"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
Покинув зал, они миновали коридор, спустились по лестнице и вышли на задний двор. Все это время Ольга молча следовала за Александрой, ни о чем не спрашивая, и лишь когда они остановились у одиноко стоящего на брусчатке новенького «седла», издала негромкое, сдавленное восклицание. Догадалась?
Откинув бронеколпак, графиня положила правую ладонь на сенсорную панель, и обернулась к спутнице: та замерла, не доходя двух шагов до боевой машины.
– Ну же, смелее, – улыбнулась Александра.
– Миледи…
– Твоя левая рука, девочка!
Моргнув, Ольга робко приблизилась к «седлу» и потянулась подрагивающей рукой к красному квадрату у борта.
– Я верно помню, что ты дочь барона Наробского? – задала вопрос Александра.
– Д-да, миледи…
– Ну что ж… В таком случае я, леди Александра, графиня утраченной звезды, Регент короны, именем Ее Величества королевы Александры и собственной властью настоящим посвящаю в рыцари Ольгу, баронессу Наробскую! – провозгласила она.
Возможно, юная королева в самом деле права, и Верфи с «седлом» не нужны громкие слова, но зато людям они подчас необходимы.
Серебряная змейка рыцарского браслета выскользнула из норки над панелью и, ловко обвив запястье девушки, замкнулось на нем в кольцо.
– Поздравляю вас, леди Ольга!
Девушка стояла ни жива ни мертва и даже не сразу сообразила ответить:
– Благодарю, миледи…
– Преклоните колено, леди Ольга! – потребовала Александра.
Поспешно выхватив руку с браслетом из недр «седла», девушка резко опустилась – почти упала – на одно колено для принесения вассальной присяги.
– Возведение в рыцарское достоинство освободило вас от клятвы, данной сэру Виктору, – право на это принадлежит мне, как его исконному сюзерену и главе дома, – проговорила Александра. – И все же я не стану требовать от вас оммажа себе лично, но в качестве Регента приму его за Ее Величество. Итак, леди Ольга, баронесса Наробская, клянетесь ли вы перед лицом великого космоса верой и правдой служить Ее Величеству королеве Александре и мне, леди Александре, графине утраченной звезды как Регенту короны, оказывать посильную помощь и давать добрый совет – отныне и до поры, пока воля Ее Величества, Регента или же смерть не освободят вас от сего обета?
– Клянусь! – выдохнула девушка.
– Принимаю вашу клятву, леди Ольга, в подтверждение чего вручаю вам сей кортик, – Александра сняла с пояса прежде незаметное под плащом заранее припасенное оружие и протянула его девушке. Та благоговейно приняла кортик обеими руками и прижала к груди.
– Поднимитесь, леди Ольга, – потребовала Александра, и, когда та подчинилась, шагнула к девушке и заключила ее в крепкие объятия. Щеке внезапно сделалось мокро – с чего бы это: ведь, кажется, в ясном голубом небе Столицы не было и намека на дождь?
12
Следующие несколько дней Александра провела в ожидании возвращения гвардейцев и с головой погрузившись в рутину текущих дел. Количество бумаг, требующих подписи Регента, оказалось неимоверным – подчас по самым, казалось бы, ничтожным поводам вроде замены люстры в дворцовом зале или утверждения решения городского (формально – королевского!) суда по вопросу перенесения частного забора на пол-ярда в сторону – с одного берега сточной канавы на другой. Чтобы не утонуть в этой трясине, требовался помощник, но никого, кроме Ольги, пристроить к этому занятию она не могла. Ее и пристроила, благо уже не какой-нибудь оруженосец – леди рыцарь, да к тому же еще и баронесса! Кто посмеет сказать, что кандидатура негодная? А что формально остается под подозрением – так у нас пол-Совета под подозрением, а государственные дела не ждут!
Впрочем, на собственную долю Александры все равно осталось немало забот – по меньшей мере те вопросы, с которыми приходили члены Совета.
Сэр Аскольд, как ему и было велено, докладывал обстановку раз в сутки, вечером. Со слов капитана Стражи, обстановка эта была хоть и не самой простой, но стабильной и в целом контролируемой. Сэр Павел, удалившись из дворца, поселился в городе. Дом ему подыскал лично бывший подчиненный – и по случайности тот оказался аккурат напротив усиленного поста Стражи. Жизнь сэр Павел повел уединенную, гостей не принимал, сам почти никуда не выходил и уж точно не предпринимал никаких попыток отправиться в межзвездное путешествие.
На третий вечер сэр Аскольд также сообщил о разоблачении в городе шпиона Октагона, действовавшего под видом купца-разгильдяя. Злодей уже успел во всем сознаться и был помещен в тюрьму в ожидании суда. Суд, к слову, предстояло вершить ей, Александре, – как только Стража подготовит для него все необходимые бумаги. Обычно на это уходило с дюжину дней, но если будет на то воля Регента, молодой капитан был готов поторопить подчиненных. Графиня заверила его, что особой срочности в сем деле нет.
Сэр Герберт, пребывающий где-то на линии соприкосновения с противником, прислал гонца: где, мол, «седла», миледи? Ему был направлен ответ в том духе, что принято решение формировать новое конруа непосредственно в Столице, и просьба – выделить надежного человека на должность баннерета. На что граф отписал, что непременно подберет такового, но пришлет позже, когда конруа будет более или менее укомплектовано – дабы не снимать никого зазря с боевых постов. Александру такой оборот устраивал вполне.
Сэр Эмиль пришел лишь однажды – со списком рабов, предложенных к выкупу в Провинциях. Бегло просмотрев его в поисках знакомых имен и не найдя таковых ни одного, графиня дошла до итоговой суммы, потребной на сделку, вздохнула и отправила советника к казначею.
– То есть выкупа не будет? – понял сэр Эмиль.
Вместо ответа она сняла с пальца драгоценный перстень и положила на стол перед рыцарем.
– Все, что могу дать вам лично я, милорд. Покажите его Мастеру Ною вместе вот с этим, – она наскоро начертала пару строк на листе гербовой бумаги – приказ казначею выделить деньги – и поставила подпись. – Пусть найдет остаток средств, где хочет, но рабов мы выкупим.
Уходя, сэр Эмиль до самого порога с сомнением качал бритой головой, но, как в тот же вечер узнала Александра от сэра Аскольда, золото на сделку у казначея советник в итоге получил.
Сам Мастер Ной также не преминул явиться на прием – с петицией, переданной через него Торговой Гильдией. В ней содержалась просьба удалить из Королевства купцов-разгильдяев – как было в старые добрые времена – или хотя бы обложить их коммерческую деятельность особой пошлиной. Но прежде чем подступить с бумагами, казначей со словами «в этом нет нужды, Ваше Сиятельство» протянул Александре ее кольцо, унесенное сэром Эмилем.
– В казне появились деньги, Мастер? – подняла брови графиня, надевая перстень на палец.
– Увы, миледи, – развел руками казначей. – Но и время снимать с себя последнее еще не пришло.
Петицию ему она вернула, обещав подумать над ней на досуге и велев пока намекнуть просителям, что восстановление монополии, буде такое состоится, потребует от Гильдии встречных жестов – сугубо добровольных, но едва ли дешевых. Мастер Ной заверил, что купцы это прекрасно понимают и готовы к диалогу.
Напоследок Александра поинтересовалась, почему такая петиция появилась лишь сейчас, а не раньше, при прежнем Регенте. Ничуть не смутившись, казначей признал, что обращался с подобной просьбой к сэру Виктору, но получил отказ.
Еще раз обещав подумать, графиня отпустила советника восвояси. Подробно и обстоятельно поговорить с ним – в том числе и о Викторе – она планировала позднее, после возвращения с задания своих юных гвардейцев.
За государственными делами не забыла она и про розыск, но на данном поприще, надо признать, преуспела не сильно.
Александра допросила слугу, отвечавшего за порядок в кабинете Виктора. Тот сообщил, что самостоятельно принял решение заменить ковер в кабинете, ибо тот был запачкан, отчистить же его на месте должным образом было бы затруднительно. «Сами понимаете, миледи: кровь, пепел… Да и вообще, миледи, этот ковер давно следовало поменять! Он изначально был несколько большего размера, чем требовалось, из-за чего вечно сбивался! Руки бы оборвать тому, кто его стелил, миледи! Вот новый – другое дело, подобран точно, тютелька в тютельку!»