"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
Выбираться на правый берег они не решились, опасаясь, что там может быть дублирующая засада. Поэтому так и плыли, сплавляясь до самого армейского лагеря.
Доплыли не все. Далеко не все.
Но факт хорошей подготовки дал о себе знать.
Пришлось по пути, правда, скинуть в воду и оружие, и часть одежды, и обувь. Но… король с дюжиной защитников сумел доплыть.
— Государь… — ахнул постовой, увидевший Иоанна, с трудом, на карачках, выбирающегося из воды. Тот посмотрел на него мутным взглядом. И обессиленный рухнул прямо в жижу на берегу. Примерно также поступили и остальные. Едва почувствовав под собой твердь, они теряли сознание от переутомления. И если бы не бойцы, своевременно их заметившие, так бы и захлебнулись на берегу…
Глава 7
1479 года, 7 июня, окрестности Риги
— Проклятый колдун! — в сердцах воскликнул епископ, вскочив со стула. Пуля, выпущенная из пистолета, попала в шлем и не убила его. Но обеспечила неслабое сотрясение мозга. Так что теперь он маялся от этой боли и весьма неприятных ощущений.
— Колдун? — удивился кардинал.
— Конечно! Он прочитал заклинание и прорвался!
— Ты запомнил его слова?
— Какие?
— Заклинания? Или судишь о том по слухам?
— Он прочитал его мне в лицо!
— На каком языке? — подался вперед кардинал.
— На каком-то славянском наречии. Малознакомом.
— И о что там говорилось? Ты разобрал?
— Не очень. О том, что я тварь, а они не добыча, а волки. И еще чего-то. А потом…
— Так он тебя просто обматерил, — улыбнулся кардинал, откинувшись назад и отмахнувшись от этого вздора.
— Но он прорвался! Еще и этот ворон его вездесущий.
— И что? Ты дурак! Конечно, прорвался! Зачем ты вообще совершил эту глупость? Тебе же говорили, что в его жилах течет кровь потомка самого Вотана — древнего бога войны и мудрости. И судя по всему, побывав на пороге того света, он с предком своим и познакомился. А это бесследно не проходит. Дурак! Ты бы еще на Геракла войной пошел или Орфея.
— Он не Геракл.
— У всех потомков божественной крови своя сила. В роде Иоанна она дремала, из-за того, что ее сильно разбавили простые смертные. Он же, прикоснувшись к своему праотцу, пробудился. Так что…
— Его надо уничтожить!
— Увы… Всевышний посчитал иначе, — развел руками кардинал. — Если он укрыл Иоанна от стрел во время того обстрела и помог не только бежать, но и выплыть, то явно на его стороне. Кроме того, Святой престол что тебе рекомендовал? Пытаться договориться. А ты что устроил? Скотина. Ты зачем вообще поддержал эту кампанию? И я полностью согласен с Иоанном. Ты, тварь, даже не представляешь, как навредил христианской вере.
— Я сказал ему, что его дядя убит. Отравлен по нашему приказу.
— Вернется домой и узнает, что он жив, а ты его обманул. Хотя язык тебе только за это нужно вырвать. Дурак… — покачал головой этот высокопоставленный иерарх.
— А пожар? Вдруг он все же случиться?
— На все воля божья, — отмахнулся от его переживаний кардинал. — Сказал ли Иоанн что-то полезного? Или только обматерил, дал в морду и прорвался?
— Он говорил стихами. И я все и не припомню… — покачал головой епископ. — Это ведь совсем непривычное мне наречие. Они сами на таком не говорят. Я едва разобрал смысл и не уверен, что правильно.
— Хорошо, — кивнул кардинал, вставая. — И обязательно запиши все, что вспомнишь.
С этими словами он вышел за дверь каюты. Посмотрел на мрачного воина, что стоял там словно часовой. Вздохнул. Показал жестом руки, словно отрезает шею. И тихо произнес:
— Про соль не забудь.
— Все сделаю в лучшем виде, — оскалился этот воин, вытаскивая из-за пояса не то тесак, не то большой нож. И нырнул в каюту, прикрывав за собой дверь.
Оттуда донесся возглас. Глухой удар. И хриплое бульканье.
Меньше чем через минуту дверь открылась и этот здоровенный детина, громко свистнул, позвал своего помощника. Который прибежал к нему с двумя ведерками. Одно с солью, а второе, которое побольше, с крышкой.
Еще пара минут возни.
И детина вышел из каюты, вынеся в руке слегка измазанное в крови крупное ведро.
— Дело сделано.
— И не забудьте прибраться, — кивнул кардинал на темненный зев помещения. — А это тащи за мной…
Спустя час к берегу возле Риги. Прямо к сторожевому посту, пристала лодка, спущенная с одного из кораблей Ганзы.
Постовые дергаться не стали. Просто сообщили по инстанции и теперь эту лодку встречали уважаемые люди с очень крепкой командой поддержки.
— Мой господин, — произнес на ломанном русском богато одетый человек в лодке, — просит передать ваш король этот подарок. Зи траген! Шнелле! — рявкнул он на морячков и те ловко спрыгнув на берег поставили перед встречающей делегацией крупное ведро. И положили на него кожаный тубус, запечатанный какой-то печатью.
— Что это?
— Извинения мой господин. Он недосмотрел за свой пес.
С этими словами этот человек махнул рукой и морячки ловко отчалили от берега и погребли прочь. В них никто не стрелял. Их никто не преследовал. Хотя хотелось. О том, что на короля совершено вероломное нападение в лагере уже знали. Однако это были переговорщики и стрелять в них — позор. Поэтому, скрепя сердце их отпустили.
Старший офицер подошел. Поднял тубус. Осмотрел его. Протянул стоящему рядом командиру рангом пониже. Открыл крышку большого ведра, заполненного солью. Взял лежащую поверх бумажку и вздрогнул. Под ней отчетливо просматривалась макушка человеческой головы.
Он развернул листок бумаги и криво усмехнулся.
«Король знать кто сие есть»
— Берите это все и пошли.
Произнес он, аккуратно уложив бумагу обратно и прикрыв крышку…
— Государь, там послание от торгашей принесли, — сказал вошедший в комнату самого богатого особняка Риги дежурный офицер.
— Запихните их послание им в жопу, — раздраженно буркнул Иоанн.
— Они уже отплыли. Офицер, что принял его, говорит — вам понравиться.
— Понравиться?
— Я глянул… судя по всему — так и есть.
— Ну несите, — нехотя произнес король, который ныне желал лишь одного — крови. Из-за чего в Риге к сему моменту не осталось ни одного человека, хоть как-то относящегося к Ганзе или ордену. Город опустел. Более-менее пережили эту резню только бедняки, да и то не все.
Вошло два бойца с большим ведром. И несколько человек с кожаным тубусом, явно содержащим письмо.
— Что там?
— Голова Государь.
— Голова? Кого?
— Тут написано, что ты ведаешь.
— Ну так достаньте.
Офицер кивнул бойцу. Тот снял крышку и отмахнув соль по бокам с некоторым трудом вытащил голову за уши. За волосы не схватиться — выбритая плешка тонзуры мешала.
— Ха! — воскликнул Иоанн, увидев искаженное смертью и солью, но вполне узнаваемое лицо. — А я думал, что пристрелил эту тварь там, на берегу. Что они сказали на словах?
— Что это извинения от их господина, который не досмотрел за своим псом.
— Вскройте тубус. Только не тут, а на улице и в перчатках. Кожаных. Там внутри может быть яд или ядовитые насекомые. И не снимайте перчаток до тех пор, пока касаетесь этой бумаги или пергамента.
— Слушаюсь, — кивнул офицер с тубусом и вышел.
Вернувшись через пару минут, он произнес:
— Государь, из тубуса ничего не высыпалось и не выпадало. Никаких насекомых. Внутри был скрученный пергамент с привешенной свинцовой печатью.
— Что за печать?
— Не ведаю. Никогда такой не видел. Полагаю, что церковная.
— Вскрывай. Читай.
Он молча ножом срезал печать, что висела на веревочках, плотно обматывающих пергамент. Развернул его. И виновато прошептал:
— Тут по латыни. Я ее не разумею, Государь.
— Твою мать! — Воскликнул Иоанн. Обвел взглядом всех присутствующих. Все опускали глаза, признавая свое незнание этого языка. Поэтому наш герой тяжело вздохнул. Встал, кутаясь в теплый плед, так как он до сих пор не мог отойти от слишком долгого плавания. Надел перчатки свои кожаные для фехтования. И взял у офицера письмо. Шапку с официальной частью он просмотрел наискосок, зафиксировав, впрочем, тот факт, что автор письма не забыл упомянуть о нем не только как о короле Руси, но и Императоре римлян да короле Иерусалима. Именно так «Император римлян» без уточнения, что восточных.