"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Быстро настигнув расслабившегося Фридриха, что думал, будто бы Иоанн «завис» в Вильно до весны, Иоанн чуть-чуть попридержал коней. Вот прям чуть-чуть… постояв за перелеском, давая возможность своему противнику успеть испугаться и сбежать. Причем сбежать демонстративно — сверкая пятками, прямо в виду города Кракова и всех тех людей, что там к тому времени находились.
Да, король мог бы напасть.
И, наверное, в этот раз даже уничтожить эту армию, так как никто не ожидал атаки, а диспозиция позволяла прижать войско Фридриха к городской стене и реке, не давая возможности отходить. Где и добить. Но тогда кто бы от него сбегал и сеял панику среди его врагов? А без этого что? Драться с каждым? Это же сущее расточительство. Как в той песенке: «А если каждый конопат, где на всех найти лопат?»
Так что, шуганув имперцев, Иоанн встал лагерем у Кракова. В стороне от той помойки, которая осталась после армии Фридриха. И отправился в город — на переговоры. Благо, что Ян Польский еще до начала постановки лагеря прислал своих послов и богаты дары. Ведь история, начатая в Вильно, не только получило продолжение, но и развивалась… она уже норовила выйти из-под контроля и начать жить своей жизнью.
Главной темой первоначальных переговоров было оформление программного документа. Там, в Вильно, все проходило в устной форме. А здесь, в Кракове, людям хотелось бы уже увидеть не обещания на словах, а чин по чину оформленный документ. И уже опираясь на него что-то там предпринимать.
Делать нечего.
Требования-то вполне здравые.
И король Руси сел за составление своей программы. Точнее даже не составление, а оформление в нужные формулировки, так как сама программа у него была составлена загодя. И требовалось только ее подпереть цитатами из Святого писания и красивыми формулами. Частью это было и так сделано. А частью сильно помог Патриарх, который, кстати, на этот документ и навесил свою печать, рядом с королевской.
Так что справились очень быстро. Меньше чем за вечер. И уже на ближайшее утро этот манифест зачитали перед собравшимися на улице магнатами и шляхтой. Но накануне, вечером, произошла очень интересная встреча…
В королевстве Русь просто не проживало евреев. Вообще. Ну, так получилось. По ряду причин они туда не ехали. В то время как в Польше в XV веке их было не только много, но и в более поздние времена что XV, что XVI века считались золотым веком их местного проживания. Но все течет, все меняется и бурное развитие Руси, немало привлекало внимание общины. А тут еще и Иоанн оказался в относительном доступе в Кракове…
— Да-да, — кивнул король, после достаточно долгого и цветистого приветствия. — Я тоже рад вас видеть. Давайте к делу. Потому что древние в свое время сказали: время — деньги. Не будем его тратить в пустую. Что вы от меня хотите?
— Мы хотели бы заключить с тобой хартию [393] и получить право на поселение в твоих землях.
— Хартию… хм… и на каких условиях?
— На тех же, что и в Польше.
— Боюсь, что это невозможно.
— Тебя что-то не устраивает в хартии, подписанной нами с королем Польши? Может быть какие-то условия?
— Дело совсем в другом. Вы знаете, что на территории моей державы действуют только королевские суды? Любые иные запрещены, что церковные, что иные сословные.
— Думаем, что это не должно стать непреодолимой проблемой, — осторожно произнес один из раввинов.
— Без всякого сомнения. Проблемой является хартия. Дело в том, что я шаг за шагом работают над тем, чтобы отменить сословия. И привести всех своих подданных, во всяком случае в королевском домене, к состоянию древнего римского гражданства. И было бы странно, не логично и не последовательно даровать вам права сословия в условиях, когда идет их отмена. С кровью и великим трудом. Потому что иной раз сопротивление очень серьезное.
— Но как же без сословий? — удивился один из собеседников.
 
— Я шаг за шагом ввожу новые законы, которые устанавливают для людей общие права и обязанности. Все более и более широкие. Меня вдохновляет идея римского гражданства, существовавшая в древней Империи.
— Но разве у них не было сословий?
— В современном понимании — нет. Разделение на плебеев и патрициев не есть дробление на сословия, хотя, конечно, можно с известными натяжками это допустить. Ведь сословие — это люди, объединенные социально-правовыми нормами, безотносительно хозяйственной деятельности. В то время как те же всадники — это уже скорее класс, то есть, группы людей, объединенные социально-экономическими нормами или характером труда, если говорить иначе. Сословия и классы близкие вещи, но с классом работать удобнее, потому что переход человека между ними проще. Нередко это зависит от удачи и талантов. И иной мог закончить жизнь рабов, упав с самого Олимпа. А другой наоборот — поднимался до вероятных вершин.
— Достаточно странно слышать от короля такие слова. — осторожно произнес раввин.
— Сословное общество крайне неудобно для управления и развития. Он ригидное и крайне неповоротливое. Например, оно крайне затрудняет маневр рабочей силой. При разделении на классы все просто. Чем человек занимается профессионально и определяет к какому классу относится. Возделывает землю — крестьянин, работает в мастерской — рабочий, служит в городской администрации — служащий и так далее. Причем это может быть один и тот же человек просто в разные этапы своей жизни. При сословном делении это крайне затруднительно. Идите — загоните рыцарей командовать пехотой. Или разорившихся ремесленников на поля.
— Как будто служащие из городской администрации обрадуются работам на поле. — усмехнулся один из раввинов.
— Если альтернативой будет голодная смерть? Главное это изменить отношение к этому вопросу вот тут, — постучал Иоанн по голове. — Ты тот, что ты делаешь. Из-за чего я так последовательно отстаиваю в православии идею добрых дел. Ведь слова словами, но сказано: «по делам их узнаете их». С сословиями такое не получится. Увы. Разве что ломать через колено и большую кровь. Каждое сословие организованно и очень крепко держится за свое положение. Насмерть стоит. Вплоть до восстаний. Переход же между сословиями крайне затруднен. И, по большому счету, возможно лишь в варианте повышения статуса. А это не всегда возможно.
— Но разве эти… хм… классы не приведут к тому, что произойдет уравнение. Ведь попытка такое установить приведет только к одному — страшным бунтам. Многие сословия не захотят терять свое положение. Для любого ремесленника опускать до крестьянина — позор.
— А что мешает ввести градацию прав и обязанностей в зависимости от класса? — улыбнулся Иоанн. — От нищих глупо требовать денег, равно как и от богатых самопожертвования.
— Удивительно, — покачал головой один из раввинов. — Никогда не слышал, чтобы монархи так не рассуждают. Они обычно держатся иного уклада и взглядов.
— Тем хуже для них. — пожал плечами Иоанн.
— И как же мы сможем войти в твои земли? — спросил другой раввин.
— Только как граждане. Пусть пока это все только и вводится. Но вы и не завтра отправитесь в путь. Так ведь?
— Так. Но как это будет выглядеть?
И Иоанн рассказал им свое видение вопроса, озвучив, по сути, слегка отретушированные реформы Наполеона I Бонапарта, реализованные им в этом деле. Что выглядело крайне модерново и даже неожиданно для местных.
— Но мы же евреи и должны соблюдать заповеди…
— Да пожалуйста. Главное держаться простого правила: на улице вы граждане, а в своем шатре — евреи. Из которого проистекает запрет на компактное изолирование проживание. Крайне нежелательно также одеваться каким-то иным образом, чем остальные обыватели, проживающие в тех землях. Просто для того, чтобы люди не воспринимали вас чем-то чужеродным. А так — молитесь, конечно, и выполняйте заповеди, не забывая о том, что королевские законы в королевстве превыше всего. И если вы их нарушите, то этому не будет оправданием религиозная традиция.