Поля Крови (СИ)

Орак пожал плечами:
— Горы. Это нам привычно. Со старшим господином мы излазили все наши северные горы.
Я напомнил:
— Эти горы гораздо ниже, без снега. Зато полно зелени.
Орак кивнул:
— Да, плохо. Но мы справимся. Суть одна — держаться подальше друг от друга, поглядывать наверх, потому что враг любит сбрасывать оттуда что-нибудь на головы.
Кто-то из старших воинов добавил:
— И вообще, крутить головой не переставая.
Орак принялся перечислять:
— Воды взять побольше. Пробежаться по лагерю, может, у кого удастся взять ещё верёвок. Обувь проверить, пока есть возможность, камни гор её просто жрут на ходу, — переведя взгляд на меня, Орак осторожно предложил. — И, господин, два отряда — это очень мало. Разбейте нас на шесть или даже десять отрядов, так будет лучше.
Я благодарно кивнул:
— Хорошо, — поняв, что этого мало перед таким опасным делом, оглядел своих воинов. Служащих нашему Дому уже годы, остатки своего первого десятка, Илиота. И добавил. — Я верю в вас, в вашу силу, в вашу выучку и ваш опыт. Вы настоящая опора силы нашего Дома Денудо. Я вами горжусь.
Орак рявкнул:
— За Денудо и его владетелей Нумеро и Лиала!
— За Денудо!
Чужое присутствие за спиной я не ощутил, уловил по взглядам, который перевели с меня мои воины.
Глебол.
Каждый раз удивляюсь, как при его размерах и весе он способен так бесшумно передвигаться.
Обойдясь без меча, я сложил перед собой ладони:
— Хёнбен, у вас есть ещё задание?
Глебол хмыкнул и негромко не согласился:
— Нет. Ничего к твоему заданию у меня добавить нечего. Скорее хочу объяснить свой приказ.
Я поднял брови:
— Хёнбен?
— Будем честными между собой, Лиал. Как идар ты слаб.
Я не удержался от ухмылки и кивнул:
— Так и есть, хёнбен Глебол. Вы же сами оценивали моё посвящение после алтаря.
Он отмахнулся:
— Не перевирай. Это делал господин Суав, владетель Верде.
Моя ухмылка стала лишь шире:
— Какая разница? Возвышенный мечник, четыре из шести даров. Не это Кузня обещала мне, когда рассказывала, как важно перековать свою кровь и доказать своё желание стать сильным.
Глебол скривился:
— Не замечал за тобой раньше такой жёлчности. Да, это мои слова и мои обещания. Если уж говорить о тебе, то я считал, что ты станешь одним из шести сильнейших.
Я перебил его:
— Благодаря чему? Своей крови наследника или своим усилиям?
— Я... — Глебол замолчал и признался. — Я не могу отделить одного от другого.
— Так может, вы можете сказать, что я плохо старался, старший наставник Кузни?
— Не могу.
Мне этого было мало, и я продолжил давить:
— Может, кто-то другой из птенцов сумел убить Возвышенного плетущего до своего посвящения Хранителям?
— Никто.
Несколько ударов сердца я кусал губы, стараясь удержать в себе рвущиеся с них слова. Но не справился, не сумел последовать старому совету Глебола.
Подался вперёд, понизил голос до шёпота и позволил словам сорваться с губ и перестать жечь мне грудь:
— Старший наставник, скажите честно. Ведь в тот день я должен был умереть? Не было никакой ошибки с картой?
Глебол молчал, опустив голову, сверлил меня взглядом исподлобья. Я выдохнул и исправился:
— Наставники и Кузня ведь остались давно в прошлом. Хёнбен, ответьте честно своему гаэкудже. Вы ведь всё равно сегодня послали меня в полную задницу и снова не дали моему отряду даже Паладина.
Глебол быстро огляделся. Но солдаты держались от нас в отдалении, очертив вокруг нас словно круг в десять шагов ширины и занимались своими делами, готовясь выступать. А стоящей у его плеча тени Глебол, конечно, не мог видеть.
Глебол выбросил вперёд руку, ухватив меня за плечо. Произошло это так стремительно, что я не успел ничего сделать. Через миг он притянул меня к себе, склонился ко мне, едва ли не упираясь лоб в лоб. И прошептал одними губами:
— Да. В тот день ты должен был умереть. И это я принял решение, что ты не должен позорить Кузню. Я считал, что на посвящении ты не сумеешь стать и Мечником. Что в поединках с Адалио ты сжёг ихор в своей крови. Как мы оба видим, я ошибался. Ты получил больше, чем я ожидал. Доволен правдой?
 
Я дёрнулся, упёрся рукой в плечо Глебола, пытаясь оттолкнуть его от себя. Не сумел, несмотря на всю свою силу. Всё, что мне осталось, зло прошипеть:
— Доволен.
Глебол растянул губы в злой улыбке, встряхнул меня:
— Не заметно. Но ты ведь хотел правды? Не слышу?
— Хотел.
— Тогда засунь свою злость поглубже в задницу.
— Чью?
Глебол хохотнул, но в глазах его не появилось и тени смеха:
— Ты можешь попытаться, Лиал, ты можешь попытаться.
Я вновь дёрнулся и снова не сумел вырваться. Паладина я уже убивал в схватке. Сумею ли справиться с Великим? Не уверен. Зато уверен в другом. Даже услышав признание Глебола, который неожиданно взял на себя всю вину, словно это он уговаривал владетеля Суава провернуть ту историю с адептом внешних техник, я неожиданно не ощущал в себе злости на Глебола. Во всяком случае не такой, чтобы попытаться подстеречь его в одиночестве и убить. Например, вместе со своими старшими воинами.
Удивительно. Тот же Бихо подгадил мне гораздо меньше, но я его убил.
Глебол пытался меня убить. Много раз, если вспомнить уединённую тренировку, поединки, адепта и то, что не появись тогда судья, то Глебол наверняка убил бы меня в той деревеньке.
А гляди же ты.
Не хочу его убивать. Странно. Прямо-таки сбываются его слова, которые он говорил нам, птенцам. Те, кто выжил, должны мстить тем, кто прислал их сюда, а не тому, кто сделал их сильными. Глупо конечно, ведь мстить отцу я тем более не буду. Скорее уж...
Глебол хмыкнул и кивнул, как мне неожиданно показалось, с одобрением. Впрочем, его слова тут же это подтвердили:
— Я не ошибся в тебе.
Я огрызнулся:
— Ошиблись. Я сильней, чем вы думаете.
Он снова кивнул:
— У каждого из идаров есть свои сильные стороны. Адалио великолепный полководец. Он сумеет взять сторожевую башню, даже если там будет вдвое больше реольцев, чем в его отряде. Трейдо хорош в интригах, но сейчас это бесполезно и ему приходится ужом вертеться, чтобы выжить. Впрочем, он достаточно силен, чтобы ему это удалось.
Невольно я внимательно слушал Глебола. Если слова про Адалио не были для меня откровением, то слова про умения Трейдо стали для меня откровением. Интриги? Да ладно? Я не удержался:
— А я?
Глебол довольно кивнул:
— Главный вопрос. Раньше я считал, что твой основной талант — безжалостность и приспособляемость. Но война с Реолом открыла мне тебя с другой стороны. Нет, — Глебол покачал головой и наконец отпустил меня, выпрямился повторив. — Нет. Это случилось раньше. На том дворе с адептом. Выживать. Ты умеешь выживать там, где всё кажется безнадёжным.
И замолчал оглядываясь. Я бросил быстрый взгляд направо-налево. Глебол хохотнул:
— А ещё ты умеешь вести за собой людей. Так хорошо, что они готовы за тебя умирать, — повысив голос, Глебол спросил, тыкая пальцем в того, кому задавал вопрос. — И нападать на идара, да?
Орак засмеялся:
— Господин хёнбен, вот это вы сказанули. Разве же мы бы осмелились?
Глебол поддержал его смех:
— Да, разве же бы вы осмелились сделать это в самом центре лагеря? А выстроились так случайно. Верно?
Орак с улыбкой пожал плечами:
— Даже не понял, о чём вы говорите, господин.
Я тоже скривил губы в едва заметной усмешке. Орак справа, Кодик слева, между ними Гамион, ближними стоят самые опытные из старших воинов, в руках половины остальных — луки и смотрят они в проходы между шатрами. Илиот замер у стены шатра, напряжённо вглядываясь в спину Глебола и держа руки на весу, готовый складывать печати. Я повёл рукой:
— Хёнбен, оставим эти глупости, мои люди лишь готовятся выполнить трудный приказ в долине. Да и лесть ваша не к месту. Закончите лучше ваши слова.