Греховная погибель (ЛП)

Каин возглавляет атаку, неуклюжая масса мышц, изогнутые рога, которые тянутся из черепа, и широкие, чёрные крылья, похожие на крылья летучей мыши. Он определённо больше зверь, чем человек и бросается в драку с ужасающим рёвом, от которого сотрясается земля под нами. Он прорывается сквозь демонов, швыряя их, как тряпичные куклы. Меньшие демоны не могут сравниться с его невероятной грубой силой и мастерством, и через несколько секунд уже пытаются убежать от его гнева. Но с Тойолом, идущим прямо за Каином, далеко им не уйти.
Во время одной из наших первых встреч Тойол сказал, что его изобразили в виде гротескного младенца с красными глазами и клыками. Теперь я понимаю, из чего родились эти легенды. Он отвратителен. Жёсткие чёрные волосы на выпуклой голове, болезненно-зелёная кожа и клыки, которые доходят почти до подбородка. Его катаны больше не мечи, а продолжение рук, будто они прикреплены к его пальцам. Хотя он и не превратился в младенца, в красных, горящих глазах скрыто что-то странно детское, как будто в них зажглось озорство.
Я просто почувствовал вкус внутреннего демонического «я» Лилит, когда Сем7ёрка впервые привели меня в свой дом. Но при виде её полного преображения у меня не просто мурашки бегут по спине. Наполовину змея, наполовину человек и совершенно ужасающая, Лилит — богиня всего нечестивого и злобного. И всё же, несмотря на то, что её кости и суставы искривляются самым неестественным образом, в ней есть что-то странно чувственное. Она соблазнительница, королева, окутанная кровью и огнём. Теперь я понимаю, что видела её раньше. Не тогда, когда она прижала Каина к мраморному столу в столовой за то, что оскорбил меня. Фреска, где изображена искра, создавшая человечество. Она была там.
Чтобы не отставать, её напарник и доверенное лицо раздевается, чтобы раскрыть истинное «я», и хотя в крылатом человеке с головой совы определённо есть что-то гротескное, он сохраняет грацию и красоту демона, который мне был небезразличен. Андрас испещрён полосами блестящего золота и бирюзового цвета с крыльями, больше напоминающими ангельские. Мне хватает ума понять, что это иллюзия-фасад, используемый для того, чтобы заманить в ловушку и убить жертву. И хотя он предпочитает питаться человеческой плотью, его голод распространяется на рассеянных меньших демонов, которые пытаются обойти членов Альянса, окружающих их.
Феникс сияет именно так, как я себе представляла. Там, где облик Андраса больше похож на сову, великолепный демон цвета красного дерева обнажает мерцающие огненные крылья. Его лицо напоминает хищную птицу, но в медовых глазах кроется задумчивый блеск, будто человек, которого я знаю, ещё существует внутри. Насилие — это необходимость, хотя у меня такое чувство, что он никогда не наслаждался им, как другие. Но это не мешает ему присоединиться к остальным, поймав добычу в ловушку крыльями. Он тоже был там в самом начале — птица, которая осветила небо пламенем. Когда-то он был ангелом, и его падение с небес подожгло мир.
И последний, но, конечно, не менее важный: Джинн, смертоносно молчаливый убийца, мутирует в разгорающийся чёрный дым и горящие пламенем глаза. Каждый шаг, который он делает навстречу толпе меньших демонов, оставляет за собой след сажи. В кино и на телевидении его изображали как того, кого мы знаем как джинна. Но монстр, медленно крадущийся к нашим врагам — не что иное, как сказка. Он — их худший кошмар.
Сем7ёрка бросается в бой, обезоруживая демонов с экспертной точностью, в то время как остальные смотрят на это с благоговением. На самом деле это детская забава. Не без причины они веками защищали этот мир от зла, и, судя по явному ужасу, отражённому в ониксовых глазах меньших демонов, репутация Сем7ёрки опережает их.
Лилит и Андрас, как всегда, бок о бок, бросаются к группе, направлявшейся к офицерам Альянса. Прежде чем они успевают сделать и два шага, на них набрасывается дуэт светловолосых, сбивая с ног и разрушая человеческие тела. Феникс и Джинн сражаются с толпой, с теми, кто решил напасть на нас, кто находится в центре хаоса и отвлекаемся. Они отрезают их, Феникс катапультирует их обратно взмахом крыльев, в то время как Джинн плюёт пламенем, чтобы спрятать нас в круг. Кости сломаны. Кожа в синяках и крови. Но никто не умер.
 
Мы справились. Мы победили. Когда шансы сложились не в нашу сторону, нам удалось выбраться целыми и невредимыми, при этом спасая человеческие жизни. Но прежде чем мы успеваем произнести хоть слово облегчения, вокруг кружится что-то похожее на вертолёт. Земля дрожит под ногами. И ослепительный свет льётся сверху, как будто небеса разверзлись и пролили на нас святой свет.
Сильный раскат грома, и земля взрывается, посылая пыль и мусор нам в лица. Сем7ёрка бросаются к нам, забыв про добычу, и создают вокруг щит из огня и тьмы. Они опять перекидываются в людей и обнажают оружие, побуждая и нас сделать то же самое. Над нами нависла угроза, и грубая сила и мистические силы не помогут. И, честно говоря, это меня пугает.
Наша первая линия обороны — Сем7ёрка, учитывая, что они лучше обучены. Вторая линия — Николай, Люцифер и Крисиз. А в центре, съёжившись, как хрупкие фарфоровые куклы, стоим Адриэль и я. Нас они сочли самыми слабыми. Или теми, кто больше всего нуждается в защите.
— Что происходит? — резко шепчу я.
Она произносит единственное слово, от которого у меня по спине бегут мурашки.
— Серафимы.
Раздаётся серия звуковых ударов, которые обрушиваются на землю. От первых пяти у меня стучат зубы. От следующих трёх… стучит в голове и звенит в ушах, словно меня ударили кувалдой. Я пытаюсь обхватить голову руками, желая спасти барабанные перепонки, и чувствую, как по шее стекает влага. Я осознаю, что это кровь.
Когда пыль оседает, нас окутывает жуткая тишина… или я оглохла. Но я могу начать различать облики, окружающие нас н расстояния в несколько ярдов. Потрясающе белые крылья, которые почти растягиваются на длину бейсбольного поля, закрывают пути отхода. На это серафимы и надеялись — отвлечь нас демонами, чтобы изолировать. Каждый серафим красивее другого, с длинными волосами, строящимися по спинам волнами, которые, кажется, оживляются призрачным бризом. Их глаза пленительны и ярки, и даже через отутюженные костюмы я вижу накаченные тела. Серафимы великолепны и завораживают больше, чем мне казалось возможным. Глядя на них, у меня буквально болят глаза, и я не знаю, плакать мне или пасть пред ними ниц.
У того, что слева, безупречная кожа цвета слоновой кости и густые каштановые волосы, которые падают на плечи. Я помню его с вечеринки… Того, кто шёл ко мне с выражением любопытства на прекрасном лице. Он склоняет голову набок, будто меня знает, но не может вспомнить откуда. В конце концов, магия Николая, возможно, была сильна, чтобы скрыть мою истинную личность. Хотя это и не оттолкнуло архангела полностью.
Тот, что стоит справа, великолепен, как и ожидалось, но есть одна деталь, которая, безусловно, вводит меня в заблуждение. Это она. Женщина-Серафим. Она такая же статная, как и остальные, и выглядит так, словно может доминировать на любом подиуме Милана. Светлые волосы ниспадают до, дерзко торчащей, груди. Даже приталенный белый костюм делает её знойной и женственной. Черты лица мягкие, идеально ровные. Она — воплощение красоты. Я думала, что Адриэль и Лилит восхитительны, но едва ли могут сравниться с ослепительным существом перед нами.
— Селафиэль, — презрительно шипит Адриэль. Острота этого имени могла резать стекло. Я поворачиваюсь к ней, желая узнать больше информации, но она ничего не предлагает, её внимание сосредоточено на Серафиме, гордо стоящем посередине.
Уриэль.
Бронзовая кожа и добрые карие глаза, какими я его помнила, хотя теперь, когда он раскрыл истинную сущность, стал ещё прекраснее. Я хочу ужаснуться, но остаюсь просто смотреть. Как я могла родиться от чего-то столь неестественно поразительного? Когда я знала его как преподобного, действительно видела в нём себя. Или, может, я всё это вообразила, потому что теперь… теперь он слишком велик для человеческих слов. Ни в одном языке нет термина, определяющего его необъятную красоту. Мрачный смешок на мгновение привлекает моё внимание, когда Люцифер качает головой.