"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
– Ты сам человек, Франц – и в этом по меньшей мере половина ответа. Уж я-то это знаю.
– Тогда отвечу так: нынешнее устройство способно обеспечить нам мир. Не навсегда, но надолго. Может быть, на сто лет.
– Сто лет мира, Франц? Мы в самом деле говорим о людях?
– Почему нет, Саша?
– Хотя бы потому, что ты оставил им две Верфи разом. Зачем?
– Я всего лишь одинокий человек, сидящий в темном сыром подземелье на захолустной планете, – пожал плечами хозяин. – К тому же мне мешали. Активно мешали. А мои возможности влиять на события и без того весьма ограниченны.
– Скромничаешь, Франц!
– Вовсе нет. Например, я просто не предвидел, что наследник Гнезда сядет на Черный Трон Второй Верфи, и та вновь проснется.
– Я была на коронации, – доверительно сообщила Саша. – Инкогнито, разумеется – хотя графиня де Тэрако, кажется, что-то все же заподозрила. Мальчик чудесен, весь в отца. Кстати, царствовать он будет под именем Эдуарда Первого.
– Да, я знаю, – кивнул Местоблюститель.
– Ну хорошо, допустим, сто лет, а что потом? – спросила девочка, возвращаясь к прежней теме.
– Потом начинается неопределенность. Мы же оба знаем, кто и почему пытался мне помешать, откуда исходит настоящая угроза Новому Миру и зачем на самом деле был возведен Барьер между ним и Миром Ветхим.
– Ждали, что он рухнет несколько лет назад.
– Кто-то ждал, а кто-то действовал. На этот раз Барьер устоял, и опустевший Храм, если задуматься, не такая уж высокая цена за это. В следующий раз проблему придется решать уже другому поколению. Человеческий век короток, я не дождусь.
– Я дождусь.
– Ты дождешься. Весь вопрос в том, чью сторону решишь принять.
– Не желаю сейчас даже думать об этом, – недовольно мотнула головой девочка. – Что ж, удачи тебе, Местоблюститель, в твоих трудах. А теперь прощай. Не думаю, чтобы нам еще довелось свидеться.
– Прощай, Князь.
Тепло улыбнувшись напоследок собеседнику, девочка беззвучно отступила назад и исчезла в толще стены. Какое-то время человек в черном смотрел на белые искры, мерцающие на камне в том месте, где она прошла, когда же те одна за другой погасли, снова склонился над своей книгой. Трудов ему еще в самом деле предстояло немало.
Москва, 2016
Михаил Алексеевич Ланцов
Иван Московский. Первые шаги
© Ланцов М.А., 2019
© ООО «Издательство «Яуза», 2019
© ООО «Издательство «Эксмо», 2019
Пролог
Иван Иванович меланхолично смотрел на мокрый асфальт. Мелкий, мерзкий дождик моросил уже третий день. Было гадко и сыро. И лишь мощный мотор урчал, как кот-переросток, немного успокаивая и умиротворяя.
Очередной приступ боли закончился. И он, нажав педаль газа, двинулся дальше в погоне за пустой надеждой… смешной, наивной мечтой…
Громов прожил довольно длинную, бурную и интересную жизнь. Семьей, правда, не обзавелся – не до нее было. Но с карьерой, деньгами и самореализацией в различных увлечениях у него все было хорошо. Красной нитью через все его десятилетия проходили насыщенность и полнота острой, яркой жизни. Он бы и дальше продолжал «играть свой рок-н-ролл», если бы месяц назад его не «обрадовал» лечащий врач.
– Месяца три, – неуверенно произнес тот. – Может быть, больше, но я гарантий не дам.
Тут же появились «серьезные клиники», которые гарантировали успешное лечение. Но даже поверхностного взгляда на вопрос было достаточно для банального вывода – все они шарлатаны. Наглые и дерзкие, мечтающие лишь о том, чтобы выкачать как можно больше денег «из лоха», превратив последние месяцы его жизни в ад.
Иван продал свой бизнес. Написал завещание. И отправился по совету старинного друга испытать свой шанс, свою удачу. Дескать, где-то там, в глуши, жил знахарь, и с ним уже обо всем договорились. Никогда в своей жизни ни с чем мистическим Громов не связывался. А сейчас… почему нет? В конце концов, все равно делать пока нечего. А красиво убиться он всегда успеет, так как лежать последние недели жизни овощем под опиумом ему было стыдно.
Всю дорогу гнал. Спешил проскочить как можно дальше в «окна» между приступами боли, которые становились с каждым днем все чаще и сильнее. Но, к счастью, пока они были не внезапные, и он успевал остановиться и переждать их на обочине.
– Кар! – удивительно громко и резко где-то совсем близко крикнул большой черный ворон, и что-то большое, черное, смазанное, как тень, мелькнуло перед лобовым стеклом.
Иван на автомате крутанул руль, уходя от мнимого столкновения, и вылетел с насыпи на скорости свыше ста пятидесяти километров в час.
Короткий полет. И подушка безопасности, сработавшая при падении, бьет Громова в лицо. Он был не пристегнут, поэтому удар оказался намного сильнее расчетного. Достаточный для того, чтобы он потерял сознание и захлебнулся без лишних мучений в темных водах речного омута…
Глубокий сиплый вдох. И Иван открыл глаза. А рядом кто-то упал на пол и что-то забубнил.
Вокруг царила полутьма, прорываемая лишь крайне скудным светом тощей свечи, горящей на краю высокой и массивной подставки для книги. Такой, чтобы можно было спокойно читать стоя. Именно рядом с ней кто-то и шлепнулся на пол, но уже не просматривался. Растворился в темноте и явно отполз в сторону.
Немного привыкнув к освещению, Громов попытался понять, где он находится. Глухая комната с низкими потолками. Отделку не рассмотреть. Слишком мало света, из-за чего все вокруг тонет в черной мгле. Вроде струганое дерево, но мало ли?
Сам Иван лежал на твердой деревяшке. Было холодно и душно. Воняло ладаном, воском, гарью, какими-то травами и еще целым букетом непривычных разнообразных ароматов.
Хлопнула дверь, и бормотание прекратилось. А за стеной послышались быстро удалявшиеся шаги.
Иван Иванович попытался встать. Получалось плохо. Тело практически не слушалось и было каким-то… чужим, что ли. Этакая кукла, глухо и вяло шевелящаяся едва-едва. Да и не ощущалось оно толком, словно отлежал. И мозг работал туго, вяло и как-то сонно. Словно не родной. В этаком предельно экономном режиме.
С горем пополам спустившись со своего неуютного лежака, Громов кое-как добрался до подставки с книгой и навалился на нее, опираясь. Крепкая и основательная, она удивительно легко выдержала его наглое поведение. Разве что слегка покачнулась. Иван же залип, уставившись на свои руки.
Ну как свои? Прямо перед собой, в свете свечи он наблюдал лапки подростка [2]. Но вполне мог ими шевелить и был уверен, что они растут именно из его тушки.
Минуты две он их разглядывал, словно диво дивное. Нет, конечно, хорошо вот так взять и резко помолодеть. Лет на пятьдесят с гаком. Но вкупе с предельно странной обстановкой это выглядело крайне подозрительно.
Нервно сглотнув, он начал спешно ощупывать свое тело. А ну как не только молодость добавилась, но и пол сменился? Но тушка оказалась, к счастью, нужной комплектации.
– Чертовщина какая-то… – наконец тихо прошептал Громов и вздрогнул. Голос ожидаемо был не его. Это удивления не вызвало. А вот слова… он их сказал не так и не те. Словно тело само преобразовало мысли в привычную форму речи.
Чудно, но удобно. Пожав плечами, Иван скосился на книгу. Рукописная, большая, с кривыми, слегка пляшущими буквами в две колонки на засаленных страницах из пергамента. Тело явно не имело навыка чтения, а поэтому легко воспринять и дешифровать эту нагроможденную мешанину кириллических символов не смогло. Пришлось напрягаться самостоятельно, благо, увлекаясь исторической реконструкцией, Громов не раз сталкивался с различными рукописями старой Руси.
Отсутствие пробелов и изрядная неаккуратность написания немало мешали. Но строчек через двадцать пришло осознание – это псалтырь. Нет, сам Иван такого рода книги наизусть не знал. Однако «тело» – легко узнало. Видно, слышало, и не раз. Вот на уровне подсознания и всплыла подсказка. Да не простая, а с пояснением. Что-де это покойницкая и сбежал, верно, диакон, отпевавший его. Псалмы – это ведь песни. Нескладные, правда. Но именно их и требовалось читать нараспев возле покойника почти все время до его погребения.