Мое темное желание (ЛП)

Мой член упирался в брюки, а изо рта текло. Я представил, как наклоняюсь и пробую на вкус ее восхитительную, мокрую киску.
Я жадно откусил от манго. Сок потек по моему подбородку. Фруктовый аромат заполнил мои ноздри, пока я пробовал ее на вкус. Сладкий и землистый.
Идеально, идеально, идеально.
Из моего горла вырвалось рычание, и я стал есть манго, все быстрее и быстрее, представляя себе, как я съедаю ее.
Я стоял, упираясь членом в шкаф и наслаждаясь трением, и, пока ел, выл, как собака, на собственной кухне.
Без нее я потерял рассудок, достоинство, контроль над реальностью.
— Осьми.
Я выдолбил манго и кончил в собственные штаны. Молочная, горячая сперма хлынула в ткань, не желая заканчиваться.
Я выбросил мякоть манго в раковину и в разочаровании уронил голову на плечи. Все мое тело билось в конвульсиях, содрогаясь, как при сильной абстиненции.
Я не мог больше ни минуты без нее.
К черту.
Я вытащил телефон и нажал вызов на первой кнопке быстрого набора.
И тут же повесил трубку, не дождавшись звонка, потому что я был официально, полностью и окончательно выбит из колеи.
Жалкий и обреченный, я повторял этот процесс снова и снова.
Звонок.
Конец.
Зеленый.
Красный.
Обжора, жаждущий наказания.
Я хотел ее прикосновений.
Я. Хотел. Ее. Прикосновения.
Сперма испачкала мои брюки Kiton и прилипла к коже. Непричесанные пряди волос прилипли к вискам. Я уже несколько дней не приводил себя в порядок.
Я поднял голову и уставился на свое отражение в блестящей раковине, не узнавая себя.
По щекам поползли капельки пота. Красный румянец растянулся от лба до подбородка и от уха до уха.
Я включил кран и опустил лицо под струю, издав страдальческий рев.
Когда я поднял голову, мама смотрела на меня с другого берега острова, доставая забытую сумочку.
Она прижала ее к груди, и ее голос стал тихим.
— Ты болен, Закари?
Я не болен, — с досадой подумал я. Просто я влюблен.
  
80
 
ЗАК
ОСТАЛОСЬ 17 ДНЕЙ
— Здравствуйте, вы позвонили Эйлин Янг. Я либо на связи, либо нахожусь вне своего рабочего места. Пожалуйста, оставьте свое имя, номер и краткое сообщение, и я перезвоню вам как можно скорее. Спасибо.
— Это твой бывший жених звонит в тысячный раз. Ты бы поняла, что мы перешли на территорию бывших, если бы… не знаю… взяла чертову трубку, ответила на электронную почту и сообщение или даже — я знаю, что это дикое предложение — не простояла бы со мной пять гребаных часов в холле Grand Regent. Как видишь, нам крайне важно поговорить с глазу на глаз, чтобы подтвердить, что ты понимаешь, что наши отношения официально прекращены. Если ты захочешь обосрать меня в ближайшее время, я буду ждать, делая все возможное, чтобы не разрушить в процессе каждый кусочек твоей слишком привилегированной жизни. Скоро поговорим.
  
81
 
ЗАК
ОСТАЛОСЬ 13 ДНЕЙ
Когда речь заходила о моей будущей кончине, я всегда задавался вопросом, когда это произойдет.
Не "если".
Не как.
Но когда.
Это казалось неизбежным.
В апреле мне исполнится тридцать четыре года — столько же было отцу, когда он ушел из жизни. Как он — больше, чем жизнь, опора общества, мой кумир — мог пережить меня?
Ответ — невозможно.
И поэтому я больше не пытался притворяться добропорядочным гражданином общества. Или даже участником цивилизации.
Я поддался своей гибели, перебегая из ресторана в ресторан, из гостиницы в гостиницу, выслеживая измучившую меня Эйлин Янг.
Проблема была в том, что я ничего о ней не знал. Не знал о ее предпочтениях и антипатиях. Где она пьет кофе и как проводит время.
 
Все, что я знал, — это то, что она действительно взяла академический отпуск и свалила в неизвестность.
Я взломал все, что мог.
Ее кредитные карты — неиспользованные.
Аккаунты в социальных сетях — заброшенные.
Электронные письма — все отвечены, кроме моего.
Том откинулся на моем диване, закинув ноги на подлокотник.
— Она не в сети.
— Тебя это забавляет?
Он подбросил вверх шарик от стресса и поймал его.
— Ты вообще Закари Сан?
Костяшки пальцев коснулись моей челюсти, где на четверть дюйма росли волосы.
— У меня перерыв между бритьем.
— То, что у тебя между ними, — это кризис среднего возраста. — Он позволил мячу скатиться на ковер. — Какого хрена, чувак?
Действительно, какого хрена.
Шесть дней назад я отказался от нормальной жизни, отменив все планы, встречи и совещания. Не говоря уже об Оливере и Ромео, которых я избегал как чумы.
Я проводил дни, глядя в окно, надеясь мельком увидеть Фэрроу в ее Prius. (Это случилось однажды. Я не видел ее лица, но знал эту задницу как свои пять пальцев.)
По ночам я бродил по коридорам своего особняка, отчаянно пытаясь уловить ее запах, который все еще витал в воздухе.
А в промежутках я преследовал свою будущую бывшую невесту, как помешанный, отчаянно пытаясь положить конец этому безумию.
Хватит.
Я выстрелил вверх.
Том вскочил на ноги и сел прямо.
— Куда ты идешь?
— В ее квартиру. — Я ворвалась в холл, переступая по две ступеньки за раз.
— В Нью-Йорке? — Он побежал трусцой, чтобы догнать меня, натягивая брюки. — Ее там не будет. Я попросил друга проверить.
И все же я должен был что-то сделать.
Что угодно, лишь бы разобраться с этим бардаком, с которым я должен был разобраться давным-давно.
Том бросил преследовать меня, когда я завернул за угол и скрылся в своем втором гараже. Должно быть, я напугал беднягу Йена своим небритым лицом, потому что он размахивал ключами как оружием.
Моему водителю потребовалось мгновение, чтобы узнать своего босса, и прошло целых двадцать секунд, прежде чем он опустил ключи.
— Мистер Сан?
— В аэропорт. — Я скользнул в машину, прихватив стакан из мини-бара. — КАК МОЖНО СКОРЕЕ.
Я планировал утонуть в собственных страданиях и в таком количестве скотча, чтобы заполнить олимпийский бассейн. Через перегородку на меня смотрели часы.
Я говорил себе, что выпивка до девяти утра делает меня пиратом, а не алкоголиком, и что сомнительная трезвость — это особенность, а не недостаток, когда ты миллиардер на пенсии.
Когда я приземлился в Нью-Йорке и появился в здании Эйлин, я уже не мог стоять прямо.
В метре от меня какой-то мальчишка сжимал в руках собачий поводок.
Он изо всех сил пытался удержать лабрадудля на месте, пока тот лаял на меня.
— Мама, Смити не останавливается.
Его мать наклонилась к щенку, покачала головой.
— Он всегда так делает с незнакомыми мужчинами.
Жизнь, познакомься с дном.
И все же…
Почему-то я знал, что мне предстоит пройти долгий путь, прежде чем я достигну настоящего дна.
Точнее, 13 дней.
Я должен был лучше представить себе свою будущую гибель.
Потому что на самом деле она не выразилась в огненном крушении.
Она проявилась в избитом сердце.
В жалких попытках ненормального человека собрать его по кусочкам.
  
82
 
ФЭРРОУ
ОСТАЛОСЬ 10 ДНЕЙ
Перемены.
Это слово сидело на кончике моего языка, как гиря, ожидая, что вот-вот упадет.
Я могла бы пересчитать по пальцам одной руки все крупные события моей жизни. Переезд в Сеул. Смерть отца. Уход из соревнований. Отправка Веры и Андраша в тюрьму.
И влюбленность в Закари Сана.
Вспоминая каждый момент, я понимала, что никогда не делала ничего для себя. Ни одного намеренного поступка.