"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
Вот в XVI веке, в рамках решения этой «чугунной» проблемы и начали его отливать, разработав для того подходящую технологию. Сначала, понятно, в горнах расплавляли, а с первой трети XVIII века в первых вагранках [286]. Впрочем, к этим годам это не относиться. С чугуном еще не знали, что делать, да и мало его было. Так что ядра ковали из железа.
Свинцовые ядра применяли только для длинноствольной малокалиберной артиллерии. Железные — для кулеврин и серпентин, то есть, длинноствольной среднекалиберной. А каменные шли во все остальные «стволы». Причем все эти снаряды получались очень приблизительной геометрии, требуя изрядных зазоров на стволе. Отчего выходило не только редко стрелять да слабо, но и опять-таки — в ту степь.
Это Иоанн применил в своем огнестрельном оружии массу технических и организационных решений из более поздних эпох. Из-за чего его «стволы» и легче получались, и стреляли дальше при схожих параметрах, и точнее, и чаще. Существенно чаще!
Но сюда, под Нарву, пришла не артиллерия короля Руси. Здесь ныне стояла вполне обычная для третей трети XV века европейская артиллерия. И она больше шумела, чем вредила. Тем более, что ее огонь был направлен на разрушение массивного земляного вала. Весьма и весьма затруднительной задачи для нее.
Вот Устин сын Первуши и наблюдал за этим копошением неприятеля. Которую седмицу долбят из всех стволов. Редко и неточно. Пару раз попали в, с трудом отремонтированную, каменную стену за валом. Едва не обрушили ее вновь. Но обошлось. И удалось ее после поправить. Валу же, казалось, было плевать. Он охотно впитывал в себя ядра любого калибра, совершенно не шатаясь…
Устин потянулся. Зевнул. И хотел было уже уйти со стены, ибо ничего нового с нее увидеть не удалось. Как от лагеря неприятеля потянулись люди. Много людей. И все с лестницами да фашинами.
— Приступ! — истошно заорал сын Первуши. — На приступ пошли!
И все в крепости пришло в движение.
Аркебузиры бросились на каменную стену и взяли свои «стволы» наизготовку. Эту стену восстанавливали не просто так. Ведь вал специально сооружали на таком удалении, чтобы стрелки могли со стен вести обстрел штурмующих через головы своих защитников.
Вот эти стрелки и открыли огонь. Не очень часто по нашим меркам — всего по два выстрела в минуту да во все пятьсот стволов. Что по местным меркам выглядело — настоящим стрелковым шквалом. Укрытые от ответного огня за зубцами. Кое-где эти укрытия уже сбили огнем кулеврин да серпентин, но в целом их хватало. А какие-то из них даже успели отстроить заново к крайнему неудовольствию неприятеля. Тем более что фальконеты, которые применяли крайней осторожно, не позволяли подводить основную массу артиллерии слишком близко. И обстрел неприятеля получался весьма и весьма неточный.
Точность стрелкового огня защитников тоже оставляла желать лучшего. Все-таки на семьдесят — сто метров, пусть и по толпе — но рассеянной приходилось бить из гладкоствольных «агрегатов». Пуля летела, конечно, не в ту степь, но разброс двадцать на двадцать дюймов на такой дистанции давала. Из-за чего промахов получалось немало.
Но, тысяча выстрелов в минуту!
Кое-где кираса держала такие попадания. Но в целом, с каждого залпа падало от пятидесяти до ста противников. А иной раз и больше. Однако наемники ордена сумели закидать ров фашинами и полезли наверх — на вал. Зря они это сделали. Потому что защитники держали свои фальконеты укрытыми от огня за валом. Выкатывая их по сходням только для выстрела. И вот эти самые фальконеты под косым углом к валам и ударили картечью, выкашивая тех удальцов, которые сумели забраться наверх.
Сходней не было — их убрали. Так что нападающим приходилось прыгать с высоты нескольких метров. Опасно. Можно ногу сломать или шею свернуть. И ради чего? Чтобы встретиться лоб в лоб с остатками пикинеров, что взяли в руки бердыши и ждали их со всем возможным нетерпением?
А сверху, с каменной стены, продолжали вести стрельбу пять сотен аркебузиров. Благо, что у каждого газырей в патронташе было по три десятка. Плюс нестроевые подносили запасные, уже снаряженные и подготовленные к бою…
Штурм захлебнулся минут через десять.
Наемники ордена оставили во рве и на валу около тысячи человек убитыми и ранеными. Что, по сути, в той ситуации означало одно и тоже.
Откатились.
И вернулись к планомерной осаде. Благо, что они еще не знали о том, что Иоанн разгромил Мехмеда на юге. А потому чувствовали себя сухо и комфортно. Да, крепость оказалась не по зубам им, ежели ее штурмовать. Но они перекрыли реку выше и ниже по течению. На правом берегу поставили заставу. И теперь, удерживая Нарву в полной блокаде, решили брали ее измором.…
Устин вытер рукавом лоб, который за это непродолжительное время покрылся обильной испариной. И усмехнулся. Нервно. Он в своей голове все еще оставался обычным крестьянином, который искал приключений на свою пятую точку. Вот. Нашел. И ему было не по себе этих приключений. Когда придет король — не ясно. Осада же вон какая. Не пройти не проехать. И сколько она продлится? Хватит ли припасов? Комендант говорит, что всего в достатке. Но то ведь могут быть просто слова? В общем, сыну Первуши на нервы это сидение давило нешуточно…
* * *— Нам нужно их опередить! — воскликнул Максимилиан, обращаясь к отцу — Императору Священной Римской Империи.
— Ты бредишь!
— Отец! Это наш шанс!
— Шанс чего? Опростоволосится?
— Иоанн пытается развестись. И Папа скоро даст ему согласие. Если мы выдадим за него Кунигунду [287], то это позволит утвердить наш союз.
— Это невозможно!
— Но почему?! Иоанн ныне имеет все права на корону Восходной Империи [288]. Мы можем заключить с ним союз через брак и добиться признания нашей державы Закатной Империей. Это укрепит наше положение. И не позволит воспользоваться ситуацией ни Луи, ни Карлу. Их нужно упредить! Во что бы то ни стало упредить!
— А с какой стати ему брать в жены мою дочь?
— Приданное.
— Ты думаешь, что Иоанну нужны деньги? — усмехнулся Фридрих III. — По моим сведениям у него в казне лежит несколько миллионов флоринов. Просто на черный день. И он, поговаривают, взял еще богатые трофеи у османов.
— Приданное бывает разное.
— Земля?
— Отец. Дай мне полномочия, и я лично поеду с ним договариваться. Я с ним знаком. Успел пообщаться в плену. И уверен, что смогу с ним договориться.
— Что ты ему предложишь? — намного более холодным тоном спросил отец. — Ты ведь понимаешь, что просто так он твою сестру в жены не возьмет.
— Отец, надо с ним разговаривать и смотреть, к чему он склонен, — уклончиво ответил Максимилиан. — Ему без всякого сомнения нужны союзники. Крепкие и сильные союзники. И он совершенно точно не захочет влезать в войну во Франции или Лотарингии. Поэтому мы — очень неплохой вариант. К тому же Кунигунда примет православие.
— Никогда!
— Ты хочешь, чтобы полки Иоанна вступили в Лотарингию? А ведь если Карл с ним договориться, так и будет.
— С ним может договориться Луи. Это тоже решит наши проблемы.
— У Луи, увы, нет подходящих дочерей. Все замужем. Ничего достойного он ему предложить не сможет. У Карла самые сильные шансы. И нам нужно сделать все возможное, чтобы этому воспрепятствовать.
— Говорят, хотя это пока слухи, что будто бы пошли шепотки о разводе его дочери Жанны с герцогом Орлеанским. Они ведь до сих пор не консумировали брак и вообще — живут как кошка с собакой.
— Это все сказки. Луи этот союз очень нужен.
— У Казимира тоже есть дочь [289], — чуть пожевав губы, произнес Фридрих. — У нее тоже есть шансы стать новой королевой. И Казимир ради укрепления мира с Иоанном пойдет на многое. Это нас тоже устроит.