Мое темное желание (ЛП)

Рот Фэрроу дернулся, но она не засмеялась.
— Да ладно, — фыркнул я. — Ты чуть не рассмеялась.
— Я также чуть не кончила, когда в семнадцать лет занималась сексом с Пак Ву Бином на крыше небоскреба его отца. Но не кончила. Почти — это главное слово, Зак.
Я не знал, кто такой Пак Ву Бин.
Я просто знал, что он ходячий мертвец.
— Смейся. — Приказ прозвучал придушенным шепотом.
— Заставь меня, — прохрипела она, выпячивая грудь так, что она почти касалась моего частично обнаженного торса.
У меня не было выбора.
Пришлось пустить в ход большие пушки.
Вздохнув, я повернулся к ящику, открыл его, пролистал несколько фотоальбомов и вытащил нужный. Я вынул фотографию из ящика и вернулся к Фэрроу.
Протянув ей фотографию, я покрутил ее за кончик, как будто она вызывала у меня отвращение (так оно и было). Она осторожно взяла его за край, стараясь не касаться меня.
— Я проиграл пари только один раз. — Я застегнул последнюю пуговицу на рубашке, прочистив горло. — Оливер и Ромео заставили меня одеться в латекс с ног до головы.
Розовый латекс.
Мои глаза впились в ее лицо.
— Боже, Зак. — Ее губы расплылись в самой большой улыбке, которую я когда-либо видел. — Штаны без задницы.
— Сувенир после получения Олли высшего образования. Он вернулся из Европы с убеждением, что брюки — это заговор против задниц повсюду.
Из ее уст полился смех. Он ударил меня прямо в грудь. Снова. Как укол адреналина прямо в сердце.
Я почувствовал, как оно работает. Бьется. Перекачивает кровь. Бьется о мою грудину.
Черт, это вызывало привыкание.
Она вызывала привыкание.
Ее смех утих, и она уставилась на меня из-под длинных ресниц.
— Счастлив?
— Настолько, насколько это возможно, — признал я. — Дело в том…
Я поднял руку и большим пальцем смахнул прядь волос с ее глаза. Волосы — это мертвые клетки. Не плоть. Мне легче с ними справиться.
И все же мы оба перестали дышать.
Наши взгляды столкнулись. Держались. Поддались неослабевающему трансу.
— Теперь ты моя, Фэрроу. Защищать, развращать, губить. Я никому не позволю обращаться с тобой плохо. И уж тем более Бретту.
Она с трудом сглотнула.
— Что ты хочешь взамен?
Все, подумал я. Я хочу получить все, что ты можешь дать, и даже больше. Каждый дюйм тебя. Каждая улыбка. Каждый смех. Каждый вздох. Каждое прикосновение.
Впервые в жизни я жаждал не просто существовать.
Я хотел по-настоящему почувствовать себя.
Я проигнорировал ее вопрос.
— Ты должна переехать сюда. Забудь о том, чтобы оставаться в своем доме и защищать дело. Под моей охраной у тебя будет все. Дом. Компания. Памятные вещи — кроме кулона. Если хочешь, я сошью для тебя красивое пальто из кожи Веры и твоих сводных сестер.
Ее груди вздымались и опускались, полные и чувствительные, просящие прикосновения. Вершины сосков проступали сквозь дешевую ткань.
— Нет, спасибо.
— Если понадобится, я выкуплю у нее дом, — уточнил я.
— Я понимаю, Зак. Ты бросаешь деньги на проблемы, и они исчезают. Я не одна из них. Купить мою привязанность не получится. Тебе придется ее заслужить.
Мне захотелось рассмеяться.
Я столько всего заработал за столь короткий срок своей жизни. Из всех испытаний, несомненно, это было то, с которым я был полностью готов справиться.
— Мне очень жаль. — Я провел большим пальцем по ее щеке, стирая каплю крови Бретта. Ее глаза заблестели, когда наша кожа соприкоснулась. У меня по позвоночнику пробежала дрожь — непроизвольная реакция, как при звуке вилки, которой проводят по тарелке. — Это правда.
— За что? — Она едва дышала.
— За то, что втянул тебя в свой личный ад. — Я провел большим пальцем по ее щеке. — Ты собираешься исправить меня, Фэрроу… Чтобы я мог стать чьим-то другим.
  
26
 
ФЭРРОУ
Я вывернулась из объятий Зака и быстрым шагом вышла из его шкафа, словно моя задница горела.
 
Я никогда не отличалась храбростью, но слушать, как мой горячий, как Аид, босс рассказывает, что планирует вытрясти из меня все мозги, чтобы преодолеть какую-то загадочную травму и быть с кем-то еще, было выше моих сил.
Какого черта?
Я имею в виду, серьезно, что за чертовщина?
Хуже всего было то, что мои бедра были липкими, по ним текли капли желания. Мое лицо раскраснелось и пылало. Моя кожа напряглась, покалывала и умоляла прикоснуться к ней.
Пустота.
Я чувствовала себя пустой, как никто другой.
Опираясь рукой о стену коридора, я изо всех сил старалась идти прямо. Мой желудок опустился, когда подушечка его пальца коснулась моей щеки, и это пустое, теплое чувство засело в моей душе, умоляя развязать узлы.
Мне нужна была разрядка.
Сейчас.
Ошеломленная, я потянулась к ближайшей двери, толкнула ее и, спотыкаясь, вошла внутрь. Прижавшись спиной к прохладному дереву, я закрыла глаза.
Я попыталась отрегулировать дыхание.
Элегантный аромат свечей "Кристиан Диор" и общая чистота укололи мне нос.
Сосредоточься, Фэр.
Мои веки дрогнули и открылись. Я осмотрела окружающее пространство и поняла, что попала в художественную библиотеку Зака.
В отличие от кабинета, здесь предметы искусства украшали каждый дюйм кленовых полок от стены до стены и от пола до потолка. Скульптуры, картины, старинные украшения и первые издания.
К сожалению, ни скульптура Бранкузи, ни первое издание "Алисы в стране чудес" в твердом переплете не остановили мое предательское тело от бунта.
Мой нелояльный клитор пульсировал, требуя, чтобы его трогали, дергали и массировали.
С меня было достаточно.
Ты должна позаботиться об этом до того, как вернешься на работу.
Я повернула замок, трижды покачала его, чтобы перепроверить, и зашаркала в дальний угол библиотеки, торопясь к тому, что между ног у меня было мокро от трусиков.
Может быть, мне стоило расстроиться из-за того, что я осквернила антикварную библиотеку Зака, но, возможно, ему не стоило косвенно называть мою киску своим лекарством.
Полки загремели позади меня, когда я прижалась к ним спиной, опрокинув рукописный учебник эпохи Возрождения, выпущенный ограниченным тиражом.
Я опустилась на ковер, пульс застучал в ушах.
Последний шанс остановить это безумие, Фэр.
Слишком поздно.
Мои колени сами собой подкосились.
Крошечные капельки крови усеяли мои бедра, словно веснушки. Наверное, мне следовало больше беспокоиться о том, что я заварила эту кашу с Бреттами.
Внизу могла быть даже полиция.
Но это было не так.
Пульс гудел внутри меня, когда я потянулась между ног и, отодвинув хлопковые трусики, погрузила пальцы внутрь себя.
Обычно я сразу берусь за клитор, но никогда в жизни я не чувствовала себя такой пустой. Оба пальца, которые я просунула внутрь, не встретили никакого сопротивления, когда они вонзились в мою мокрую киску.
Боже, одними пальцами не обойтись.
Я покачала головой. Отчаянные слезы застилали уголки моих глаз. Я осмотрела окружающее пространство и остановилась на толстом портсигаре.
Подкатившись к столу, я схватила его и поползла на место, засовывая в себя, а затем начала массировать клитор.
Меня пронзила дрожь. Я чувствовала себя наполненной, заряженной, жаждущей сгореть. Это было бессмысленно. Портсигар был металлическим. Ледяной на ощупь.
И все еще.
Неподвижным.
Может быть, потому что это был портсигар Зака. В библиотеке Зака. В особняке Зака. Но я чувствовала его вокруг себя, он висел надо мной, шептал мне на ухо всякие гадости.
Боль между ног усилилась. Я знала, что все, что здесь происходит, никогда не сравнится с тем, чего я действительно хочу.
Зак. Прижимает меня к доске для игры в го.
Я распростерлась на ней, камни впиваются в мою спину, впиваются в чувствительную кожу, а он проводит ртом по моему телу, его голова исчезает между бедер.