"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
Юноша ощущал, что не может подготовиться к видению, однако постарался собраться и стал ждать. Только оно не приходило. В какой-то момент желание увидеть и услышать лорда Ингена, проникнуть таким образом в его планы стало невыносимым в путах слабости, спеленавшей его тело и даже сознание. Петербуржец, словно муха, завяз в паутине, и сил не оставалось уже даже на то, чтоб негодовать по этому поводу.
А потом он услышал какой-то другой разговор (и уже даже чувствовал, что это — не тот, который нужен, а потом не прислушивался), даже не услышал, а почувствовал.
— Что ещё вы можете предложить, госпожа Лаурин?
— Шаг, который вы предлагаете, рискован, неизвестно, куда он может завести. Потому что в этом деле, как в прыжке, — если ты прыгнул, ты не можешь не приземлиться. Если ты провозгласил монархию и монарха, ты не можешь не дать ему власть.
— Это мы и обсуждаем.
— Вы, по сути, предлагаете нам похоронить всё то, за что наше общество боролось двести лет и за что теперь формально боремся все мы.
— Вот оно — формально. Мы же на самом деле боремся не за, а против.
— Так не бывает. Любое «против» подразумевает какое-то «за».
Мысли Ильи с трудом продирались сквозь марево, но хоть и вяло, всё-таки двигались вперёд. «О чём они говорят? — подумал он. — Та-ак, а не наступил ли момент, которого я так боялся? И кто же будет выступать за то, чтоб дать Ингену власть, а меня выдать ему?.. Только тебе-то не всё ли равно? Тебе в любом случае крышка».
Но таково было его состояние, что даже мысль о грядущей скорой смерти не принесла ожидаемой остроты. Ну смерть и смерть. Какая разница. «Неужели это зелье госпожи Шаидар? Она напоила меня чем-то таким, что не позволит сопротивляться…» — идея эта показалась юноше на редкость дикой. Вот уж кто-кто, а леди Элейна не могла такому способствовать. Он просто не смог бы в такое поверить.
— Господин Барехов… Господин Барехов! Проснитесь…
— Он просто слишком устал.
— Господин Барехов!.. Скажите, господин Санджиф, вы сможете его разбудить?
— Постараюсь. Илья! Илья! Вставай!
Юноша с неохотой пошевелился и приоткрыл один глаз, чтоб посмотреть, действительно ли ему докучает друг, или это просто кто-то искусно притворяется. Рядом с ним действительно наклонился белый, как бумага, сын лорда Даро. Нагибаться ему было ещё трудно, поэтому он держался за живот.
— Что стряслось?
— Тебя зовут. Ты как себя чувствуешь?
— Отвратно, спасибо, что спрашиваешь. Кто зовёт?
— В шатре отца собрали совет лордов. Там уже обсуждение к концу идёт, и нас с тобой зовут.
Илья посмотрел на друга и вспомнил свой сон-видение.
Паника охватила его. Бежать, немедленно бежать! Судя по лицу Санджифа, тот совершенно не в курсе, что там планируется, поэтому столь спокоен. Но может ли на такой шаг решиться лорд Даро, ведь речь идёт о будущем муже его дочери? Наверное, может, он же политик. Юноша повёл взглядом и разглядел того, кто пытался будить его первым. Это был один из магов, служивших господину Лонаграну. «Ну конечно, он всё предусмотрели. От такого не убежишь». Молодой чародей смотрел на петербуржца с неразличимо-вежливым выражением лица.
К тому же он был не один. Чуть поодаль ждал ещё один, в мундире цветов Даро. «Обложили со всех сторон».
В этой ситуации можно было уповать разве что на чьё-нибудь заступничество. Кто может за него заступиться, отстоять? Госпожа Шаидар, госпожа Гвелледан… Или Всеслав! Мастеру местные политические перебежки из лагеря в лагерь должны быть глубоко по барабану, он ведь аурис! Ему будут ближе интересы Ильи, чем какого-то там лорда Ингена. Разве что его запугали или купили, но можно ведь рассчитывать на обратное!
— А мастер там будет? — спросил Илья, стараясь совладать с голосом. Идти туда, где решается твоя судьба, — так хоть не уронить достоинство мужчины!
— Господин Всеслав там с самого начала, — слегка удивился маг. — Он условно представляет интересы Западного Российского региона, поскольку ваш магистерий прибыть сюда не может.
В окутавшей Илью пелене безнадёжности забрезжила слабая надежда. Он поднялся и без особой спешки привёл себя в порядок. Да и куда ему бежать, если уж по-честному? Как? На чём? Он мог бы бежать лишь в том случае, если б Саф решил ему помочь, а ведь друг не в курсе и узнает обо всём лишь тогда, когда уже будет поздно.
По лагерю петербуржец шёл с высоко поднятой головой и затуманенным взглядом. Вопреки позе, полной достоинства, в душе его царили смятение и страх, с которыми ничего нельзя было поделать. На пороге шатра господина Даро юноша задержал шаг и мельком окинул серое сумрачное небо. Каким бы ни был финал сегодняшнего дня — это своеобразная грань, переступив через которую, он не сможет относиться по-прежнему ни ко всей ситуации, ни к окружающим его людям, которых он до того считал искренними.
Внутри оказалось людно, присутствовало немало тех, кого к лордам не отнесёшь, — их приближённые, служащие представителям знати маги. И из лордов — сторонников Даро — здесь находились почти все, многих из них Илья знал лишь в лицо, а некоторых вообще видел в первый раз. Все они смотрели на петербуржца — кто-то с любопытством, интересом, ожиданием, кто-то и вовсе без всякого выражения.
Господин Даро стоял.
— Добрый день, Илья. Вы не возражаете, что я обращаюсь к вам столь фамильярно?
— Нисколько, — процедил тот сквозь зубы.
И поискал взглядом тех, кто, по его предположениям, мог за него заступиться. Всеслав стоял неподалёку, подпирая спиной опору шатра, и хмуро смотрел в пол — его вид петербуржцу совершенно не понравился. Госпожа Шаидар казалась спокойной, даже безмятежной, но что в действительности могла она прятать под этой маской? Лишь взгляд леди Уин Нуар немного успокоил Илью — женщина явно и сама стремилась воздействовать на своего ученика ободряюще.
— Присаживайтесь.
— Спасибо, я лучше постою.
— Ситуация складывается таким образом, что нам необходимо предпринимать решительные и, возможно, неоднозначные действия, чтоб приобрести максимальное преимущество по сравнению с нашим противником. Беда в том, что он значительно опережает нас в идеологическом плане… Вы понимаете, о чём я говорю?
— Не совсем.
— Общество Ночного мира весьма традиционно, и одна из тех традиций, апеллируя к которой, можно добиться значительных политических результатов, — это реставрация монархии. То же самое, что и в США в середине и конце прошлого века — игра на вопросах политкорректности по отношению к лицам с другим цветом кожи. На этом (на монархии, конечно, а не на политкорректности) и играет господин Инген.
— Ну да. Я в курсе. — В душе молодого человека закипало раздражение. Не так уж легко мысленно готовиться к самому худшему, держать себя в руках — и теперь тратить драгоценные секунды своего времени на пустые разглагольствования.
— Нам придётся использовать сильные стороны нашего положения с тем, чтобы опередить противника в том, в чём он силён, чтобы переломить ход событий в нашу пользу. Проще говоря — у нас не остаётся другого выхода, кроме как согласиться с идеей реставрации монархии и противопоставить кандидатуре господина Ингена нашу кандидатуру, имеющую больше прав на престол.
В очередной раз нижняя челюсть Ильи неприлично поползла вниз. Если он чего и ожидал, то уж никак не подобного разговора. Не могут же, в самом деле, господа лорды интересоваться его мнением на этот счёт? Так к чему тогда эта беседа, да ещё в присутствии такого блестящего общества?
Глядя за изменениями его лица, лорд Даро, истолковавший его недоумение не совсем так, как обстояло на самом деле, пояснил:
— Знать нашего мира в целом более склоняется к идее реставрации монархии, с этим приходится считаться. И, поскольку у вас, в соответствии с нашими традициями, формально и фактически больше прав на престол, чем у господина Ингена, наша позиция выглядит более… убедительной.
— Но, я надеюсь, речь идёт об учреждении конституционной монархии, при значительном участии Совета знати и магистериев? — вырвалось у Ильи.