Крепость на дюнах (СИ)
Масла в огонь взаимной ненависти подливала проводимая органами НКВД депортация представителей буржуазных слоев, и многочисленные аресты бывших представителей власти. Они ведь представляли вполне серьезную угрозу, все эти бывшие депутаты сейма, уволенные по недоверию офицеры и полицейские, а также многочисленные владельцы заводов, мастерских, магазинов, ресторанов и прочих заведений, у которых фактически отобрали имущество в ходе национализации. Везде началась пока еле видимая вялотекущая гражданская война, последние дни ползли устойчивые слухи, что не пройдет и недели, как германские войска придут «освобождать латышей от ненавистных им жидо-большевицких порядков».
Правда, большая часть населения, пусть и недолюбливая новые коммунистические порядки, возможному приходу германцев отнюдь не радовалась — латыши с молоком матери впитали в себя ненависть к остзейским немцам, тем помещикам, что еще совсем недавно являлись владельцами земли. И лишь полгода тому назад отправились в «фатерланд», высланные «советами», которые заключили соглашение с Берлином.
Да и как прикажите любить местным жителям потомков крестоносцев, псов-рыцарей, что «огнем и мечом» прошлись по этим землям шестьсот лет тому назад, насильственно «крестя» непокорных ливов. Века взаимной ненависти играли свою роль, а потому русских здесь недолюбливали гораздо меньше, все же больше трехсот лет прошло, когда царь Петр присоединил прибалтийские земли к Российской империи.
Привычно как-то — давние соседи, да и в буржуазной Латвии русских было чуть ли не четверть населения, а в той же Эстонии десятая часть — и это только те, кому в годы революции дали гражданство. Да в той же Либаве больше трети рабочих являлись русскими по национальности, а могло быть гораздо больше — ведь до революции вдвое больше насчитывалось жителей. Многие из них в мировую войну были эвакуированы на восток, и обратно уже не вернулись…
— Для ведения работ в городе я выделю от полков по одному батальону неполного состава, — Дедаев обвел собравшихся взглядом — те в полной мере оценили его слова. — К сожалению, дивизия не укомплектована по штату, и в течение десяти дней, до 25 июня, мы должны сформировать артиллерийско-пулеметный батальон с артбатареей специально для укрепрайона. Пополнение для возмещения убыли получим только в июле, и до этого времени должны обходиться собственными силами и средствами, которые нужно нам всем срочно изыскать.
— В городе, насколько я знаю, — негромко произнес Николаев, — был подготовлен батальон Рабочей гвардии, бойцы которого прошли должную военную подготовку, преданные советской власти товарищи. Их можно призвать на десятидневные сборы.
— Батальон распущен — приказ о том пришел из Риги три дня тому назад, — первый секретарь горкома Бука говорил с ощутимым акцентом. — Но думаю, что собрать бойцов не сложно. Обмундирование их на складе НКВД лежит, а временный призыв четырех сотен людей не станет ущербом для города, где трудятся более двадцати тысяч рабочих и служащих. Зарплата для бойцов будет сохранена, и выплачена в должном объеме.
— Да, это так, мы имеем возможности, — добавил Зарс, — и право произвести расчеты. Что касается материалов, то можно немедленно начать заготовку леса, собрав крестьян с подводами по уезду. Пяти дней достаточно, товарищ дивизионный комиссар?
— Вполне, — отозвался Николаев, подумал немного, твердым тоном сказал. — Производить необходимую вырубку нужно на восточной стороне озер и перед «Черной речкой». Подходы к укреплениям должны быть открыты, чтобы не дать противнику подойти незамеченным и сосредоточить силы. Нужны бревна для блиндажей и дзотов, доски для стенок и настилов траншей и окопов, тут везде песок, крепить надобно. Скобы нужны, гвозди, да тот же шанцевый инструмент, особенно лопаты.
— Лесопилки у нас есть, — сказал Бука, — доски заготовим. Лопаты соберем у крестьян, по одной от двора, с работниками от каждого хутора. Пять дней это немного — до воскресенья управитесь?
— Да, если будут землекопы и материалы с инструментом.
— Хорошо, сегодня же начнем сбор всего необходимого. Но за железо нужно будет произвести расчет — оно на балансе, выдадим скобы и гвозди. Арматуру, если потребуются бетонные работы. Завод «Сарканайс металургс» даст все необходимое — но нужна оплата.
— К следующему понедельнику расчет будет сделан. Пусть наши финансисты совместно подготовят необходимые накладные, — не моргнув глазом, уверенно произнес Николаев. Николай Алексеевич мысленно одобрил его слова. Война грянет в воскресенье, в чем генерал был уверен почти полностью, так что никакие расчеты произведены уже не будут. А если не начнется (что было бы во благо), то округ выделит необходимые средства, они не такие уж большие будут.
— Хорошо, товарищ комиссар, необходимые распоряжение мы немедленно отдадим, завтра можно будет приступать к необходимым работам. Укрепления надо возводить, раз есть приказ. Если потребуется отремонтировать военную технику, то мы поможем — необходимые мощности у нас имеются, как и квалифицированные работники.
Бука в очередной раз написал карандашом на лежащем перед ним листке бумаги несколько строчек. В том, что все будет выполнено в срок и в надлежащем виде Дедаев не сомневался, оба секретаря были людьми долга и дела. Народ они наберут, распущенный батальон Рабочей гвардии соберут — тут генерал не сомневался.
— Только все работы необходимо согласовать с товарищем Клевенским, он начальник военно-морской базы и ему подчиняется порт с мастерскими. Хотя вы, товарищ генерал, начальник гарнизона.
— Мы немедленно отправимся к нему, он нас ждет через полчаса. Там и согласуем все необходимые мероприятия и немедленно поставим вас в известность, — Дедаев поднялся со стула одновременно с Николаевым, вместе с ними встали оба латыша. Обменявшись на прощание крепкими рукопожатиями, военные вышли из кабинета.
— У Клевенского своеобразный характер, я с ним общался, — негромко произнес Дедаев, пока они шли по коридору.
— Пусть даже скверный, — отозвался Серафим Петрович, и добавил, без особой уверенности в голосе. — Но дело уже не терпит. Нужно как-то договариваться, причем немедленно…
Либава, «Военный городок»
Комендант 41-го укрепрайона
дивизионный комиссар Николаев
— Я неоднократно настаивал на взаимодействии флота и армии в организации обороны Либавы. Но те же совместные артиллерийские учения были проигнорированы командованием либо дивизии, или 27-й армией, хотя были заранее расписаны в плане.
Начальник ВМБ говорил напористо, его лицо немного покраснело — было видно, что он радеет за дело, но сложившееся с самого начала личностное недопонимание приобрело негативный характер. Ситуацию нужно было немедленно исправлять, однако как только Николаев собрался заговорить, как сидевший рядом с ним полковник с эмблемой танка на петлицах негромко заговорил, его слова дышали тревогой.
— Только что я получил приказ командования поднять завтра свою 23-ю дивизию по боевой тревоге, но саму тревогу как таковую по 23-й танковой дивизии не объявлять. И до ночи на 19 июня покинуть Либаву, необходимо вывести части в установленное место. Приказано поднять весь личный состав, отозвать людей из командировок. В местах постоянной дислокации оставить мобилизационные пункты с небольшим числом танкистов и всю неисправную или находящуюся в списках на списание бронетехнику.
Большего полковник Орленко сказать не мог, все собравшиеся были люди военные и прекрасно понимали ситуацию — командир 23-й танковой дивизии и так сказал чуть больше, чем следовало.
— Ваши танковые полки дислоцированы восточнее города, по железной дороге на Приекуле, — негромко произнес Николаев, — а мобпункты крайне немногочисленны. Не будет ли лучше перенести их в Либаву, свести в более крупное подразделение и попытаться здесь, используя оборудованные мастерские, отремонтировать технику?
— «Айзсарги» зашевелились, возможны нападения на малочисленные подразделения или одиночных красноармейцев. Не исключаю и проведение диверсий, — негромко сказал майор с зелеными петлицами на гимнастерке — начальник 12-го пограничного отряда, штаб которого с 4-й комендатурой и КПП «Либава» находился в городе.