Закон «Бритвы»

Но я сталкер спокойный и до поры до времени вежливый, посему на вопрос ответил сдержанно:
– Где взял, там уже нету. Если инфа имеется – покупай, предложение щедрое. Если нет – до свидания.
Бармен глубокомысленно шмыгнул обеими дырами на месте носа.
– Че интересует?
– Интересует, где найти сталкера по прозвищу Меченый.
На мгновение в баре повисла гробовая тишина. Даже было слышно, как по стойке к ее краю ковыляет травмированный таракан, шурша по плохо оструганной деревяхе капсулой-оотекой, наполовину вылезшей из-под крыльев.
– Ага, ясно, – наконец пришел в себя бармен, накрывая облезлой лапой артефакт. – Есть такая инфа, договоримся. Но не для всех она. Скажу тихо, на ухо.
И наклонился, положив на стойку брюхо, похожее на сдутый футбольный мяч.
Признаться, звякнула моя чуйка о недобром. Бывает у меня такое, будто внутри струна зазвенела, тонко так, тревожно… Но я прикинул – бармен хоть и крупный тип, однако в случае чего я ему пальцами в гляделки ткну как нефиг делать, благо промахнуться в такие шары – это надо сильно постараться. А от удара в глаза любая паскуда немедленно забывает про все свои подлости и думает лишь о том, как спасти органы зрения. Твари же, что за моей спиной сидели, вроде не дергались, сделав вид, что их происходящее не касается. Это правильно, а то хоть автомат у меня на спине, зато кобура открыта, и выдернуть оттуда «глок» – дело одной секунды.
В общем, облокотился я на стойку, сразу же ощутив, как из пасти бармена пахну́ло жесточайшим смрадом, от которого менее стойкого человека немедленно вывернуло бы наизнанку. Даже у меня желудок нервно дернулся, выплеснув неприятную порцию своего содержимого в пищевод…
Короче, отвлекся я на мгновение, сглатывая неожиданную отрыжку – и лишь краем глаза уловил сбоку стремительное движение. Да уж, не ожидал я, что практически скелет может столь быстро двигаться – небось, за счет сухожилий и отсутствия избыточной массы получил способность стартовать с места на манер ракеты.
Но я б его перехватил ударом берца в душу, а после уже из «глока» доработал, если бы подлый бармен не дернул меня за рукав куртки довольно сильно. Сбил удар, сволочь…
А потом сзади раздался тупой звук резкого и сильного удара, будто прикладом по чьему-то затылку заехали. Я едва успел осознать, что это, скорее всего, по моему́ прилетело. Даже боль не успела прийти, как меня моментально и бесповоротно накрыла темнота.
* * *
Конечно, пройти расстояние от Токио до Киева можно и через страну Токоё – благо ходил, и не раз. Но, с другой стороны, мертвые забирают силы, которые им нужны, чтобы жить своей очень другой жизнью, которую никогда не понять живым. И если правильно не рассчитать эти свои силы, можно остаться в стране Токоё навечно.
Сейчас Виктор не был уверен, что сможет пройти этот путь. Глава клана Ямагути-гуми выбил его из равновесия. Савельев осознавал: когда все мысли там, с дочерью, он слаб – ибо, как бы это жестоко ни звучало, в битве нужно думать о битве, а не о близких. Потом – да, просто необходимо.
Но не до.
И не во время битвы.
Однако Виктор не ощущал равновесия внутри себя, а это значило, что он либо вывалится из страны Токоё полутрупом, выжатым словно лимон, либо вообще не вернется оттуда. Потому он предпочел воспользоваться предложением главы враждебного клана и лететь самолетом.
Само собой, он прошел «зеленым коридором». А когда сотрудник таможни зацепился взглядом за необычную ручную кладь пассажира, Виктор просто мысленно отвел в сторону этот взгляд – и таможенник мгновенно потерял интерес к пассажиру, одетому в свободный черный костюм необычного покроя.
Соседей в самолете Виктор просто усыпил: одному будто случайно дотронулся пальцем до точки на шее, второму пристально посмотрел в глаза, мысленно передав приказ очнуться лишь когда он щелкнет пальцами. И, само собой, коснулся намерением области мозга, отвечающей за память: совершенно ни к чему, чтобы пассажиры потом вспомнили о необычно одетом соседе по бизнес-классу.
 
История повторилась, так как рейс был с пересадкой, вот только энергозатраты по отвлечению внимания людей и работе с их памятью были минимальны в сравнении с физическим переходом через страну мертвых. Искусством сюнкан саймин-дзюцу, мгновенного гипноза, более-менее владеет любой синоби [10] начального уровня. А переход через страну Токоё доступен лишь Мастерам уровня Пустоты…
Из здания аэропорта Борисполь Виктор вышел, когда на часах была половина одиннадцатого ночи. Следовало поторопиться. Он попытался вызвать такси по мобильному – глухо. Случайно ли, нарочно ли, но возле аэропорта свободных машин не оказалось. Плюс связь тупить начала – то вроде есть она, то уже нет. Виктор отошел подальше в темноту, надеясь поймать сигнал – но он, зараза, совсем сдох. Забавно. Что ж теперь, придется до пункта назначения ногами топать на ночь глядя?
Не пришлось.
Таксисты, рыскавшие поблизости, словно пираньи в поисках добычи, на пассажира, копающегося в телефоне, отреагировали сразу. Двое ненавязчиво обступили заокеанского гостя с двух сторон, третий зашел спереди и участливо поинтересовался:
– Куди хочете поихати?
Савельев окинул взглядом троицу крепких парней, отметил еще двоих, словно невзначай наблюдавших за происходящим. И ежу понятно: эти навязчиво-услужливые ребята к официальному такси не имеют никакого отношения. Небось еще в аэропорту «срисовали» одинокого пассажира, прошедшего «зеленым коридором». Наметили добычу, как-то заглушили мобильный сигнал и теперь обрабатывают жертву довольно грубо, давая понять, что деваться некуда. Ну а чего стесняться? На улице темно, полиции не видно. Тот, что спереди, невзначай полу куртки приподнял, продемонстрировав рукоять пистолета.
– Вы уверены? – скучно поинтересовался Виктор.
– Тю, москаль, – скривился тот, что слева. – С Японии. И чого японський москаль в Украини забув?
Троица хором заржала, но это был лишь отвлекающий маневр.
Тот, что стоял слева, выдернул из кармана электрошокер, метя им в шею Виктора – и при этом наверняка думал, что ударил молниеносно.
Что ж, его движение было действительно быстрым – но не для того, кого в Японии прозвали духом провинции Оми.
Савельев резко отклонился, пропуская мимо лица руку с шокером, после чего, сделав шаг назад, просто позволил движению противника продолжиться…
Парень даже не понял, как так получилось, что цель, которую он ясно видел перед собой, вдруг исчезла – и шокер со всей силы врезался в глаз кореша, стоящего справа от «москаля».
Кореш заорал дурниной и, не разобравшись, что почем, ударил ножом, длинной «выкидухой», которую вытащил из кармана. Удар снизу вверх у него был поставлен хорошо, не зря на селе все его звали свиней колоть. Прям в сердце попал, не смотри, что сослепу.
– Ти чого?.. С-сука… – прохрипел ударенный, чувствуя в груди странное стеснение, когда вдохнуть не можешь, только на выдохе слова выходят.
Кореш с шокером не ответил. Хотел – да не получилось. Виктор коротко ткнул его согнутым пальцем в точку нокаута, расположенную под мочкой уха – и парень мешком рухнул на асфальт.
Виктор вздохнул. Люди разочаровывали его все больше и больше. Слишком многие из них считали, что лучше отнять, чем заработать, что лучше обмануть, чем жить с чистой совестью. Сейчас один из таких лежал у его ног, держась за нож в груди и не веря, что это всё. Молодой, здоровый, мать, небось, домой ждет добытчика, или жена, может, и с ребенком. Жил бы по-человечески – дождались бы…
А третий, похоже, вожаком был в группе – ибо имел определенный опыт боевых действий. Все произошло в считаные секунды, но он успел сориентироваться и отскочить назад, одновременно выдергивая пистолет из кобуры скрытого ношения.
И это было зря.
Виктор, в отличие от большинства профессиональных убийц, не любил лишать жизни кого-либо и делал это лишь по необходимости. Но когда в тебя какой-то упырь целится из огнестрела, такая необходимость становится очевидной.