"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Так надо навьючить на себя побольше железа, — оживилась девушка, — разогнаться, и тогда противник, который весит меньше, непременно вылетит из седла.
— Во-первых, тот, кто более опытен, сумеет отразить копье щитом. Кроме того, после схватки верхом бой продолжается на земле, на мечах.
— Можно слезть с коня, разбежаться и забодать противника шлемом. — Серпиана окончательно развеселилась. — Если тот, кто разбежится, будет весить больше, чем второй, то…
— Ну, хватит, это же все весьма серьезно. — Ричард старательно пытался сохранить сосредоточенное выражение лица.
— Как насчет того, чтобы продемонстрировать даме все преимущества наших турниров? — спросил подошедший поближе оруженосец графа Бёгли, разрешивший Дику поучаствовать тоже. Он выглядел оживленным и веселым. — Не хочешь размяться?
— Хочу. Но как?
— Сейчас арену займут знатные лорды, а потом будет перерыв. Я уже договорился на это время, но мой противник вынужден везти своего господина во дворец — его сильно помяло. Не хочешь?
Дик кивнул, но, заметив, что поединок на копьях перешел в схватку на мечах, а значит, зрелище затягивается, решил еще немного посмотреть.
На арене как раз схватились Бальдер Йоркский и Роберт Уинчестерский. Дик со злорадным удовольствием смотрел, как Роберт — рослый, широкоплечий, затянутый в золоченую красивую кольчугу с коваными наплечниками и нагрудником, — предварительно спешившись, колотил Йорка по шлему, превращая в лепешку украшающий его гребень, а совершенно оглушенный Бальдер был не в состоянии оказать ему сопротивление. Его супруга, конечно, тоже была здесь, Дик разглядел ее на почетной трибуне, щеголяющую роскошным платьем и уже флиртующую с кем-то. На Альенор, которую совсем недавно называл "своей" Альенор, он посмотрел с отстраненным интересом и оценивающе, как на женщину, которую мог бы получить, если бы захотел. Но зачем? С очень сложным чувством Дик следил за тем, как супруга графа Йоркского, кроме всего прочего, пытается обратить на себя внимание короля — против этого не мог бы возражать даже ее муж. Впрочем, судя по цветущему виду, и за Дика ей почти не попало, похоже, Бальдер придерживался того мнения, что роль женщины в измене ничтожна. Не странно было ему привыкнуть так считать, если уж он не пришиб супругу в самый первый раз.
Но, похоже, графине с королем ничего не светило — правитель был слишком поглощен созерцанием происходящего на арене. Роберт Уинчестерский как раз покончил с Йорком и в виде поощрения получил право внеочередной схватки с кем-нибудь из знати по своему выбору. Он выбрал Роберта Лестера, графа Ланкастера. Они — оба опытные драчуны — на полном скаку сшибались аж трижды, и только в четвертый раз Уинчестер поддел Лестера на копье и швырнул на землю. На том весело задребезжали наплечники и латные накладки, когда он по инерции еще несколько раз перекувырнулся на траве. Разумеется, великолепный страусовый султан на его шлеме приказал долго жить. То ли не сильно ушибся, то ли слишком обиделся за попорченное пушистое украшение, но граф Ланкастер очень бойко поднялся на ноги (дамы аханьем и рукоплесканиями отметили этот его подвиг) и, выдрав меч из ножен, кинулся на Уинчестера. Дик оценивающе оглядел обоих и решил, что бой можно и посмотреть — предугадать, кто именно победит, невозможно. Равные шансы. Оба Роберта смотрелись достойно. Лестер подскочил к Уинчестеру и хорошенько огрел его по голове мечом, тот не остался в долгу, и завязалась великолепная драка, в которой от поединка, демонстрирующего высокое боевое искусство обеих сторон, не осталось ничего. Граф Ланкастер был изрядно ушиблен, его противник — серьезно оглушен, поскольку один из ударов копьем он отразил так неудачно, что наконечник все же задел шлем. Должно быть, теперь у него сильно звенело в ушах.
Серпиана какое-то время критически наблюдала за боем двух неуклюжих из-за тяжелых доспехов мужчин, а потом ткнула пальцем в сторону Лестера:
— По-моему, он побеждает. Нет?
Дик тоже уже склонялся к такому выводу и, нагнувшись к спутнице, чтоб говорить на ухо, ответил:
 
— Ярость — великое дело.
— По поводу чего ярость? Из-за того, что вышибли из седла? — Девушка покосилась на цветные, колеблемые ветром перья, украшающие траву, и вспомнила о той сочной мясистой птичке, которую съела в последний раз, змеей прокользнув в кусты. — Или ему жалко той ерунды, что была у него на гребне?
— Все может быть. Знаешь, страусовые перья стоят довольно дорого.
— Такая мелочь дорого стоит? — развеселилась Серпиана. Непроизвольно облизнулась. — Зачем тогда их носить на боевых доспехах? Если нужны перья, можно из петуха нащипать и нацепить…
Дик расхохотался:
— Ну, предложи это нашим рыцарям.
Звон в ушах да и усталость явно давали о себе знать, уже дважды Лестер повергал Уинчестера на траву, но неудачно, и тому удавалось подняться. В третий раз Роберт встал с помощью шустрого оруженосца, вынырнувшего откуда-то из-за его спины. У изрядно измотанного Уинчестера, похоже, поубавилось боевого пыла. В конце концов противник повалил его совсем рядом от себя, широким предостерегающим взмахом меча отогнал кинувшегося было оруженосца и предложил сдаваться. Уинчестер запросил пощады, и только тогда его оруженосец был допущен к господину. Поверженного графа поставили вертикально и повели к шатрам.
К тому моменту Дик уже успел облачиться в доспех. Поединок, пожалуй, совершенно перестал его интересовать с того момента, как Роберт Уинчестерский справился с Бальдером Йоркским. Тогда же он перебрался к шатрам, Серпиана же, которая опасалась оставаться в незнакомом месте в одиночестве, последовала за ним. Впрочем, стоя у шатров, она видела все, что происходило на арене, да еще имела возможность помочь спутнику одеться. Она держала его наплечники (тяжелее этой части доспеха бы, только нагрудник, но даже его девушка подняла без особых усилий — все-таки она была не совсем человеком) и краем глаза с удовольствием следила за тем, как Лестер колотил Уинчестера. Ей очень хотелось рассказать спутнику о тех турнирах, которые видела она, тех, в которых сама приняла участие и о тех, в которых мог бы поучаствовать он, но не решалась отвлечь мужчину, готовящегося к бою.
Но и законы местных турниров показались ей занимательными. По правилам противники бились, пока один не сбросит другого на землю или не сломает его копье, далее мог последовать пеший поединок, либо воины расходились, чтоб помериться силами с кем-нибудь еще. Полагалось наносить удары только по торсу, выше пояса, — по груди, плечам, шлему либо по щиту, изготовленному так, чтоб наилучшим образом отбивать прямой удар. Кроме доспеха и шлема воин был еще защищен сравнительной легкостью турнирного оружия и, конечно, собственным искусством.
Как только стало ясно, что Лестер закончил развлекаться, оруженосец, чье имя — Джордж Элдли — Дик невесть когда успел узнать (Серпиана, которая, казалось, не отходила от него ни на шаг, услышала это имя только тогда, когда молодой воин к нему за чем-то обратился), сделал знак выезжать на арену, и корнуоллец последовал за ним, взвешивая в руке турнирную палицу. Поскольку времени на то, чтоб сшибиться в схватке на копьях, им не дали, оставались палицы и мечи, но и в таком бою можно получить уйму удовольствия. Палица показалась молодому корнуоллцу слишком легкой — вряд ли больше двух фунтов, — и он с сомнением покачал укрытой шлемом головой.
Большая часть публики спускалась с трибун, чтоб слегка размяться, — безвестные оруженосцы не могли рассчитывать на то, что зрелище их схватки заинтересует многих. Ни Дика, ни Джорджа это не смутило ни на минуту, тем более что приятели Элдли, сгрудившиеся на одной из длинных скамей трибуны, громкими криками подбадривали своего друга и торопливо давали ему советы, как лучше всего прибить незнакомца. Джордж молча скалил зубы.
Они не стали тратить драгоценные минуты на то, чтоб разъехаться, снова съехаться, — миновали внутренний круг ограды и сразу же сцепились. Элдли размахивал палицей с уверенностью опытного турнирного бойца и пятками то подгонял коня, то пытался завернуть его. Конь, и сам опытный не меньше, чем хозяин, маневрировал уверенно и нисколько не пугался скрежета и шума, раздающегося над его головой, только слегка присаживался на задние ноги и опускал голову.