"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
— Тебя какая-то конкретная тема интересует?
— Конечно! Дереликты! Все о дереликтах. Это ж жуть как интересно.
Юноша-аргет, записывая на карточку сведения из справочника, приподнял бровь.
— По-моему, тебе стоит в первую очередь позаботиться о том, чтоб узнать все о дереликте, духу которого ты дал обещание вернуться через несколько лет. Вот тебе о чём сейчас надо волноваться.
— Почему? — удивился Илья. — Времени впереди ещё куча! Несколько лет! Да за это время либо шах сдохнет, либо ишак.
— Боюсь, ты не прав. Время пролетит незаметно, а поединок (и очень опасный поединок, уж поверь) с сумасшедшим дереликтом — это серьёзно. Серьёзнее некуда.
— Ну чему быть, того не миновать. К тому же мне придется возвращаться туда не раньше чем лет через шесть-семь.
— Шесть-семь лет в магии — это очень мало. Илья отмахнулся.
— Брось. Я пока школьник. Что ж мне теперь — жить в постоянном страхе?
— Нет конечно. Но помнить о возникшей перед тобой проблеме стоит. У тебя необычный дар, но и дереликт об этом даре знает. Он-то ведь тоже будет готовиться.
— Дереликт?! Да ладно! Он же не человек. Ты ещё скажи, что он где-то учиться будет.
— Учиться — не учиться, но создавать ловушки специально для мага-Видящего — вполне может. И времени впереди много, представляешь, каких ловушек можно настроить?
— Бр-р… — Юноша вспомнил о том, как пытался пробиться сквозь заброшенный замок и отыскать там спрятанную девушку, сестру Андисты. — Да уж… Но предлагаешь-то ты что? Лечь и помирать?
— Ни в коем случае, — хладнокровно ответил Санджиф, дописывая последнее предложение и складывая карточки. — Я хочу предложить тебе зимние каникулы провести у меня в гостях и порыться в папиной библиотеке. Узнать историю этого дереликта, что там у него за ядро — любая мелочь может сыграть важную роль. Мало ли что ты о нём узнаешь.
— Ну давай. К тебе в гости я никогда не прочь. Я же и не погостил тогда почти… Сразу увезли в Энглейю. — Тут некстати Илья вспомнил о своих родителях и вздохнул.
То, что ему с ними нельзя видеться, он понял и принял. А вот то, почему ему нельзя даже узнавать, как у них дела, понимал с трудом. Вернее, просто не хотел понимать. Раньше их существование, казалось, мало задевало его. Он без сожаления уехал в школу, в другой мир, и совершенно не скучал — по крайней мере, так ему казалось. Илья знал, что в любой момент может связаться с ними, и, может быть, поэтому забывал звонить.
Зато теперь с собой приходилось бороться. Впервые в жизни юноша испытывал настоящую тоску. Днем он отвлекался, но по вечерам иногда хотелось просто выть. Уже не раз и не два он хватался за телефон, собираясь позвонить Агласу и узнать о родителях хоть что-нибудь, но всё-таки откладывал в сторону, потому что понимал — тот ничего ему не расскажет, ещё и выговорит.
Настроение исправляло только общение с другом и с Мирним, да и соучениками, с которыми у него установились более или менее дружеские отношения. Здесь, где многие школьники из числа местных уроженцев посматривали на тех, кто родился в Дневном мире, свысока, или же со странным подозрением, словно ждали от них какого-нибудь подвоха, аурисы старались держаться вместе, и мало кто из них решался портить отношения с кем-то из соотечественников.
Единственное, что вызывало у Ильи неприятные ощущения — необходимость встречаться взглядом с Сергеем. И, похоже, тот испытывал схожие чувства, по крайней мере, глаза торопился отвести и избегал любых столкновений. Если приходилось обращаться с просьбой или вопросом (а происходило это очень редко, можно было лишь поразиться тому, какое ничтожное количество раз вынуждены были контактировать ребята, учащиеся в одной школе и живущие в одном общежитии), то от напряжения голос его становился жёстким до неузнаваемости и каким-то неживым.
Это было неприятно наблюдать, поэтому Илья избегал бывшего друга так же, как тот избегал его. Но, впрочем, кроме Сергея здесь было с кем пообщаться.
В том числе и из младшего курса. Юноша отметил, что хотя на этот раз среди первогодок куда меньше его соотечественников, чем год назад, зато большинство — из западной части России. Слишком много девчонок, однако почти все они — красивые и веселые, это несколько утешало. В столовой они облепляли два боковых столика, перешёптывались и смеялись, и к ним проще было подойти, предложить помощь или просто спросить: «Как дела?», чем к собственным суровым, замкнутым одноклассницам. В какой-то степени веселость эта проистекала из неуверенности, смущения, однако она же и облегчала девушкам контакт с другими школьниками.
Хотя у младшего класса был свой староста, Санджиф счёл своим долгом подойти к группке новичков, уточнить, не нужно ли им что-нибудь объяснить или показать и всё ли им понятно. Причем подошел и к группке девочек, хотя к девичьему общежитию не имел вообще никакого отношения. Илья, проводив его взглядом, лишь покачал головой.
— Ты уж прямо как будто ответственен за всех и вся, — сказал он другу, когда тот оказался рядом. — О девицах есть кому позаботиться.
Аргет пожал плечами.
— Мне не трудно. А они почувствуют, что к ним здесь настроены радушно.
— Ну смотри… Мира, садись к нам! Как у тебя с черчением? Тоже не всё слава богу?
— Да как сказать. — Девушка изящно присела на край стула, положила сумку к ногам. — Схему я начертила, вот знаки расставить уже не успела. Сегодня вечером придётся корпеть.
— По мне, так подобные задания надо давать только в расчёте на сдвоенные уроки. У нас вообще есть хоть кто-нибудь, кто успел всё сделать за сорок минут?
— Есть, конечно. Искра.
— Что ты её приводишь в пример? Она учебный маньяк, ей на роду написано всё всегда успевать.
— Однако ж…
— Нет-нет, Искра мне не пример. Вот если б успел Сева, Серёга или Алдварн…
— Почему это я не пример?! — возмутилась Искра. — Как раз и пример. Я вам доказательство того, что задания, которые даются учителями, выполнимы. Что б вы там ни ныли.
— Легка на помине… Ты — доказательство того, что в принципе невыполнимые задания тоже выполнимы. Раз в столетие.
— И вовсе не раз в столетие. А если б вы больше старались и не глазели по сторонам, когда надо чертить…
— О, Господи… Отвяжись, ради бога, у меня учебный день закончился, я хочу отдохнуть.
— Учиться надо всегда, — назидательно произнесла болгарка.
— Учись всегда и превратишься в Искру… Саф, пошли, нам не дадут спокойно поесть… Саф! — Илья заглянул в лицо другу, потом проследил за направлением его взгляда.
Санджиф смотрел на одну из младшеклассниц. Девчонка была чуть пониже других, темноволосая, белокожая, некрасивая. Но даже сейчас, наблюдая со стороны, ни разу не перекинувшись словом, юноша-аурис почувствовал, что она ему, в общем, нравится. Наверное, с этой улыбчивой бойкой девчонкой приятно будет познакомиться и как-нибудь поболтать на учебные или посторонние темы. Если, конечно, Мирним не будет возражать.
Илья посмотрел на подругу, улыбнулся ей, и она ответила ему тем же. Торопливо составила тарелки на поднос, жестом подозвала кухонного демона.
— Пойдем? Наверное, бассейн уже открыли.
— Сейчас. Только Санджифа разбужу. Эй, Саф! Сын лорда величаво повернул голову.
— Я не сплю. Вы вместе идете в бассейн? Я на фехтование.
— А может, разок сходишь с нами? — Мирним показала на свою сумку — Поплаваешь, расслабишься…
— Нет, у меня договоренность с учителем.
— Ну давай. Я иду к нему завтра утром, до энергогимнастики, — подбодрил Илья, вставая.
Ему ещё нужно было доделать домашнее задание, с которым друг уже справился. А вечером ещё позаниматься медитацией — той, которые уинхалльские школьники не практиковали.
В особом положении тоже были свои недостатки. Усаживаясь в медитацию прямо в спальне (ему требовалось одиночество в четырех стенах, а учебные медитационные комнаты были все заняты, в специальной же комнатке, преобразованной из привратницкой, как раз сейчас монтировали отопление), Илья долго не мог избавиться от посторонних мыслей. Сперва он думал о ближайшем воскресенье в городе — будет оно или нет и удастся ли договорить с Абло Динн-Бегом, сможет ли тот провести своего юного приятеля в клуб. Потом — о разговоре с Санджифом и о дереликте. Потом — о Ферранайре и Ирбале.