Жена в долг (СИ)

— Тише, тише, — прошептал, как только я непроизвольно ударила его раз по рукам, — успокойся!
Уже повысил голос после того, как я не послушалась.
Зафиксировав мои ноги так, что невозможно было даже пошевелиться, Осман швырнул мне какой-то тюбик, а сам достал из кармана эластичный бинт.
— Ты мазь взглядом не откроешь, — втянул он воздух, — давай, перебирай пальцами.
Я от неожиданности начала выполнять все то, что он мне говорил. Зная Османа, я бы скорее поверила в то, что он добить пришел, а тут, оказывается, спасатель нарисовался. Интересно, как скоро он вспомнит о своей драгоценной вазе.
— Вазу потом обсудим, — он словно мысли мои читал.
Наносил в это время мазь на ушибленное место и даже в сторону мою больше не смотрел.
— Кто бы сомневался, — пробурчала в ответ и отвернулась. Это он меня сейчас подлатает, чтобы совесть не мучила, когда наказывать будет как маленького ребенка за шалость?
— Мне больно, — сказала раздраженно и посмотрела на него. Встретились взглядами, как будто воины мечи на поле боя скрестили.
Больно мне не было, но удержаться от комментария я не смогла. И он это знал. Поэтому глядя мне прямо в глаза он перетянул эластичный бинт чуточку сильнее.
— Теперь верю, что больно, — сила натяжения ослабла и боль отступила. Вот же принципиальный гад, — чтобы даже не думала покидать… кровать. Предупреждаю, потому что знаю тебе.
— Почему я должна тебя слу…
— Может тебя привязать, а?
— Н-не надо, — верила, что он это сделает даже не задумавшись, — если бы и хотела, то не смогла бы…
А я ведь даже не хотела. Обидно было до жути, но его такая грубая и неловкая забота давали надежду на то, что Осман не сильно жалеет обо всем, что связно со мной.
Да, я приносила ему проблемы. Да, он на меня злился. Согласна, что выводила его из себя. Но где-то внутри я не верила, что это все.
Он не мне женился. Если бы хотел просто защитить, для этого не обязательно было жертвовать своей свободой и терять завидный статус холостяка.
Или я себя успокаивала?
Его грозный взгляд и скверное настроение все же притормаживали эти мысли, не давая им закрепиться в моем сознании.
— Ты куда? — спросила неожиданно для самой себя, когда мужчина встал с кровати и собирался уйти.
Осман посмотрел на меня слегка удивлённо, и я отвернулась. Потому что отчасти выдала себя.
Ференц так ничего и не ответил. Я чувствовала, как он прожигал меня взглядом, но на этом все. Он просто медленно вышел и плотно прикрыл за собой дверь
Я слышала, как ровные, размеренные шаги мужа постепенно удалялись и тонули в эхо коридора.
Через пять минут в комнату постучала и тут же вошла горничная.
— Вам просила передать, — она поставила поднос на прикроватную тумбочку, — и проследить, чтобы Вы все приняли
На подносе было несколько булочек, чашка ароматного чая и какие-то лекарства.
Есть мне не хотелось, поэтому я просто взяла обезболивающее и запила его чаем.
Когда по телу разнеслось тепло и началось действие препарата, я немного успокоилась.
За окном уже виднелся рассвет и словно по команде мои веки налились свинцом. Безумно захотелось спать, потому что по телу прокатилась волна дикой усталости.
Я даже не заметила, как уснула…
Не знаю, сколько я спала, но проснулась от того, что моя нога болела. Часов под рукой не оказалось, но мой сон длился не долго, потому что было ощущение, что я не выспалась. Поэтому я приняла еще лекарство и допила остывший чай. К булочкам не притронулась, потому что по-прежнему не испытывала чувства голода.
У меня так всегда — когда я нервничаю, то о еде даже думать не могу. Когда засыпала снова, только и смогла, что отметить то, что кровать со стороны Османа не была ни расстелена, ни смята. А это значило, что мужчина в комнате не появлялся.
На этот раз сон у меня был какой-то необычайно обеспокоенный. Сквозь дымку сознания я чувствовала и понимала, что металась по кровати, что-то мычала и стонала.
Это ненадолго прекратилось, как только я почувствовала, как чьи-то крепкие руки прижали меня к кровати, фиксируя на месте и на лоб опустилось что-то холодное.
 
— Тише, — я распахнула глаза и увидела перед собой мужа. Улыбнулась ему, думая, что мне все это видится, но была очень рада увидеть его в своем сне. Такого обеспокоенного, заботливого, — сейчас тебя осмотрит врач.
Сначала я не поняла почему, но потом оказалось, что у меня поднялась температура.
— Я же просил тебя выпить лекарства, — грозно проговорил Осман, когда температуру далось сбить.
— Я и выпила обезболивающие, — он опять разговаривал со мной как с провинившейся.
— Там были еще и противовоспалительные, — он головой кивнул в сторону подноса, который никто не посмел убрать.
— Зачем? Это же просто ушиб, — да, я их видела, но даже в мыслях не возникло того, что это было на столько важно. У меня же не было ни простуды, ни чего-то еще.
— Лейла, — он чуть ли взвыл, — если ты чего-то не знаешь или не понимаешь, то просто слушай и делай как тебе говорят. Мало того, что тебя снаружи прикончить хотят, так ты и сама в этом готова им помочь…
Чум больше он говорил, тем больше злился. Нервно расхаживал по комнате, бросая в мою сторону злющие взгляды. Хотел что-то сказать, но потом отворачивался в сторону, словно передумал.
— Осман, успокойся, — мне уже стало не по себе от его вида. Я присела на кровати, чувствуя себя явно лучше, но встать и подойти к нему не решалась. Я не боялась того, что мне может быть больно, я опасалась того, что подобное разозлит его еще больше.
— Я успокоюсь тогда, когда ты перестанешь мне приносить одни проблемы, — эти слова уже были сказаны ровным голосом, словно мужчина взял себя в руки. Теперь он опять был похож на человека, которому были чужды эмоции.
— Что это значит? — я почувствовала странное волнения, потому что не знала, как интерпретировать его слова. На что муж только глубоко вздохнул и направился к двери, — ты не останешься со мной?
Подобная меня очень обеспокоила. Он больше не бушевал и внешне не злился, и только ему самому было известно, что творилось там, у него в голове. Что еще он придумал, надумал и собирался сделать.
— Я бы остался, если бы ты предложила мне что-то интересное, — он многозначительно посмотрел в мою сторону, заставляя покраснеть. Его взгляд и плотно сжатая челюсть говорили о многом, — а не только проблемы.
— Извини, — я отвернулась, чтобы он не увидел мои эмоции. Мне опять стало жарко, словно температура поднялась. Но дело было далеко не в этом, а в его взгляде, — но…
— Не проси то, что сама не можешь дать, — он усмехнулся, — или у тебя уже все прошло?
Он прищурился, глядя на меня в упор. И сейчас явно дело было не в моей ноге.
— Нет, но… откуда ты знаешь?
— Знать о здоровье жены — мое дело. Молодой жены, — от его полыхающего яркого взгляда у меня во рту пересохло, — поверь, мне докладывают о каждом твоем вздохе…
  
Глава 10
 
После этого я не видела мужа несколько дней. Первое время надеялась на то, что он придёт меня проведать. Проявит заботу. Но, видимо, у него были более важные дела и более интересное общение.
Я слышала, как приезжали и уезжали машины. Громко хлопали двери и веселые, звонкие голоса. Мужские и женские, — вперемешку. Я предпринимала попытки подойти к окну и посмотреть кто были эти люди, но, как на зло, вид открывался совершенно на другой участок дома.
Выйти из комнаты мне никто не давал.
— Велено находиться внутри, — проговорил один из громил Османа, — вам нужен покой.
Только о каком покое шла речь, если я места себе не находила. Напридумывала разного и уже расписала все в красках. Складывалось впечатление, что меня держали тут словно птичку в клетке. Не выпускали не потому, что это было проявление заботы, а только лишь для того, чтобы я не мешала всеобщему веселью.