Сотворение любви
— Нет, не совсем. Но я стараюсь! — осторожно ответила девушка. — Овощей у меня хватает, есть яйца и молоко, так что можно делать сыр и свое масло. Иногда приходится покупать уголь для печки и корм для цыплят. А еще все для грузовичка, в основном — бензин…
— Ну, это когда пикап в порядке, — вставил Крис.
— Разумеется! — Тиффани взяла стакан с водой и немного отпила, чтобы смягчить саднящее горло.
— Хорошо жить такой жизнью?
— Хорошо? Ну… ну… конечно, хорошо! — Ей нелегко было сразу найти ответ. — Она приносит большое удовлетворение, вознаграждая ощущением, что ты способна добросовестно справляться со всеми своими незатейливыми делами. Так мне проще. И сама жизнь уже не кажется такой сложной.
— А до этого она была сложной?
Тиффани увидела, что устремленные на нее глаза чуть потемнели. Она облизала вдруг пересохшие губы и довольно долго молчала, потом согласно кивнула.
— Да, сложной.
Ну что, будет спрашивать дальше? Ей так не хотелось, чтобы это напряжение продолжалось. Крис тихо проговорил:
— Должно быть, очень нелегко жить все время в работе, добывая себе хлеб насущный. Жизнь перестала быть сложной, а живется трудно, да?
— Вначале мне, наверное, и правда было трудно, — задумчиво произнесла девушка. — Даже толком не знала, как к чему подступиться. Просто мне пришло в голову, что именно так и следует жить. Я прочла пару книг и пришла к выводу, что этих сведений мне на первое время хватит. Конечно, я завысила свои способности и возможности, — мягко улыбнулась она. — Но постепенно научилась жить, довольствуясь малым.
— И ниоткуда никакой помощи?
Тиффани нахмурила лоб.
— Какой помощи?
Крис повел плечами.
— Вы ведь не работаете, жить практически не на что. По моему мнению, если бы вы обратились в отдел соцобеспечения, это бы вреда не принесло.
— О, нет… не стоит… я так не думаю.
— Но вы хоть пробовали туда обратиться? Возможно, больших денег оттуда не будет, но что-то наверняка дадут. Даже если этого хватит на обустройство более или менее нормальной ванной комнаты вместо этого вашего допотопного сооружения, уже хорошо. Скажите честно, вы пробовали к ним обращаться или нет?
— Нет… не пробовала.
— Не пробовали! — разозлился он.
— Послушайте! Ну, вы-то что кипятитесь? Давайте не будем больше обсуждать эту тему, — нахмурившись, попросила девушка.
— Если вы нервничаете и не решаетесь идти туда одна, я бы охотно пошел с вами…
— Дело вовсе не в том! Пожалуйста, очень прошу, не будем больше об этом говорить, хорошо? — Она отодвинула тарелку и встала из-за стола. — Не будем. Спасибо за вкусную еду. А теперь, я считаю, мне и впрямь пора возвращаться домой. — Только бы не смотреть в его сторону, не замечать горящих глаз, которые видели ее насквозь. — Скоро надо будет снова кормить животных.
— Я их уже устроил на ночь, так что спешить вам незачем. А кроме того, — заметил он, ухмыльнувшись, — вы еще не кончили трапезу.
— Мне не хочется есть! — Тиффани в очередной раз вознамерилась восстать против этого самоуверенного человека, который все время выводит ее из равновесия то словами, то… взглядами, то… прикосновениями. И вдруг, к своему огромному удивлению, она осознала, что никакой ненависти к нему не испытывает. Наверное, это какое-то другое чувство, но уж не ненависть и даже не злость…
— Тиффани! — Крис встал из-за стола. — Честное слово, у вас нет никаких причин так себя вести. — Он положил ей на щеку свою большую загорелую ладонь и поглубже заглянул в голубовато-зеленые глаза. — Если вы не хотите на эту тему говорить, мне все равно.
— Правда?
— Разумеется.
— А если мне не все равно? — еле слышно произнесла она, с трудом сдерживая слезы.
— Мы сейчас говорим о том, что вам следует обратиться в отдел соцобеспечения? Или о чем-то другом? — Голос Криса звучал глубоко и завораживающе, а темные глаза почернели и глядели напряженно.
На ресницах у девушки заблестели капельки слез. Она подняла лицо.
— О чем-то… другом.
— Я весь внимание.
В комнате тихо. Так тихо, что можно расслышать успокаивающий плеск волн, разбивающихся о далекий берег. Тиффани была в смятении. Совершенно неожиданно для себя самой ей захотелось все ему рассказать, захотелось сбросить со своих плеч все ужасы прошлого. И этот внезапный порыв оказался неодолимым.
— Знаете… это меня очень расстраивает, — смущенно начала она, созерцая из окна бескрайнее море. У нее не было сил прямо взглянуть в такое властное и такое притягивающее к себе мужское лицо. Тиффани боялась, что еще минута — и она покажется молодому человеку просто дурочкой. — Я никогда никому про себя не рассказывала. Боюсь показаться вам совсем глупой…
— Да перестаньте! Не стесняйтесь! Говорите же…
— Понимаете, у меня никогда не было близких. — Как трудно ей дается подобие внешнего спокойствия, а хотелось говорить небрежным тоном, будто речь о самых обычных вещах. — Мама умерла, когда я была совсем маленькой. И никаких близких родственников… Только две старые тетушки… да и те… вряд ли чем-то могли всерьез помочь… — Тиффани вздохнула и на сей раз открыто взглянула на Криса, который, не мигая, так внимательно смотрел на нее, что ей пришлось отвести взгляд. — У вас есть кто-нибудь… из близких?
— Сестра, она в Канаде. Больше никого.
— Вы с ней видитесь?
— Уже давно не видел. — Голос его звучал глубоко и спокойно. Как бы ей хотелось быть такой же спокойной!
— А надо бы! — с укором проговорила она. — Родная кровь многое значит! Правда, это начинаешь понимать, когда все скверно, а обратиться абсолютно не к кому.
— И что же такого скверного случилось с вами? — мягко прозвучал вопрос. Девушка покачала головой и плотно сжала губы, глаза снова наполнились слезами. — Расскажите мне, Тиффани, расскажите все, надо же когда-то выговориться. По крайней мере, попробуйте!
— Не получается! — Едва сдерживаемые рыдания рвались наружу. — Я думала, что сумею вам все рассказать, но нет, слишком трудно. Понимаете… — она запнулась, — большое вам спасибо за вашу заботу, но пора домой!
— Тиффани! — Крис остановил ее и попытался снова усадить на стул. — Расскажите мне все, прошу вас.
— Не могу! — Девушка яростно трясла головой, слезы катились по щекам. — Вы ничего не поймете!
— Возможно! Но помогите же мне вас понять! — Мощная мужская фигура полностью загородила ей путь. — Ради всего святого! Так больше не может продолжаться! Посмотрите на себя — вы в ужасном состоянии!
— Я поправлюсь!
— Как же! Черта с два вы поправитесь! — Крис нежно обнял девушку и подвел ее к окну. — Тиффани, мне очень хочется вам помочь! — Руки Криса, сжимавшие ее плечи, расслабились, пальцы перебирали длинные золотистые локоны. — Позвольте мне вам помочь.
Девушка закрыла глаза, стараясь сдерживать рыдания.
— Я… я так… несчастна! — вырвалось сквозь слезы признание.
— Нет у вас оснований чувствовать себя несчастной!
Голос у Криса вдруг охрип, стал совсем низким. Даже в его звуке, интонациях угадывалась невероятная сила.
— Абсолютно никаких оснований!..
Губы Криса сомкнулись на ее губах в долгом, сказочно прекрасном поцелуе. Тиффани закрыла глаза и попробовала преодолеть волну тепла и томления, захлестнувшую ее. Вот бы сейчас, преодолев сомнения, взять да и обвить руками широкие плечи молодого человека. Ей так хотелось полностью покориться его властному, сильному телу. Но разум противился душевному порыву.
И былые терзания вернулись, будто не покидали ни на минуту! Нет, нельзя допустить, чтобы это случилось снова… Она не должна… Крис, возможно, и вправду хотел хоть на время уменьшить ее страдания, но его благое стремление все равно ничего не решит. Потом, когда наваждение кончится, — кому и знать, как не ей? — опять придется остаться в одиночестве, а Кристофера Уолленджера в ее жизни уже не будет…
Поцелуй стал еще крепче. Девушка почувствовала, как напрягается тело Криса, как давят на нее мускулистые мужские бедра. А пальцы его двигались так медленно! О Боже, какие же они нежные! Руки с неспешной легкостью добрались до пояса халата и стали осторожно его развязывать. Губы по-прежнему ласкали ее рот. Будто окаменев и поначалу холодно воспринимая его прикосновения, она стала, к своему огромному удивлению, отвечать на чувственную игру его языка, и вдруг почувствовала, что руки ее сами по себе сжимают плечи Криса все плотнее, все сильнее.