Время собирать камни (СИ)

Андропов хмыкнул, поскольку кроме Добряшова, вряд ли кто осуществил бы этот самоубийственный акт.
— Но главное — это ещё не конец истории, — Виталий Валентинович достал из кармана письмо, и положил его на стол, — вот, полюбуйтесь, сегодня принесли, там оказывается тоже имеются любители пошутить.
Председатель КГБ аккуратно взял в руки вскрытое, проверенное на отсутствие всяких сюрпризов письмо и прочитал кому оно было адресовано: «Ивану Добряшову от ЦРУ», и всего одна строчка на гербовом листе американского ведомства внутри.
— «Благодарим за сотрудничество».
— Представляю лица тех, кто его проверял, — покачал головой Андропов, кладя письмо вместе с конвертом в хрустальную большую пепельницу, стоявшую на столе специально для подобных случаев и поджёг документ. Оба посмотрели, как жёлтое пламя жадно пожирает бумагу.
— Ну так что по остальному Виталий Валентинович?
— Он наконец допечатал на машинке свои мысли по всем выданным нами событиям, и я его сегодня лично усадил на самолёт, отправив в Сочи, — ответил тот, — а то после его похода в американское посольство пришлось увеличить время его нахождения в Москве ещё на пару недель, хотя первоначально мы хотели избавиться от него как можно быстрее.
— Есть что интересное?
— Аналитики пока смотрят, но кое-что да есть. Особенно это касается Афганистана, — кивнул генерал-лейтенант, — очень интересные выкладки по ситуации там накидал Иван, думаю вам стоит их посмотреть Юрий Владимирович.
— Хорошо, завтра после обеда найду для вас время, — согласился председатель КГБ.
* * *
Среди летящих со мной в самолёте, я выделялся, словно белая ворона: лёгкая куртка «Adidas», белое поло, потёртые джинсы и белые же кроссовки, тоже немецкой фирмы. К тому же, вместо огромных чемоданов, как было у всех остальных, более скромно одетых граждан, из всех вещей у меня был только небольшой спортивный рюкзак. На меня конечно косились, недоумевая кто это, но некоторые узнавали, шёпотом на ухо рассказывая остальным.
Так что неудивительно, едва я только первым вышел из аэропорта Адлера, на меня словно на упавшую сторублёвую купюру бросилось сразу с десяток таксистов. Я выбрал самого наглого армянина, поскольку он точно мог знать все злачные места города.
— Санаторий «Светлана», — сказал я, когда он открыв дверь, усадил меня в «Волгу». Едва мы тронулись, как тут же запахло ненавистным бензином, я попросил остановить его и пересел на переднее сиденье.
— Отдыхать к нам или по работе? — начал он тут же разговор, косясь на мой небольшой рюкзак.
— И то, и другое, — я пожал плечами.
— Могу показать, где можно у нас познакомиться с самыми красивыми девушками, — тут же забросил он крючок, — да и в картишки перекинуться.
— Обязательно, но позже, — спокойно ответил я, вызвав у него лёгкий ступор таким необычным ответом.
— Если хотите, я могу вас по городу покатать, покажу самые лучшие места, — наконец он собрался с мыслями.
— Знаете, а давайте, — перешёл я к реализации первой части своего плана, — покажите мне лучшие ваши рестораны, санатории, да и в принципе, чем можно себя развлечь.
Армянин тут же обрадовался и начал трещать без умолку, возя по городу, в котором наступало утро, а людей на тротуарах появлялось всё больше и больше. Когда солнечные лучи стали ощутимо пригревать, я снял с себя куртку.
— Хорошая у вас одежда, явно заграничная, — прервал он поток сознания, — интересует продажа или покупка?
— Давайте закончим с экскурсией, — хмыкнул я, — потом дойдём и до этого.
Почувствовав себя видимо Вергилием, который показывает Данте ад, таксист пару часов возил меня и показывал всё, что знал, явно рассчитывая на хорошие чаевые. Когда он наконец выдохся и сказал, что из основного наверно всё, я попросил его ехать в мой санаторий, и когда мы туда прибыли, протянул ему сотенную купюру. При виде которой у него расширились глаза.
— Запишите номер гражданин, — тут же предложил он, — если хотите хорошего водителя, я всегда буду в вашем распоряжении.
 
Я конечно же записал его, и мы полностью довольные друг другом, расстались.
Пройдя на стойку регистрации, я увидел там скучающую женщину-администратора, которая ответила на мой вопрос о заселении, чтобы я подождал десяти часов. Я молча достал десять рублей, положил их на стойку и спросил, не сможет ли она показать мне лучший их номер. Настроение у неё резко пошло вверх, деньги моментально исчезли в её руке. Бросив свой пост, она, сняв с доски позади себя три ключа с прикреплёнными к ним большими деревянными кругляшами из дерева, на которых были выжжены цифры, повела меня к лифту.
— Вы откуда к нам? — неискренне улыбнулась она, явно стараясь мне угодить.
— Из Москвы, — я ответил ей тем же, — решил, что пора посмотреть ваш гостеприимный город, а то всё работа, да работа.
— Ах, как я вас понимаю, — закивала она, — сама живу здесь всю жизнь, а на море, до которого сто метров никак не могу добраться.
Под её стенания мы и обошли номера, которые лучшими можно было назвать с огромной натяжкой. Хотя возможно по советским меркам наверно так и было, поэтому я взял тот, что был хотя бы с видом на море, и доплатил за его бронирование сто рублей, сам же он мне обошёлся на месяц ещё в триста. Я специально снял на такой длительный срок, чтобы запомниться администратору, которая была теперь по-настоящему счастлива от такого постояльца, видимо часть из отданной мной суммы отойдёт ей.
— Наш пляж «Жемчужина» считается лучшим в Сочи, — напоследок сказала она, — у нас в основном живут приличные люди, но на пляже лучше не садитесь играть в карты.
— Что так? — деланно удивился я.
— Сама я не видела, но говорят, там крутятся разные несознательные личности, мешают отдыху гражданам, — увильнула она от прямого ответа.
— Спасибо вам…, — я сделал паузу.
— Нина Андреевна, — правильно она поняла мою заминку.
— Спасибо вам Нина Андреевна, — я достал ещё десять рублей и протянул ей, — а еда тут общая или можно устроить отдельный столик, для приличной публики?
— Ой, — улыбка её стала ещё шире, — я попробую зарезервировать персональный столик, только боюсь парни, работающие в ресторане при гостинице, могут мне и отказать.
— Я всё прекрасно понимаю Нина Андреевна, — улыбнулся я ей, — узнайте пожалуйста у них в какую цену мне обойдётся их согласие, и что более важно, лучшая еда.
— Через час откроется ресторан, и я вернусь к вам с ответом, — женщина тепло мне улыбнулась и вышла из номера.
— «Ну вот, хоть Сочи ничуть не изменился, — я прямо в одежде упал на двухспальную кровать в номере, — только приехал и уже все разводят на деньги лоха, всё, как и в моё время».
Администратор пришла ко мне и правда через час, аккуратно постучав, а зайдя после разрешения тихо сказала, что за сто рублей мне обеспечат резерв любого столика, кроме уже занятых другими такими же культурными постояльцами, за двести я смогу питаться по отдельному меню, за триста же смогу сам заказывать заранее то, что хочу. Повар приготовит мне требуемое, главное, чтобы я позвонил на кухню и сказал об этом хотя бы за час до того, как буду спускаться в ресторан.
Я достал кожаный кошелёк, при виде наличности в котором у неё расширились глаза и отсчитал оттуда пятьсот рублей.
— Предупредите парней, что если я буду разочарован кухней, то могу позвонить своему руководству в Москву, — протянул я ей пять сотенных бумажек, — не думаю, что скандалы кому-то из нас нужны. Правда ведь?
— Какие скандалы! — всплеснула она руками, когда деньги из моих рук снова пропали, — всё будет по высшему разряду, не волнуйтесь у нас сейчас отдыхают генералы, известные певцы и музыканты, ни от кого не было жалоб на плохое обслуживание или еду.
— Ну вот и отлично Нина Андреевна, — улыбнулся я, — но мои слова в ресторан передайте.