"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Когда на столы понесли сласти, Дик уже был сыт по горло. Он только подталкивал пышные сладкие пирожки на меду и куски имбирного печенья своей спутнице и угощался пивом. Заметив, что и Серпиана стала равнодушна к еде, он наклонился к ней:
— Ты сыта?
— Более чем.
— Тогда пойдем потихоньку.
— Разве ты не хочешь послушать разговоры? — осведомилась она.
Оценив предусмотрительность Дика, Элдли последовал за ними и в коридоре схватил друга за локоть.
— Граф говорил со мной насчет тебя.
— Он позволил остаться? — Дик остановился, придерживая спутницу за руку.
— Да, конечно. И позволил участвовать в завтрашнем бою в качестве оруженосца под его знаменем. Но он поинтересовался у меня, за что тебя так не полюбил Йорк. Из-за той истории с Альенор, я же прав?
— Я на подобные вопросы не отвечаю.
— Да я понимаю! Я и спрашивать бы не стал. Просто я к тому, что завтра на арене Йорк тоже будет. Тебе стоит быть внимательней и осторожней.
— Я буду,конечно.
Джордж удовлетворенно кивнул:
— Ну вот, хоть один здравомыслящий человек на моей памяти.
В тот уголок, где предполагал устроиться, Дик навалил большую охапку соломы, потом еще одну и уложил Серпиану у стенки, отделив ее своим телом от зала. Во избежание. Даже Элдли поглядывал на девушку с интересом, хоть и не напоминал человека, способного уводить девушек у друзей. С Джорджем они успели выпить вместе несколько больших кружек пива, запить их большими кубками вина и поклясться в вечной дружбе.
— Надо выспаться. — Элдли зевнул во весь рот. — А то завтра…
Дик не успел дослушать — он отключился.
Наутро ветер разогнал облака, выглянуло солнышко, и сей факт у рыцарей, которым предстояло целый день жариться в железной чешуе, вызывал никак не радость, а только уныние. Но бой был назначен именно на этот день, а приказать солнцу не мог даже король. Впрочем, ему-то как раз и не предстояло жариться — распорядитель турнира и сенешаль сумели убедить государя, что правителю негоже участвовать в схватке, в которой будут толкаться не только знатные графы и бароны, но и всякая шушера. На самом деле они просто опасались, как бы государство не было принуждено еще раз тратиться на коронацию, потому что на турнирах, как в бою, бывает всякое. Кроме того, до сих пор неизвестно, кого на этот раз пришлось бы короновать — то ли молодого Иоанна, брата нынешнего короля, то ли малыша Артура, племянника. Как известно, гражданская война обходится еще дороже. Короче, лучше поберечь то, что есть. Если на войне король, как правило, стоит на холмике позади войска, наблюдая за ходом боя, и наибольшее, что ему грозит, — это плен, то турнир куда более непредсказуем. Не бывало еще ни одного турнира, после которого не случалось похорон.
На этот раз король послушался уговоров, но сам себе пообещал, что это — в последний раз.
Под солнцем шелковые стяги выглядели куда нарядней, чем накануне, страусовые перья искрились вовсю, горела золотая отделка на металле — словом, турнирное воинство представляло собой великолепнейшее, пышнейшее зрелище. Простолюдины, пришедшие сюда только затем, чтоб полюбоваться на чужое богатство за неимением собственного, которым можно щегольнуть, приветствовали появление знати громкими воплями.
Рыцари быстро разобрались под стягами своих сюзеренов, подождали, когда король с недовольным видом уселся в кресло и махнул рукой, разрешая начать. Наблюдая за тем, как с криками отряд кидается на отряд, он подумал, что вот такое созерцание не доставляет почти никакого удовольствия. То ли дело рубиться самому.
Дик из осторожности держался поближе к Джорджу, но вовсе не потому, что так уж боялся графа Йоркского, просто хотел получше сориентироваться. Его стяг он, конечно, разглядел, и теперь ждал, когда граф сделал первый шаг.
Так и случилось. Первыми к Дику подскочили двое оруженосцев Йорка, за ними бежал еще один, и, внутренне смеясь, что, похоже, число три стало для него неизбежностью жизни, молодой воин принялся рубиться. Он спиной чувствовал присутствие Элдли и уже знал, что сзади к нему никто не подойдет. А это, пожалуй, самое главное и единственное условие хорошего боя. Дик встретил первого противника широким сметающим ударом и рассадил ему край щита, сделанного, видимо, не так добротно, как следовало бы. Второй попытался пустить в ход булаву, причем, похоже, куда более тяжелую, чем это было позволительно на турнире.
 
Отскочить Дик не мог, потому что сзади был Джордж, он поставил щит, принял на него удар и тут же увел в сторону, чтоб не пострадала рука. Палица полетела в землю, и, не тратя времени и развернув меч так, чтоб не пораниться, Дик ударил противника его литой рукоятью в лицо. Шлем, более открытый, чем обычно, предоставил ему такую возможность. Оруженосец Йорка схватился за шлем — Дик сильно ударил его, чтоб наверняка обезвредить надолго, но при этом не убить. Второй его противник фехтовал, как оказалось, не слишком-то хорошо и быстро лишился оружия. Дик толкнул его ногой, отшвырнул подальше, и, поскольку пробраться через ряды сражающихся без оружия было невозможно, незадачливый нападающий попросил пощады. Третий подоспел как раз вовремя, чтоб наброситься на уже освободившегося Дика. Молодой корнуоллец рубился с ним недолго — обернувшийся Элдли помог ему припереть оруженосца к бревну и обезоружить.
На смену оруженосцам явились двое рыцарей все с теми же значками Йоркского графства на тунике, потом еще трое. Но это нападение уже было воспринято как нападение не только на Дика — приближающихся йоркцев увидели все рыцари графа Бёгли и радостно кинулись им навстречу, Молотить противника большой компанией всегда приятней, и Дик с удовольствием раскрутил меч перед шлемом одного из рыцарей — он помнил его еще по времени службы у Йорка и не слишком-то любил. Рыцарь попытался ударить мечом внизу, попал в подставленный щит и заодно получил по шлему сверху — ремешки шлема лопнули, и он упал на траву вместе с подшлемником, открыв растрепанное и растерянное лицо. Это уже был проигрыш.
Любопытствующий мог заметить, как ярится граф Йоркский, видя, что ни один из его людей не может покончить с ненавистным врагом. Бальдер, как и все, прекрасно знал: на турнире случается всякое и если кого-то вынесут с арены на носилках, никто не удивится. Под конец он не выдержал и стал пробиваться к Дику. Перед ним расступались — все-таки он был графом, одним из знатнейших и богатейших в Британии. Молодой корнуоллец развернулся к нему навстречу, заранее улыбаясь, — приятней столкнуться со своим врагом лицом к лицу, чем испытывать мелкие и крупные уколы с его стороны. Кроме того, Дик вспомнил своего коня, застреленного в лесу разбойниками, подосланными, кстати, Йорком, и теперь был доволен, что может хотя бы попытаться дать Бальдеру по физиономии.
Они скрестили мечи, и Альенор на трибуне порозовела от удовольствия, став настолько красивой, что даже король взглянул на нее в раздумье: мол, конечно, не поход, но почему бы и нет… Молодой женщине не могло не понравиться, что в конце концов двое мужчин дерутся из-за нее, и она совсем не думала о последствиях.
Бальдер был силен, как истый потомок викингов, когда-то обосновавшихся на острове, и довольно искусно владел мечом. Дик отпарировал первые выпады Йорка, примериваясь к его манере, и атаковал сам — он тоже был в раздражении. Его нисколько не смущала репутация Бальдера, одного из лучших воинов среди знати, но и ускорить дело он не стремился. Парируя выпады графа, Дик искал возможности добраться до своего противника. Окружающие расступились, в стороне рыцари еще тузили друг друга, те же, кто оказался рядом, просто стояли и смотрели на поединок.
Клинки скрещивались, летели искры, Дик вертелся не желая принимать атаки впрямую — оружие графа было получше, чем у него, и клинок молодого корнуоллца мог сломаться. Это было бы концом — оруженосца, чтоб поднести новый меч, у Дика не было. Он попытался отскочить, но не успел сделать это. Меч прошелся по нагруднику Дика — скользящий удар толкнул его на траву. Падая, он понял, что надо быть осторожней. Йорк, конечно, немедленно решил воспользоваться представившейся возможностью, прыгнул вперед, занося меч, но Дик откатился в сторону и быстро поднялся на ноги. Под удар сверху он подставил щит, не имея возможности предпринять что-либо еще.