"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Посреди зала стоял искусно инкрустированный круглый стол, словно явившийся сюда прямиком из легенды о короле Артуре I. Из наиболее радикального варианта легенды – все шесть кресел вокруг него были совершенно одинаковыми. Александра всегда предпочитала иную версию предания, согласно которому председательское место отличалось от прочих – хотя бы и лишь большим размером.
Одно кресло – пожалуй, самое неудобное, спиной ко входу, – пустовало, пять других были заняты.
Сделав жест присутствующим, что подниматься из-за стола для приветствия не следует – хотя справедливости ради дернулись, вознамерившись отодвинуть кресло и встать на ноги, к этому моменту в лучшем случае двое из пяти членов Совета, – Александра неторопливо прошествовала к свободному месту, на миг задержала взгляд на стеклянной витрине у стены, в которой на зеленой бархатной подушечке возлежал огромный – с кулак величиной – ярко-красный рубин, вероятно, тот самый, что некогда служил навершием церемониального посоха королевского Обер-камергера, и опустилась в кресло.
– Мое почтение, милорды, – чинно произнесла она, обводя взором собравшихся.
Пять голов почтительно склонились в ответ, ни одна – ни на дюйм ниже, чем потребный приличию минимум. Факт этот, впрочем, не стал для нее сюрпризом, а вот то, что среди собравшихся за круглым столом членов Совета оказалось не одно – к присутствию в зале старого сэра Роджера она, спасибо Ольге, была готова, – а целых два знакомых ей лица, было неожиданностью. И пока не вполне ясно, приятной ли?
Несмотря на то что троих прочих членов Совета она видела впервые, кто есть кто за столом, было ясно сразу. Человек, сидевший одесную от нее, без сомнения, был сэром Гербертом, капитаном королевской армии. Александра опознала его по графскому венцу – регалии, собственно говоря, не слишком уместной случаю. Лет полководцу она бы дала около сорока, сложен он был атлетически, лицо имел узкое, очень глубоко посаженные темно-голубые, почти синие глаза смотрели из-под век, словно опытные арбалетчики из амбразуры – уверенно и нацеленно.
За графом д’Арум расположился, конечно же, Мастер Ной – пестрый до вульгарности камзол Торговой Гильдии ни с чем невозможно перепутать. Казначей был питтом лет тридцати пяти. Лицо его, сужающееся кверху, напоминало правильную, вытянутую по вертикали трапецию, увенчанную коротким ежиком черных волос. Длинные, но при этом мясистые пальцы рук Мастера находились в постоянном движении, словно даже сейчас не переставали пересчитывать казенное золото.
Следующим, аккурат напротив Александры, сидел сэр Роджер. Старый Мастер Луча, или, как он сам предпочитал себя называть, Инструктор, за время, что минуло с их последней встречи, казалось, еще больше обрюзг и расплылся – болезнь, полученная им в результате стычки с Чужими, и не думала отступать. В одежде старик по-прежнему отдавал предпочтение белоснежному колету, который носил поверх белой шелковой рубахи. Время от времени Мастер Луча болезненно морщился – по-видимому, от непроходящей мигрени.
Место справа от сэра Рождера, через одного человека от Александры, как видно, занимал сэр Павел Зеленый, капитан Стражи. Его богатырские плечи покрывал белый форменный плащ, рыцарского браслета на широком запястье левой руки не было. Глаза сэра Павла неотрывно смотрели на новоявленного Регента, и графине пришлось приложить некоторое усилие, чтобы выдержать этот сверлящий, пронизывающий взгляд.
Последний, пятый член Совета – сэр Эмиль – ростом был невысок, а телом скорее хрупок, так что оставалось лишь удивляться, как ему удалось донести до кареты раненого Виктора. Впрочем, чего только не сделаешь под прицелом разрядника! Череп сэра Эмиля был наголо выбрит, лоб пересекали две глубокие морщины, из-за которых рыцарь, пожалуй, казался старше своих лет. Впрочем, не заглядывая в метрику, можно было дать ему их и тридцать, и пятьдесят.
Так же, как и Мастер Ной, сэр Эмиль не был нартом.
Некоторое время за столом царило молчание, но прежде, чем пауза уже сделалась бы неловкой, его прервал сэр Герберт:
 
– Благополучно добрались, миледи? – задал он дежурный вопрос.
– Милостию всеблагого космоса, – кивнула Александра. – И полагаю, мы можем сразу перейти к делу – время для светских бесед у нас с вами еще будет. Введите меня в курс дел Королевства, милорды.
Предложение адресовалось всем членам Совета, но отозвался вновь сэр Герберт:
– Как вам будет угодно, миледи. Что именно вы желаете знать в первую очередь?
«Кто та сволочь, что стреляла в моего сына», – тут же мелькнуло у нее в голове, вслух же она, разумеется, ответила иначе:
– Все, что полагается знать Регенту. Как вы понимаете, у сэра Виктора не было возможности передать мне дела, так что извольте взять на себя этот труд, милорды. Считайте, что мне вовсе ничего не известно о текущей ситуации – думаю, так будет проще и вам, и мне.
– Как вам будет угодно, миледи, – повторил сэр Герберт. – Что ж, тогда с позволения присутствующих, – он бросил короткий взгляд на расположившегося напротив сэра Павла и вновь обратил взор на Александру, – начну я. Итак, мы с вами в Новом Королевстве, миледи. Что это значит? То всего лишь, что мы в той или иной степени контролируем едва три дюжины звездных систем, включая Столицу. Впрочем, полгода назад у нас и этого не было. После оглашения Ее Величеством Учредительного Манифеста на все планеты, уступленные нам Владыками, были разосланы гонцы с требованием вассальной присяги. Хотите знать, сколько было получено ответов? Тринадцать! Тринадцать планет из девяносто пяти! И лишь восемь из этих тринадцати выказали безоговорочную верность. Еще три планеты объявили о готовности вступить в переговоры об условиях присоединения, одна – предложила равноправный союз, а графство Штерн и вовсе имело наглость в свою очередь потребовать от Столицы присягнуть на верность Октагону.
– Октагону? – переспросила Александра, услышав незнакомое название.
– Октагону, – кивнул капитан. – Тогда мы тоже плохо себе представляли, что это такое. Но до Октагона мы еще доберемся, а пока про то, с чего мы начинали. Чтобы не было иллюзий: вся наша армия на тот момент не составила бы и полноценного конруа и была набрана наполовину из бывших разбойников, сделавшихся таковыми в Безвременье, и наполовину – из караванщиков, многие из которых пришли к нам, руководствуясь не столько идеей, сколько корысти ради. И вот с этими ничтожными силами мы за считаные месяцы раздвинули наши границы, распространив влияние более чем на треть бывшего Королевского Удела. Сейчас, как я уже сказал, у нас тридцать шесть звездных систем: Столица, графство Арум и тридцать четыре баронства. Где только это было возможно, планетарная власть отдана в руки лояльных местных лидеров. Так, разумеется, было сделано в системах, добровольно принесших оммаж, так в ряде случаев мы поступали и там, где поначалу нам оказывалось сопротивление, но впоследствии выказывалась покорность. Но иногда сопротивление было столь упорным, что приходилось полностью устранять от власти местные элиты. Так ваш покорный слуга был вынужден стать графом д’Арум, приняв на себя бремя власти над покоренной силой планетой, несколько стратегически важных баронств – такие как Оводд, Маршток, Тан – возглавили наиболее отличившиеся в битвах за них рыцари. Не скажу, что наша экспансия была стремительной – даже с учетом ресурсов приведенных к покорности систем сил у нас по-прежнему было до смешного мало, – но она шла – ровно до тех пор, пока мы не уперлись в этот самый Октагон, поглоти его хаос. Это союз восьми планет, начавший формироваться еще в Безвременье. Ведущую роль в нем играют Штерн и Миасс. Помимо собственно восьмиглавой метрополии, они контролируют еще две дюжины формально независимых систем. Армия их выучкой не уступает нашей, а числом даже немного превосходит. А число – главный фактор, когда нужно контролировать столь растянутые границы, как наши. Крупных столкновений между нами и Октагоном до сих пор не было, мелкие стычки случаются сплошь и рядом, но в целом сложилось некое равновесие. Мы не можем ни одолеть Октагон, ни продолжать приводить к покорности независимые планеты, не рискуя распылить силы и подставиться под фланговый удар. Октагон, в свою очередь, не осмеливается атаковать нас. Пока не осмеливается. Обе стороны копят силы, но, увы, и на этом пути у нас нет явного преимущества.