"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

– Подозреваешь что? – Хмуро спросил князь Оболенский.
– Неправильно все как-то. Те, кто на ту сторону перебрались, они где? Ты их видишь? Еще бы перебрались, то почто убежали? Им ведь тут, на переправе нужно держать оборону. Чтобы нас сдерживать. А они куда делись?
– Да может струсили… – пожал плечами Оболенский.
– А еще что думаешь? – Холодно поинтересовался Иван, явно недовольный ответом своего командира конницы.
– Вон тот перелесок мне не нравится.
– И мне тоже. Понял, что они удумали?
– А если нет? Упустим же.
– Да и Бог с ними. Дальше Твери все равно не убегут. А там уж мы их прижмем.
– Дай-то Бог, дай-то Бог, – покивал князь Оболенский.
Легкие орудия выстрелили картечью, которая, разумеется, никуда не долетела. А потом дали залп ядрами. И на переправе поднялись столбы воды. Что резко оживило там обстановку. Вон как все задергались, зашевелились.
Второй залп.
Третий.
И тут из-за перелеска появилась конница. Та, что стояла в засаде. Видимо не выдержали и бросились в атаку, спровоцированные обстрелом их соратников.
– Пошли, – кивнул Иоанн князю Оболенскому и пнул своего коня пятками, направляя вперед. А вместе с тем поднимая щит с крепления на луке седла на руку и перехватывая пику для удара. Но пока еще удерживая ее вертикально, дабы не утомлять правую руку излишне.
И Оболенский со всей королевской дружиной, бывшей всего год назад Великокняжеским полком, последовали за нашим героем. Также перехватывая щиты и пики.
Иван III не сумел перевести даже свою дружину на сотенную структуру и принудить к дисциплине. Не успел. Да и сыну его было не до того. Оттого надежды на эволюции в поле и грамотные перестроения на нее он не возлагал. Как и в целом ожидания по какой-либо внятной управляемости. Но кое-какие «новинки» сотенной службы ребята все-таки переняли.
Сначала, еще при живом отец, в этой дружине приняли на вооружение длинные клееные пики с упором. Этот широкий и прочный кожаный ремень имен на дальнем конце карман, куда задний торец пики и устанавливался. А ближним концом ремень крепился к седлу. На переходе пика удерживалась вертикально, перенося весь вес на этот ремень. И сверху лишь придерживаясь за плечевую петлю, освобождая праву руку для иных действий. При атаке же, когда пики опускали, зажимая под мышкой, этот ремень становился упором при ударе. Через что на острие пики передавалась масса всей разогнавшейся лошади. Этакий аналог рыцарского крюка на кирасе, но с тем преимуществом, что не требовал ясельного седла. То есть, можно было сохранить относительно высокую посадку, позволяющую хорошо вертеться для рубки в свалке, и получить возможность нанесения мощного таранного удара копьем.
Подобные упоры применялись в XVII веке крылатыми гусарами. Но недолго, потому как этот вид конной атаки уже сходил на нет. И возрожденные в XVIII уланы уже ограничивались просто зажатыми под мышкой пиками. Может не вспомнили, а может уже было и не нужно.
Так вот, королевская дружина приняла эти пики и упоры для них еще когда была великокняжеской. А после похода на Рязань позаимствовала у сотенной службы еще и кончары. Очень уж продуктивно ими работали ребята.
И вот теперь, сближаясь с супостатом, вся дружина развернулась широким фронтом, покачивая длинными клееными пиками с маленькими красными флажками у наконечника. Пикинеры тем временем перестраивались. Они своевременно получили приказ. И, только заметив противника, стремительно начали формировать каре, ощетиниваясь во все стороны «иголками» пик. А аркебузиры встали в центре, откуда, впрочем, они все еще могли вести огонь, протискиваясь между пикинерами. Артиллеристы, кстати, также туда попрятались, ибо явно не успевали перезарядить орудия.
Тверская конница не сразу, но заметила, что на нее несется противник. Однако, будучи образчиком средневекового войска, была совершенно неуправляема. Если бы это была атака рыцарской конницы какого-нибудь Тевтонского ордена, то, возможно, им и удалось бы отвернуть от пик пехоты, выходя на лобовое столкновение с королевской дружиной… может быть… Здесь же и сейчас получалось лишь некоторое замедление и снижение темпа.
 
Отдельные всадники сумели нормально сообразить и вывернули навстречу Иоанну. Другие продолжили атаковать пикинеров. Третьи, струхнув, дали деру к переправе.
Секунд пятнадцать прошло.
Двадцать.
Тридцать.
И первые пики с треском начали разлетаться о супостатов, что атаковали не слитной массой, а рассеянным строем. Сильно рассеянным. А, будучи длиннее обычного кавалерийского копья, что употреблялось на Руси в те годы, эти кавалерийские пики не оставляли противникам королевской дружины особых надежд.
Удар. Удар. Удар.
И практически каждый в цель, ибо верная рука опытных дружинников надежно направляла пики. А потом началась свалка. Чтобы отличать чужих от своих, вся королевская рать несла гербовые накидки, как и пехота. Красные. С восставшим золотым львом. Поэтому проблем в маркировке свой-чужой не было. И, обломав пики, дружинники схватились за кончары, начиная колоть, не сильно отвлекаясь на разного рода домыслы. Без накидки? Значит чужой.
Бей! Бей! Бей!
Кончар работал очень продуктивно. Кольчуга его не держала вовсе. А чешуя… ну так. Во всяком случае его выпады иной раз и в грудь пробивали клепано-пришивную чешую. Не всегда и не все. Но все же…
Но хорошее начало не значит хороший конец.
Неуправляемая королевская дружина быстро рассеялась после атаки, растворившись в противнике, значительно превосходящим ее числом. Что не замедлило сказать. Да – урона было нанесено много. Но… то один королевский дружинник полетел на землю, то второй, то третий. Слишком уж много неприятеля.
Так что, поняв гибельность обстановки, Иоанн начал прорываться к пикинерам. Он поспешил с атакой. Нужно было выждать. Нужно было коннице тверской удариться о пики пехотные и покрутиться под огнем аркебузиров. Расстроиться. Потерять мораль и боевой дух. И только тогда ему нужно было бы атаковать. А он полез вперед. Герой хренов.
Этот рывок Иоанна заметили и иные. Что стало началом бегства. Секунд десять и все бойцы в гербовых накидках бросились в рассыпную. Те, что поумнее – к пикинерам. Остальные кто куда.
Тверская конница за ними. Но, приблизившись к пикинерам, она попала под весьма болезненный обстрел аркебузиров. Который ее и отпугнул, позволяя отступавшим всадникам накапливаться там, за спинами пехоты.
Минута.
Вторая.
Подвисшее в воздухе шаткое равновесие.
Тверские кое-как собрались в кучу и мялись. Лезть на пики им не хотелось. Они уже поняли, ЧТО это за напасть. Даже приближаться к пехоте они не желали, так как оттуда очень больно постреливали. Но и уходить вот так не было резона, не добив московскую конницу, что выглядела лакомой добычей.
Тем временем Оболенский, что также вырвался из собачьей свалки целым, начал собирать разбежавшихся всадников на опушке леса. Того самого, откуда и вышло в свое время московское войско. Принимать с обоза новые пики и готовиться к новому бою.
Пики, которые ОЧЕНЬ не понравились тверским, выбив у них с одного налета свыше трехсот всадников. Да и вообще, атакованные столь незначительным войском, они потеряли чрезвычайно много бойцов. Совокупно до половины от изначальных полутора тысяч. И теперь эта зубастая конница вновь собиралась с силами. Да, их было уже не четыре сотни, а едва полторы. Но и они нервировали…
– Развернуться широким ордером, – скомандовал Иоанн пехоте. – Наступаем!
Зазвучали отрывистые команды. И пикинеры с аркебузирами быстро-быстро перестроились. После чего зазвучали волынки, ударили барабаны, и вся эта гребенка пик и аркебуз двинулась в сторону тверской конницы. А король, окруженный полусотней, прорвавшейся к нему всадников, последовал сзади, готовясь в любой момент контратаковать.
Дистанция шестьдесят шагов.
Последний удар барабана. Тишина. Всего несколько секунд. И вышедшие вперед аркебузиры дали общий слитный залп во все четыре сотни «стволов». От чего тверская конница, все еще мявшаяся в нерешительности, дрогнула, поскакав к переправе со всей возможной скоростью.