуги обнаглеют! Куда это годится?
Но когда градус ярости достигает некоего предела, человек переваливает через пик гнева и внезапно успокаивается. Ярость остается, но она застывает глыбой льда и уже не мешает логично и трезво мыслить. Наоборот, она помогает рассчитать все как можно точнее и нанести врагу тот смертельный удар, который позволит не только справиться с ним, но и восторжествовать. И Плантагенет был уверен, что ему удастся добиться своего минимумом усилий.
Тем более, если сравнивать армию этого кипрского, с позволения сказать, императора и его, Ричардову... О, Комнину не поздоровится!
Его величество выглядел довольным, как облизывающийся после удачной охоты кот. Он махнул слуге, чтоб тот еще разок наполнил бокал, отпустил Турнхама, Лестера и де Мони, а Уэбо велел остаться. Подвинул ему кувшин с вином (в то время легкое вино мужчины пили постоянно, как воду) и негромко спросил, испытующе глядя в упор:
— Как там с твоими необычными способностями? Не иссякли?
— Нет, государь, но... — осторожно ответил Дик.
— Очень хорошо.
— ...Но почему вы спрашиваете?