Ш из Б 2 (СИ)

— Да-да, интересно было бы его услышать. Просим, просим! — шутовски зааплодировал Махров. Но экспат решил не реагировать на его подначки. 
— Вам что-то от меня нужно, — уверенно определил он. — А все обвинения — это попытка надавить, заставить оправдываться, почувствовать себя виноватым. Зато потом легче будет какую-нибудь гадость заставить меня сделать, я ведь буду стараться компенсировать причиненные неудобства.
— Что-то не так, — сказал Колобок, доедая Лису. — Махров грустно улыбнулся. — Правда, старею что ли? Надо же, сопливый юнец меня раскусил.
Лейтенант засмеялся. 
— По классике, сразу за перечислением недостатков, полагается похвалить клиента, — заметил он. — Слушайте, может быть, поговорим начистоту?
— Можно, — ответил старик после небольшой паузы. — Вот как обстоят дела на данный момент. Мы проверили твой рассказ, провели расследование и несколько экспериментов. Проход в твое время не найден. Наши специалисты считают, что ты вообще не из нашей линии, а это здорово усложняет дело. 
— Как это понимать? — очумело замотал головой Дивин. Известие о том, что он, возможно, застрял в этом мире навсегда, оглушило его. Да что там, буквально придавило огромной каменной плитой, обрушившейся с неба. — Я что, не вернусь к себе?!
— Давай обойдемся без истерик! — недовольно поморщился Махров. — Сам просил говорить откровенно, а теперь верещишь, будто пальчик занозил. 
— Извините, — выдавил из себя Григорий.
— То-то, — буркнул дед. — На чем я остановился? А, да, соседняя линия. Можешь представить себе время в виде дерева с кучей ветвей и стволов, как книжные тома в гигантской библиотеке или просто вязанку невообразимым образом перекрученных и перепутанных проводов — в принципе, любые модели будут довольно условны и приблизительны. Да и не стоит забивать себе этим ненужным хламом голову. Я сам, если честно, особо не заморачиваюсь теорией, для этого умники с высокими учеными степенями в лабораториях и на кафедрах имеются. Пускай они между собой спорят. Важно, чтобы ты уяснил для себя тот факт, что найти нужную линию практически невозможно. Слишком много самых разных факторов замешано, комбинаций переменных и прочих нюансов. Можно потратить целую жизнь и не добиться никаких результатов. Если бы ты знал характеристики своего переноса, тогда другое дело. Но все произошло спонтанно. И наша служба, уж извини, не располагает возможностью сидеть и перебирать бесчисленные миллиарды вариантов ради твоего благополучия. Представляешь, какие это затраты энергии? А заплатить у тебя нечем. Поэтому рушить утвержденный план работ никто не собирается. 
— Понимаю, — тяжело вздохнул экспат. Его несколько покоробила циничная откровенность офицера службы времени, но, с другой стороны, а на что он рассчитывал: что сотрудники серьезной организации все бросят и побегут вытаскивать его из дерьма, сломя голову, будто местные пионеры? Даже не смешно. Но принять ситуацию все равно оказалось очень непросто. — Выходит, я и правда здесь надолго увяз. 
— Я тебе больше скажу, — согласно кивнул Махров. — Тебя даже в мою эпоху не перебросить. Все по той же причине — слишком высока цена подобного мероприятия. Если бы остались целыми твой корабль и снаряжение, то они вполне компенсировали перенос. Точнее, не сами они, а технологии их изготовления, информационные базы и прочие тому подобные вкусняшки-ништяки. А так, — он развел руками, — уж прости, но даже инопланетная сущность не сыграет в твою пользу. Видывали мы расы и похлеще и давно потеряли интерес к этой стороне процесса.
— Тогда зачем вы все-таки пришли?
— Выпить не хочешь? — предложил Махров и достал из кармана плоскую флягу.
— Нет, спасибо, — отказался Григорий. Он напряженно ждал ответа.
— Как знаешь, — огорченно вздохнул старик и убрал фляжку обратно. — Тогда перейдем к сути. Учитывая все обстоятельства дела, руководство службы решило сделать вид, будто тебя никогда и не было.
— Это как?! — вскинулся Дивин. — Я не понимаю!
— Не нужен ты нам, паря, — горько усмехнулся старик. — Лишние хлопоты никому не интересны. Пара теоретиков загорелась, было, твоей проблемой, кинулись искать ее решение, а им сверху по шапке — на каком основании нарушаете установленный график и используете лабораторные мощности не по назначению? Они и увяли. 
 
— То есть, вы появились, чтобы поставить меня об этом в известность и уйти?
— Да, — очень спокойно ответил Махров. — Разумеется, если мы вдруг случайно все же наткнемся на твой мир и ты к тому времени еще будешь жив, то служба постарается помочь вернуться.
— Что-то не верится в подобную щедрость, — криво улыбнулся экспат. — Император за меня вряд ли заплатит. К тому же, я в этом случае мгновенно стану нежелательным свидетелем, который может рассказать о вашей деятельности.
— Умный мальчик, — благосклонно кивнул Махров. — Но мы обычно после разведки выходим на контакт с главами наиболее могущественных государств. Так работать проще. Налаживаем взаимовыгодный обмен и все довольны. А твое возвращение покажет чистоту наших намерений. То есть, станет лишним козырем на переговорах. Бизнес, сержант Дивайн, только бизнес и ничего личного.
— Сейчас-то мне что делать?
— А что хочешь, — равнодушно ответил старик. — Я ведь сказал, про тебя велено забыть до поры до времени. Если честно, то процент того, что ты и правда нам когда-нибудь понадобишься, ничтожно мал. Поэтому... воюй спокойно, лейтенант! Воюй так, как умеешь, делай, что хочешь. Есть только один запрет: попытаешься выйти на руководство СССР или какой-нибудь другой страны и раскрыть свое истинное лицо, мы тебя сразу же уничтожим. В реальной жизни, знаешь ли, все не так, как в фантастических романах про всяких-разных умников, которые сумели переместиться во времени и толпами рвутся на прием к Сталину, чтобы в обязательном порядке грохнуть Хрущева, перепеть Высоцкого и замастырить командирскую башенку на Т-34. И им это сходит с рук. Не бывает такого. Коррекция времени — дело серьезное, дилетантам в нем нет места. Ну-ну, не делай такую кислую рожу! Жизнь — это уже довольно много.
— «Она дается один раз и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подлое и мелочное прошлое и чтобы умирая смог сказать: вся жизнь и все силы отданы самому прекрасному — борьбе за освобождение человечества», — с горькой иронией процитировал экспат. — Я читал Островского.
— Ага, можно и так, — ухмыльнулся Махров. — Это уже дело вкуса каждого отдельно взятого индивидуума. Но, кстати, если хочешь, я могу немного просветить тебя насчет дальнейшего хода войны и подсказать кое-какие идеи для более успешной борьбы с гитлеровцами. 
— С чего такая щедрость? — подозрительно осведомился Григорий. — У меня ничего нет, заплатить не смогу!
— А, гулять, так гулять! — решительно воскликнул дед. — Считай, что это небольшой комплимент от шеф-повара, ну, то есть, извинение от службы и от меня лично. Ну не люблю я фрицев! — Он особым образом нажал на головку своих наручных часов и из них вырвался луч света, ударил в стену рядом с экспатом и развернулся в прямоугольную картинку. — Пересаживайся ко мне, — хлопнул по кровати рядом с собой Махров. — Отсюда удобнее смотреть. И свет выключи, заодно.
Дивин пару секунд подумал, а потом решительно поднялся. Зрело у него подспудное убеждение, что вредный старикан недоговаривает что-то. С виду вроде бы все, как на ладони — честно и открыто, а вот сидела занозой мыслишка, что имеется в словах Махрова некий изъян. А самое обидное, что дед явно умышленно выстроил весь разговор таким образом, чтобы экспат не мог все хорошенько обдумать. С какой целью? Вариантов тьма. 
Первое, что приходит на ум — это явное несоответствие между первоначальным запретом на вмешательство в ход истории и последующим карт-бланшем как раз на подобные действия. Может быть, плюнуть на последствия и попытаться скрутить его, прижать к стенке, взять за горло и вытрясти информацию? Григорий покосился на сидящего рядом человека.