"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
— Вы не о том думаете, — холодно произнес Иоанн. — Или вы считаете, что это единственный секрет Святого Престола, которым я владею? О нет. Их хватает. И многие из них лучше бы никому не говорить. Но суть в том, что я не стремлюсь к вражде с Римом.
— Это заметно…
Поговорили еще. Но все в пустую. Борджиа теперь почти и не участвовал в обсуждении, погрузившись в свои мысли. А остальные в римской делегации не смели лезть вперед «поперек батьки». На том и прекратили пустопорожнюю болтовню. Часа же через три после завершения этих переговоров из Москвы уехал Бернхард фон дер Борх со своими людьми. Ему стало ясно, что Иоанн ни унию, ни католичество принимать не станет. А значит будет война и к ней нужно готовиться. Причем основательно готовиться.
Там-то он и пересекся с Семеном сыном Безухова. Тот командуя батареей фальконетов с приданным ему взводами аркебузиров да пикинеров совершал маневр в рамках плановых учений. Ему требовалось предпринять стремительный марш-бросок, выйти на назначенную ему позицию в отведенное время, укрепиться там и подготовиться к отражению нападения противника.
Ландмейстер был до крайности раздражен и недоволен итогами переговоров. Война с Москвой — это последнее к чему он стремился. Поэтому на нервах даже не заметил, как едва не влетел в хорошо организованную походную колонну.
— К бою! — Кто-то рявкнул на-русском совсем рядом.
И закрутилось.
Пикинеры бросили свои пики и похватали бердыши — мощные такие двуручные топоры с хорошо оформленным колющим концом. Отчего они ничем не уступали классическим старым швейцарским алебардам. Даже превосходили их, ибо против лошадей выглядели много опаснее.
Аркебузиры бегом укрылись за них и стали заряжать свои аркебузы, разжигая фитили от двух закрытых походных ламп, что несли с собой на марше. Минуты не прошло, как они сумели изготовиться к бою. А полсотни аркебуз, да почти в упор, это аргумент даже для латных доспехов.
Артиллеристы же, отвернув на обочину, быстрым рывком вышли на позиции, разделившись на две тройки. Перекрывая своими жерлами дорогу, отсекая для неприятеля пути отступления. Причем не только выехали и встали правильно, но и успели за ту же минуту зарядиться, загнав в ствол заряды с крупной картечью. Проткнули картузы да подсыпали затравочного пороха.
Раз. И отряд полностью изготовился к бою. Отчего ландмейстер опешил. У него, конечно, были воины в сопровождении. Но связываться с этими пехотинцами он не имел ни малейшего желания. Тем более что даже с первого взгляда ему становилось понятно — исход боя, ежели он начнется, вряд ли сложится в его пользу.
— Спокойно! — Воскликнул он по-русски. — Что здесь происходит?
— По какому праву вы попытались атаковать нас? — Холодно процедил Семен Безухов.
— Атаковал? Что за вздор! Я просто ехал по дороге!
— И просто хотели стоптать моих людей? — Все также холодно, процедил Семен.
— Я… — начал было говорить ландмейстер, но осекся. Бердыши, направленные в сторону его небольшого отряда, равно как и дула аркебуз выглядели чрезвычайно недружелюбно. А орудия чуть в стороне вообще угнетали. — Я приношу вам свои извинения. Я и мои люди не хотели причинить вам вреда. Мы просто спешим. Дела.
Семен помолчал немного. Осматривая взглядом этих людей, после чего кивнул каким-то своим мыслям и ответил:
— Хорошо. Проходите. Но впредь смотрите, куда прете. — произнес он и жестом руки предлагая катиться куда подальше. Чем ландмейстер с его окружением и воспользовались…
— Почему вы этому быдло позволили с собой так разговаривать? — Наконец спросил один из аристократов, сопровождавших Бернхарда, когда они отъехали на добрую лигу. — Мы послы и находимся под защитой короля.
— До тех пор, пока сами не атакуем его людей, — тихо ответил фон дер Борх.
— Да кто поверит словам этого быдла?
— А что, ты думаешь после этого боя будут другие слова? — Нервно хохотнул другой аристократ. — Я был под Вильно. И я не сильно рвусь на тот свет, сталкиваясь лоб в лоб с русской пехотой.
— Судя по всему, придется, — тихо произнес ландмейстер и несколько человек, которые хотели было уже подшутить над этим боязливым аристократом, заткнулись.
— Что? Но почему?
— Папа не нашел способа примирить нас. Он запретил мне давать Иоанну вассальную клятву пока тот православный. Король же не отступит. Ему нужна Рига и Двина. А значит он выступит войной на нас, дабы усмирять своих беспокойных вассалов.
Глава 7
1477, 15 июня, Москва
Переговоры зашли в тупик. И обострение в религиозном кризисе достигло следующей стадии. Причем король Руси в этой «собачьей свалке» теперь чуток сместился в сторону православия, что немало разозлило Рим. Слишком ревностно там к этому отнеслись.
Казалось бы, почему Иоанн «лез в бочку»? Зачем обострял? Во всяком случае, так могло бы показаться со стороны. Однако его реакция была не более чем защитой.
Суть-то в чем?
В 1469 году Иоанн начал свою вендетту с целью покарать убийц матери, из-за чего вступил в клинч с православием. И даже смог свалить его верхушку на Руси. А в 1472 году сделал первый шаг навстречу Риму. И что? Рим как-то успел реализовать это преимущество? Нет.
Да, он прислал парню документы, подтверждающие юридическую правомерность его притязаний на титул «король Руси» и даже простенькую корону. Да, Рим обеспечил Иоанна с отцом католическими невестами. И да, Святой Престол заинтересовался Персидской торговлей, начав агитировать за ее становление всех вокруг. Но вяло. Ибо Иоанна не знали и ему не доверяли.
И на этом — все.
Потому что главную проблему Иоанна — острый недостаток священников «в полях» Рим не только не решил, но и даже не пытался. То есть, вел себя тем же способом, каковой практиковал уже больше двухсот лет. В католичество-то пытался перетянуть, но практически безвозмездно. Из-за чего успех ему в этом деле сопутствовал только там и тогда, где получалось убеждать огнем и мечом.
Но мы отвлеклись. Что получилось в итоге? Ничего особенного. Обычный очередной тупик. Причем общая логика его получалась на удивление мерзкой.
Сначала православный Патриархат попытался избавиться от Иоанна и его матери, пытаясь пристроить Зою Палеолог на Московском престоле. Не вышло. Молодой лев показал зубки и потерявший бдительность клир на Руси оказался забит в изрядном числе.
Лев обиделся и попытался прибиться к Святому престолу. Но тот далее общего одобрения ничего не предпринимал для приручения этого молодого, но уже свирепого хищника.
Выждав время и более трезво оценив ситуацию, православный Патриархат Константинополя сделал новый шаг, решив играть ва-банк. Уж больно лев вырастал опасным и свирепым. Настолько, что на горизонте в их грезах замаячило возрождение Византии, которое они жаждали без всяких оговорок. Да, перебежали на сторону магометан, когда стало жарко. Да, верно им служили. Но без всякого удовольствия. А тут появился кто-то, кто выглядел сильнее Мехмеда. Существенно сильнее. И этот кто-то мог не только освободить Константинополь, но и был православным. Пока еще был. Пусть и номинально.
Этот шаг ва-банк вынудил Иоанна отклониться в сторону православия. Что вызвало рост раздражения в Риме. Ведь тот вел себя как капризная и избалованная девка. На себя одеяло тянул, а взамен — ничего. Обычное дело. Как и реакция Рима на это раздражение. Он попытался наехать и фактически лишить Иоанна одного из самых ценных его трофеев минувшей войны — Ливонии. Не в личном владении, понятно, а в вассалитете. Но сути это не меняло, ибо порт Рига выглядел в глазах короля Руси намного более интересным, нежели Новгород. Но фактический ультиматум, вынуждающий ради принятия Ливонии либо принять католичество, либо Ферраро-Флорентийскую унию, заставил Иоанна вновь показать зубки, пригрозив Риму компроматом и сделав встречное, компромиссное предложение.
Почему он не мог принять католичество? Потому что у него не было в достатке католических священников на Руси. А городское население являлось православным [258]. Из-за чего такой поступок ставил короля в оппозицию со своими подданными, провоцирую многочисленные бунты. С унией все выглядело еще хуже, ибо она загоняла Иоанна в положение «свой среди чужих, чужой среди своих». То есть, из православного мира он уже отторгался, а в католический еще не включался. И священников, каковых был острейший дефицит, это ему не добавляло.