Тайные наслаждения

Доктор задержался еще на несколько минут, расспрашивая о здоровье остальных членов семейства Карлайонов, после чего надел пальто и откланялся. Карлайон же вернулся в библиотеку.
Здесь четверть часа спустя его и застал Никки. Юноша вошел, озабоченно хмурясь; он сообщил, что не обнаружил Баунсера в окрестном парке, хотя подзывал пса свистом и голосом.
– Боюсь, – сказал Никки, – Баунсер забрел на земли сэра Мэттью.
– В таком случае тебе лучше забрать его оттуда, не теряя времени, – посоветовал брату Карлайон.
– Да, я знаю, и очень опасаюсь, что он мог угодить в силки либо же его подстрелил один из этих дикарей-смотрителей. Ведь сэр Мэттью клялся, что прикажет им застрелить моего пса, если Баунсер вздумает охотиться на его кроликов или птичек…
– Я не думаю, что он унизится до этого, но тебе действительно лучше немедленно отправиться на его поиски, иначе ты впадешь в немилость сэра Мэттью.
– Меня это решительно не волнует, лишь бы только Баунсер не попал в беду. Помнишь, Нед, он однажды застрял в лисьей норе и его пришлось буквально выкапывать оттуда. Откровенно говоря, мне не терпится отправиться на поиски собаки прямо сейчас. Что ты на это скажешь?
– Скажу, что полностью согласен с тобой.
– Да, но как быть с Френсисом Шевиотом? – напомнил брату Никки.
– Я уверен, Баунсер важнее Френсиса Шевиота.
– Я тоже так думаю! Да он стоит целой дюжины Шевиотов! Подумать только, Нед, он лает на Френсиса, лишь завидев его! А я же Баунсера этому не учил! Он у меня такой умный! Но я все равно не позволю ему укусить Френсиса, ведь кузен – невероятно злобный тип, поэтому неизвестно, что из того выйдет. И теперь мне больше всего хочется, чтобы Баунсер вернулся!
– Насколько я его знаю, вряд ли он вернется раньше полуночи.
– Нед, я не могу сидеть здесь сиднем, предполагая, что он мог угодить в какую-нибудь ловушку!
– Мой мальчик, не вижу причин, которые бы принуждали тебя к этому.
– Очень хорошо. Я иду за ним. Но предупреждаю тебя, Нед: не исключено, пройдет несколько часов, прежде чем я отыщу Баунсера, а пока меня не будет, Френсис вполне может выкинуть очередной фокус!
– Едва ли.
– Разумеется, – обиженно заявил Никки, – если ты намерен и далее держать меня в неведении, можешь ничего не говорить, но это нечестно с твоей стороны, так и знай!
Не получив иного ответа на свой крик души, кроме изумленного взгляда, он удалился преисполненной достоинства походкой в направлении угодий сэра Мэттью Кендалла и вскоре исчез из виду. Карлайон же вышел из библиотеки, приказав Барроу подать свой экипаж к крыльцу. Мисс Бекклз застала его в холле в тот момент, когда он натягивал перчатки, и неуверенно, но с явной тревогой поинтересовалась:
– Вы покидаете нас, милорд?
Он, улыбнувшись, кивнул.
– Осмелюсь предположить, вам более нет нужды оставаться здесь, сэр? – продолжала она.
– Ни малейшей. Я уже просил миссис Шевиот не придавать никакого значения тому, что с ней произошло сегодня.
– Я уверена, если вы полагаете, будто здесь ей не грозит опасность, милорд, значит, так оно и есть, – простодушно заключила старушка.
В глазах его светлости вспыхнуло изумление, однако он оставил ее слова без ответа, после чего, поклонившись, сказал:
– Вы очень добры, мисс Бекклз.
– О нет! Напротив, это вы, милорд… Я перед вами в неоплатном долгу! Такое неусыпное внимание! Непрестанная забота о нашем удобстве! Я уверена, мы можем безоглядно положиться на суждение вашей светлости. А что касается… В общем, я уверена! А когда миссис Шевиот пребывает в расстройстве и замешательстве, я все время повторяю ей: «Имей в виду, любовь моя, вот приедет его светлость, и все сразу же наладится!».
На лице лорда появилось унылое выражение.
– И что же обычно отвечает в таких случаях миссис Шевиот, мадам? – спросил Карлайон.
Бедная старушка покраснела и принялась бормотать в ответ что-то бессвязное, из чего можно было заключить: хотя миссис Шевиот обладает проницательным и острым умом – в отличие от большинства женщин! – затруднительное положение, в коем она пребывает, не могло не сказаться на ее настроении.
 
– Боюсь, миссис Шевиот не слишком высокого мнения о моих организаторских талантах, – заметил он.
– Ох, милорд, не обращайте внимания… Иногда она в запале говорит вещи, которых совсем не… Но ведь ваша светлость все прекрасно понимает! Полагаю, мне нет нужды извиняться перед вами за случайную и непреднамеренную живость характера миссис Шевиот!
– Ни в коем случае, – согласился Карлайон. – Она сильно меня ругает?
– Ну вы же знаете ее склонность к добродушным насмешкам, милорд! – простодушно ответила мисс Бекклз. – Да и в последнее время она вся издергалась, бедняжка! В этом ведь нет ничего удивительного! Однако она полагает, что сможет справиться со всеми невзгодами сама, безо всякой помощи, и питает стойкую неприязнь к любым авторитетам, посему у меня лично не вызывает сомнений, что спокойно она будет чувствовать себя, только если ваша светлость возьмется наставлять ее в том, как ей следует поступить.
Карлайон, протянув компаньонке Элинор руку, сказал:
– Благодарю вас. Я целиком полагаюсь на вашу любезность и посредничество, мисс Бекклз. До свидания! Завтра я вновь приеду в Хайнунз.
Он удалился, а она вопросительно уставилась ему вслед.
Уже меньше чем через час, удостоверившись, что Элинор погрузилась в глубокий и здоровый сон, мисс Бекклз сошла вниз с намерением попросить миссис Барроу прислать в гостиную поднос с чаем и бутербродами с маслом. Компаньонка миссис Шевиот сознавала, что события сегодняшнего утра изрядно утомили ее. Но уже в следующий миг старушка застыла в немом изумлении, глядя на Френсиса Шевиота, стоящего в холле и кутающегося в свою подбитую мехом накидку, с толстым шарфом вокруг шеи и шляпой в руках. Слабым голосом он давал Барроу какие-то указания, но обернулся, заслышав шаги старой гувернантки на лестнице, и заметил:
– А, я рад возможности обратиться к вам, мадам! Я бы ни за что не послал за вами, поскольку вы могли ухаживать за бедной миссис Шевиот, но рад тому, что вы пришли сами, чрезвычайно рад! А как чувствует себя наша страдалица?
– Миссис Шевиот спит, сэр, благодарю вас, – ответила мисс Бекклз, приседая перед ним в коротком чопорном реверансе.
– Как и можно было надеяться. «…Сон – это чудо матери-природы…» [46], ну, вы понимаете. Ни за что на свете мне не хотелось бы ее беспокоить!
– Подобное даже не пришло бы мне в голову, сэр! – наивно ответила она.
– Так я и знал, что вы согласитесь со мной! Но, увы, приличия требуют, чтобы я распрощался с ней! Насколько трудно иногда бывает решить, как следует поступить!
– Вы… вы покидаете нас? – пролепетала она, не веря своим ушам.
– Увы! Как бы мне ни хотелось проявить внимание к дорогой миссис Шевиот, мое дальнейшее пребывание в Хайнунз сопряжено со значительными неудобствами. Мои нервы и так уже изрядно пострадали, мадам: мне решительно невозможно более здесь оставаться. Своей кузине я уже ничем не помогу. – Он приподнял одну пухлую белую руку. – Да, да, я знаю, что вы скажете! Мудро ли я поступаю, подвергая свое здоровье тем опасностям, коими грозит путешествие в столь ненастную погоду? Все это, безусловно, справедливо, но я убежден, что должен предпринять подобную попытку. А если Кроули еще и укутает меня хорошенько, а я закрою шарфом рот, можно надеяться, что ничего дурного со мной не случится – во всяком случае, ничего непоправимого!
Мисс Бекклз была невероятно рада узнать, что он наконец-то покидает Хайнунз, поэтому неподобающе поспешно согласилась с ним, отчего Френсис недовольно нахмурился и мягко напомнил ей: неблагоприятное влияние восточного ветра нельзя недооценивать ни в коем случае. Она же ответила: надеется на то, что ветер не окажется таким уж восточным, как он опасается.
– Но вы не можете отправляться в путь на голодный желудок, сэр! О боже, уже час пополудни! Сегодня случилось столько всего, что я и не заметила, как пролетело время! Я немедленно пошлю кого-нибудь на кухню!