"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

А вот храм его разочаровал. Здесь не оказалось ничего общего с огромным величественным храмом, куда они приходили с Санджифом, строение снаружи выглядело очень скучным, внутри оказалось совсем небольшим. Чистые беленые стены, несколько едва теплящихся лампадок, всего около десятка свечей, отгороженный простым деревянным экраном алтарь — глазу зацепиться особо не за что. И прихожан тут, понятное дело, почти не было. Священнослужитель, не стесняясь их, сам вытирал пол в углу, но, почувствовав взгляд, поднял голову.
— Я могу чем-то помочь?
Илья нервно оглянулся — Мирним скучала у самого входа, глядела она на мать, а та, похоже, пошла то ли помолиться, то ли просто что-то осмотреть, и совсем в другой стороне, чем ее гость.
— Да, пожалуйста… Я хотел кое о чем спросить…
— Пожалуйста, — священник поднялся, вытирая руки. Несколько мгновений терпеливо ждал. — Может, отойдем в сторонку и побеседуем? Там есть скамейка.
— Нет, я недолго… Меня интересует вот какой вопрос… Ведь продление себе жизни с помощью жертвоприношения — это шаг, который закрывает человеку путь к Истоку, да?
Священник построжел.
— Это тягчайший грех, как и любое беспричинное убийство. Но путь к Богу людям не закрыт никогда.
— А бывало так, что человек, совершивший обряд, потом принимался Истоком? И получал новую жизнь?
— Мне такие случаи неизвестны, — мужчина с тревогой смотрел на Илью. — У тебя что-то случилось? Могу я спросить, почему ты задаешь подобные вопросы?
— Нет, я просто тут столкнулся с человеком, который никогда и не пытался спускаться к Истоку, он сразу прибег к обрядам, и я хотел спросить — это возможно как-то узнать, примет тебя исток или нет? Может, он заранее знал, что так и будет?
— Исток принимает всех, кто не запятнан смертным грехом или же запятнан, но раскаялся. Видишь ли, он ведь существует совсем не для того, чтоб продлевать жизнь. Хотя и делает это для многих.
— А для чего?
— Как любая церковь — чтоб помочь человеку прийти к Богу. Помочь разобраться в себе. Помочь очистить душу, укрепить ее, что-то понять в этой жизни. Ты ведь аурис, как я понимаю.
— Да.
— Ты вырос в католической стране?
— Нет, в православной.
— Понимаю… Видишь ли… Некоторым людям нужно прожить еще сколько-то, чтоб успеть разобраться в себе и мире, и тогда Исток дает им сколько-то еще лет жизни. Иногда человеку это уже не поможет. Иногда ему это не нужно, и тогда он выходит из храма таким же, каким вошел — физически, я имею в виду. В этом смысл обращения к Истоку — понять, готов ли ты к встрече с Богом.
— Э-э… То есть нельзя заранее узнать, будут ли тебе даны эти дополнительные годы жизни?
— Нет, конечно. А этот человек, о котором ты говоришь — он хоть раз входил в храм Истока?
— Я не знаю. Точно знаю, что к самому Истоку не спускался. Он, вроде, вообще не религиозен… Я просто к чему… Я видел его. У него энергетика такая… С серыми нотками… Хотел спросить — это откуда?
— А почему этот человек не обращался к Богу, ты знаешь?
— Ну, кажется, он говорит, что это унизительно — зависеть от чьей-то высшей силы, что надо самому жить, и все такое…
— Мне сложно сказать, в чем тут дело, не увидев его и не пообщавшись. Но я могу предположить… Что это гордыня. Гордыня, которой заражен этот человек, пятнает его душу. Такого человека Исток скорее всего просто отвергнет. Не потому, что гордость — это грех, или что нельзя жить своим умом, самому решать свои проблемы. Нет, наоборот, человек всегда ответственен за себя и свои поступки. Но тот, кто поражен гордыней, не знает сомнений. В своих глазах он всегда прав, что бы ни сделал. Это дорога в бездну. Невозможно быть божественно праведным на земле, человек, который всегда чист в собственных глазах, очень быстро перестает быть таковым, даже если и был. Человек всегда должен сомневаться.
— Значит, он может быть уверен, что будет отвергнут Истоком просто потому, что полагает, что должен сам справляться со своими проблемами?
— Нет, потому, что полагает себя всесильным. Ведь он не считает, будто ему нужна хоть какая-то помощь?
 
— Ну, видимо, нет.
— Но Исток — это и есть помощь. И Бог — тоже помощь. В том, чтоб обратиться за помощью, нет ничего плохого, нет проявления слабости. Особенно если ты обращаешься к другим, прося их быть зеркалом твоей души, чтоб видеть себя таким, какой ты есть, а не таким, каким хочешь видеть. Подобная просьба о помощи, пожалуй, наоборот, свидетельство внутренней силы… Я ответил на твой вопрос?
— Э-э… Наверное, нет, не очень.
— Тогда, может быть, ты спросишь прямо? Я прямо отвечу.
— Ладно… Вот есть человек, которого, видимо, отвергает ваш Исток. Я опасаюсь его. Ну, короче — Исток может защитить меня от него? Хоть как-то?
— Чего ты опасаешься? Что этот человек может использовать тебя для ритуала?
— Ну… да.
— Даже не знаю, что тебе сказать. Нет ли у тебя возможности обратиться к защите полиции?
— Да это есть уже! Но, понимаете… Никаких гарантий. Мне хотелось бы знать, что тут может сделать церковь. Храм Истока.
Священник покачал головой.
— Боюсь что почти ничего. Тело твое храм охранить не в состоянии. Только душу. Если в ходе ритуала не будет твоего согласия, и если ты препоручишь душу Богу, тот человек ничего не получит. Однако, как я понимаю, тебе не это нужно.
— Мда… Пожалуй, не это. Но на крайний случай буду иметь в виду, конечно. Спасибо.
— Послушай! — мужчина колебался, но все-таки решился. — Я б на твоем месте поговорил с кем-то из понтификов, тех, кто куда ближе стоит к Истоку. Может быть, они смогут тебе подсказать что-нибудь. Но здесь тебе скорее все-таки правоохранительные органы могут помочь. Не религия.
— Да, спасибо…
Илья вышел из храма в растерянности. Информация, подхваченная им от священника между делом, пока еще не уложилась, и он вряд ли понимал, как все это можно использовать. Однако смутное ощущение, что союзника нужно искать среди тех, кого отверг его враг и кого сам полагает своим врагом, присутствовало. Наверное, надо было обдумать услышанное и как-то попытаться связать со своими необычными способностями… Может быть, это помогло бы как-то защитить себя от лорда Ингена.
Юноша впервые за все время ощутил, что опасения Агласа — это не просто слова. Ему стало как-то сильно не по себе при мысли о том, что теперь охота открыта на него. Конечно, быть может, она еще и не начата, но наверняка начнется. И это вдруг начало напрягать.
Сидя с Мирним и Ирвет в ресторане, он думал об обстоятельствах последних дней. Вдруг стало больно, что не отыскал хоть пару деньков, чтоб побыть с родителями. «А теперь ведь может и не получиться… Если меня все-таки хлопнут… Блин, вот дерьмо»…
— Илья, — мягко окликнула Ирвет — Вы не слушаете…
— Простите. Я просто…
— Может, поедем домой? Вы, кажется, слишком устали.
— Да, было бы здорово, — он покосился на Мирним, вдруг сообразив, что та может обидеться.
Но девушка не обиделась. Она тоже смотрела озабоченно и в этот момент была похожа на свою мать чуть ли не как две капли воды.
В этот момент он к ним обеим испытал огромную благодарность.
А вечером, когда хозяйки дома затеяли барбекю, он даже оживился, с удовольствием помогал им разжигать огонь и носил блюда с сосисками, а потом жевал их, истекающие жиром и соком. Как оказалось, Мирним умела делать отличный салат из овощей и горчичной заправки, а ее мать пекла настоящий домашний хлеб, потрясающе вкусный, с великолепной хрустящей корочкой. Казалось, Ирвет чувствовала, что творится на душе у гостя, она была внимательна к нему, но не слащава, и вела себя именно так, как в представлении подростков держатся идеальные матери.
«Интересно, как она поведет себя, если у нас с ее дочерью все пойдет дальше, и она об этом узнает»? — подумал Илья. Как бы там ни было, он отдавал себе отчет, что сейчас, пока не разберется в собственной жизни и, говоря образно, не разложит по полочкам, едва ли сможет нормально оказывать внимание своей девушке. А ведь она может понять это как-то превратно…