"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— То есть, получается, что тогда моего Тёмку смогли угнать потому, что я не ограничивал его контакты и позволял чужим его учить?
— Угнать?.. А-а… Поняла. Украли. Или, как я слышала, выпустили? Это ведь разные вещи.
— Ну… Выпустили, да.
— Тут существует множество тонкостей, но в целом да, именно по этой причине.
Госпожа Шаидар расстегнула куртку, сняла перчатки. Заглянула за поленницу и вытащила оттуда ведро с засунутой внутрь щёткой на ручке, сдёрнула сохнущую на дровах тряпку. Зачерпнула воды в бочке.
— Ну, раз мы с вами единственные не задействованы в высоком искусстве планирования, — усмехнулась она, с трудом подтащив к своему виверну полное ведро, — то займёмся делами примитивными.
— Вам помочь?
— Лучше не надо. Разве что подержать тряпку. — Женщина принялась натирать чешую своего питомца. Тот с удовольствием разлёгся прямо на снегу. — Это недолго.
— Да я без проблем… — Илья с интересом разглядывал чудесное существо. — Мне нетрудно.
— А потом можно будет пойти в мой шатёр, например. Чтоб не мёрзнуть. Из всех больших шатров только мой, кажется, не занят совещающимися. А то, что там тесновато… Ну, зато и теплее.
— Да я совсем не замёрз.
— Вообще ни к чему замерзать. — Отложив щётку, женщина протёрла виверна заиндевевшей тряпкой. — Идёмте. Вас, наверное, здорово разочаровывает всё происходящее? Подозреваю, вы большего ожидали от магической войны. Но войны вообще штука весьма скучная.
— Я просто ничего не знаю о войне. Меня ведь не учили, — Илья усмехнулся. — Но вот Сафа учили, а он такую ерунду говорил об осаде школы… Ну что снабжение не может прерваться, потому что кто это вдруг не позволит в школу бананы привозить…
— Последний раз в Оборотном мире война велась двести лет назад. С тех пор произошли кое-какие изменения в мировоззрении. В глазах обывателей, особенно если подать такой факт с должной окраской, нападение на школы и больницы ещё воспринимается как варварство, хотя никто уже не сомневается, что нападать будут всё равно.
— А разве раньше не нападали?
— Раньше имелся крохотный нюанс. Больницы и школы находились под покровительством Храма, правда, без всяких хитростей, то есть на самом деле только дети и болящие. А с Храмом во все времена надо было ссориться очень осторожно.
— М-м, ну у нас всё равно было по-другому. И монастыри штурмовали, и монахов убивали…
— У нас тоже случалось всякое. Но всё-таки в нашем мире Храм — чуть более значительная сила, чем у вас.
— Ещё бы! У вас вообще всё совсем иначе!
— В действительности, если абстрагироваться от бьющих в глаза отличительных фактов, то придётся признать, что наши два народа очень похожи. Во многом. Поверьте мне на слово, — и посмотрела длинным странным взглядом.
Он неуверенно улыбнулся ей в ответ. До шатра госпожи Шаидар они добрались довольно быстро — он оказался сравнительно невелик и так же многолюден, как любой другой. И так же сильно выстужен, да ещё и часть полога была завёрнута на крышу, и ветер, как и люди, свободно ходил между опорами. Там были грудами свалены вещи, и теперь что-то уносили, что-то приносили, а что-то пытались уложить аккуратнее, словом, работа кипела вовсю.
Женщина нырнула под свисающую ещё часть полога, хотя студёно было и здесь, и принялась разбирать небольшие тючки, увёрнутые до твёрдости и потому тяжеловатые. Илья подступил к ней и принялся помогать: этот положить сюда, а тот — туда.
— Ну, у нас, например, двести лет назад женщин вообще не обучали военному делу, — заметил он. — А у вас — сплошь и рядом.
— Не сплошь. Отнюдь. Не сказала бы даже, что это происходило чаще, чем у вас, Илья. Насколько я помню вашу историю, в средневековой Европе считалось вполне нормальным, когда жена воевала за земли мужа в его отсутствие.
— Мда, — протянул юноша, не помнящий историю настолько, чтоб подтвердить или опровергнуть слова госпожи Элейны. — Они ведь воевали вместе с советниками. Вынужденно. И никогда не бились сами. А вы…
— О, меня не стоит приводит в пример. Я никогда не мечтала о военной карьере. Просто в юности начиталась любовных романов и стала бояться, что меня похитят. И нехорошо со мной поступят. Стала учиться пользоваться ножом и маленьким кинжалом. Потом сообразила, что ведь если подпущу к себе здорового мужика, то, может быть, и не успею воспользоваться оружием. Стала учиться метать нож, причём не только из положения стоя, но и сидя, лёжа, внаклонку и так далее. И сейчас ещё могу швырнуть что угодно из любой позы, — и, не разгибаясь, коротко взмахнула рукой. Блеснул в воздухе увесистый металл, сшиб косо поставленный к опоре шатра деревянный щит, годящийся то ли для того, чтоб подпирать что-то, то ли для того, чтоб служить подобием двери или ставней.
 
Илья дёрнулся было принести отлетевший нож, но жестом руки и заклинанием чародейка сама вернула его себе и спрятала у пояса.
— Ну а потом, — продолжила она спокойно, — до меня дошло, что ведь нож против меча — оружие смешное, и, может быть, в момент нападения нужно будет уметь отобрать чужой клинок. А отобрав — суметь им воспользоваться. Благо один из офицеров моего отца снизошёл к глупым девчоночьим страхам и согласился обучать меня этому. Обучил он меня и кое-какой боевой магии, которой в те времена дам не учили. Он был согласен с тем, что целомудрие женщины — самое главное её достояние, особенно в глазах семьи, и она должна уметь за него постоять.
— Целомудрие?
— Да, во все времена бывали мужчины, которые искренне полагали, будто их право стать в жизни женщины первым и единственным мужчиной стоит намного больше, чем что бы то ни было другое, включая её приданое. Как правило, именно им не грозило получить сколь-нибудь значительное приданое за невестой. Но мне это было на руку, хоть при моём приданом в те времена меня охотно взяли бы замуж с любой репутацией. А при моём титуле — тем более. Проблема была не в этом.
А потом в какой-то момент случилось так, что на наши земли напал сосед, а отец в это время был далеко. И, поскольку, в отличие от матери и сестёр, я имела хоть какое-то представление о том, зачем нужен меч и как за него браться, мне пришлось взять оборону в свои руки. Пришлось на ходу учиться всему, о чём я до тех пор не имела ни малейшего представления.
— Но ведь вы могли просто отказаться, и войной занимались бы офицеры вашего отца. Разве не так?
— Не совсем так. — Госпожа Элейна, откинув голову, осмотрела пирамиду отложенных тючков, окликнула одного из своих людей. — Вот это — в госпиталь. А это — под полог, глубже.
— Да, госпожа.
— Идёмте, Илья, пропустим по стаканчику горячего. Эй, приготовьте нам лёгкого пунша! Вы пьёте пунш, Илья?
Он слышал, что это, вроде, что-то алкогольное, поэтому важно покивал головой. В глубине шатра, где было темновато и всё ещё чуть-чуть теплее, чем на улице, кто-то закопошился. Вскоре оттуда пополз приятный аромат корицы и запах подогретого молока. Один из работников принёс жаровню и совок с полыхающими углями. Леди Шаидар с удовольствием протянула к огню закоченевшие руки. Илья торопливо повторил её жест.
Впрочем, свежий горячий пунш согрел его намного быстрее. Пристроившись на плотный большой тюк, он с наслаждением тянул ароматный коктейль, чувствуя, как согреваются пальцы в сапогах и кончики пальцев в перчатках.
— Тонкость заключается в том, что формально всё-таки любые переговоры, даже перед боем, должен был вести представитель семьи. Или представительница — на худой конец. С офицером, пусть даже и самым приближённым, не стали бы разговаривать с должным вниманием к доводам. А чтоб вести переговоры, нужно быть в курсе происходящего. Вот мне и приходилось участвовать в обсуждении ситуации, в принятии решений… Нет, я не пытаюсь представить себя жертвой. Двадцатипятилетней девчонке всё это было очень интересно. Просто сперва я искренне не думала ни о какой военной карьере. А потом жизнь повернулась так, что… — Она взмахнула рукой.
Тон её был таким искренним, что Илье и самому захотелось пооткровенничать. Но за это не так просто взяться, особенно если по теме разговора тебе сказать нечего.