Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3 (СИ)
Ху Вэй тоже отряхнулся, но как-то вяло, покосился на Ху Фэйциня… И в одно движение схватил его зубами за загривок. С такой силой, как хватал за руку, не разрывая связь их Ци при совместных тренировках. Ху Фэйцинь потрясённо затявкал. Он хорошо затвердил Лисье Дао и помнил, как Ху Вэй говорил ему, что в лисьем обличье нельзя практиковать никакой обмен энергией, это строжайше запрещено! Ему стало страшно, когда он сообразил, что обряд Олисичествления, должно быть, и состоял именно в этом, а вовсе не в девятикратном погружении в источник, и это точно никакого отношения не имело ни к его ранам, ни к ссадинам. Ху Фэйцинь взвыл от ужаса, шерсть встала дыбом, в животе свернулся липкий холодный комок, Лисье пламя взвилось так, точно его стегнуло порывом сильного ветра. Глаза Ху Фэйциня были широко раскрыты и полны беспредельного страха, он ждал, что в любую минуту произойдёт что-то ужасное, не зря ведь выставляют запреты, а подобное было в Лисьем Табу! Ху Вэй сам ему говорил, когда они жили на Лисьей горе! Но ничего не произошло, ровным счётом ничего, разве только превратился из лиса в человека.
Ху Вэй ухватил его за руку и потянул, чтобы поднять, но Ху Фэйцинь только проскользнул животом по камням, точно ящерка: руки и ноги у него были и без того слабые от многократных погружений в горячую воду источников, а страх отнял последние силы.
– Да лапы у тебя отнялись, что ли? – недовольно рыкнул Ху Вэй, схватил его за плечи и поставил на ноги.
Ху Фэйцинь несколько опомнился, зарычал, и приложил массу усилий, чтобы вцепиться Ху Вэю в физиономию или хотя бы в волосы, и при этом ещё и попытался его укусить. Ху Вэй легко перехватил его руки и держал на некотором отдалении от себя, так что Ху Фэйцинь мог только сверкать на него глазами и щёлкать и скрежетать зубами.
– Сдурел? – как ни в чём не бывало воскликнул Ху Вэй.
– Ах ты, паскудный лис! – прорычал Ху Фэйцинь сквозь зубы. – Лисье Табу нарушил!
– А? – отозвался с недоумением Ху Вэй, потом протянул со смехом: – А-а… вот ты о чём…
Ху Фэйцинь долго ещё бился в его руках, изрыгая совершенно потрясающие по лисьим меркам проклятия и стараясь укусить или оцарапать Ху Вэя, но тот держал крепко, выжидая, когда Ху Фэйцинь обессилеет и перестанет. Через какое-то время Ху Фэйцинь обмяк, Ху Вэй его отпустил… и Ху Фэйцинь тут же вкатил ему знатную оплеуху! Ху Вэй потёр скулу с таким видом, точно был даже доволен этим развитием событий. Он и был доволен.
– Возвращаемся, – сказал он, потянув Ху Фэйциня за руку. – Как бы нас тут не застукали.
– Чтоб тебе хвост дверью прищемило! – выругался Ху Фэйцинь.
Видя, что Ху Фэйцинь не собирается его слушаться, Ху Вэй подхватил его на руки, и возвращались они уже так. Видимо, решил Ху Фэйцинь, обратный путь надо было проделывать в человечьем обличье. У первого источника Ху Вэй поставил Ху Фэйциня на ноги и принялся натягивать на него одежду.
– Я сам! – буркнул Ху Фэйцинь, отпихивая его локтями.
Ху Вэй терпеливо сносил все тычки и ругань, но в юго-восточный павильон Ху Фэйциня всё-таки отнес: ноги у того подламывались, он не смог сделать и двух шагов.
– Тебе надо выспаться, – сказал он, укладывая Ху Фэйциня на кровать.
Тот заворчал и полез под одеяло, костеря Ху Вэя во все оскрёбки. Скоро ругань сбилась на невнятное бормотание, а потом и вовсе затихла.
Ху Вэй не ложился. Он принёс льда в миске и сидел возле кровати: если Ху Фэйцинь проснётся и захочет пить, то он накормит его льдом.
Но Ху Фэйцинь беспробудно продрых до самого утра.
[218] «Подшёрсток» обряда Олисичествления
Солнечный луч пригрелся у него прямо на лице и разбудил. Ху Фэйцинь чихнул, вжал ладони в лоб и приоткрыл глаза. Павильон был залит солнечным светом, судя по интенсивности яркости – дело клонилось к полудню. Ему не хотелось признавать, но он хорошо выспался. Мысли о вчерашнем происшествии вернулись и наполнили голову клубком копошившихся крыс. Он по милости Ху Вэя нарушил Лисье Табу!
Ху Фэйцинь хорошенько двинул локтем в сторону, очень надеясь, что если Ху Вэй ещё спит, то непременно свалится с кровати от этого толчка. Но Ху Вэя там не было. Ху Фэйцинь перекатился на бок и поглядел на постель. Она не была смята, значит, вчера он вообще не ложился, и в павильоне его не было. Улиснуть вздумал от праведного гнева проспавшегося Ху Фэйциня?
В миске возле кровати он заметил кусочки подтаявшего льда. Он перекатился ещё ближе к краю кровати и бросил в рот несколько кусочков, чтобы утолить жажду. Краем глаза он заметил, как из-под кровати вытянулась чёрная лапа, пошарила по полу в поисках миски, которую Ху Фэйцинь невольно передвинул, и спряталась обратно.
– Сяоху? – сказал Ху Фэйцинь, свешиваясь с кровати и заглядывая вниз.
В темноте под кроватью мерцали лисьи глаза. Недопёсок смущённо хихикнул и облизнул усы. Судя по тому, что морда у него была мокрая, он всё утро до пробуждения Ху Фэйциня лакомился льдом. Ху Фэйцинь придвинул ему миску, Недопёсок просиял и сунул обе лапы в лёд, чтобы набить себе пасть дармовщинкой. Он не знал, когда вернётся Ху Вэй, но надеялся, что к этому времени успеет наесться льда вдоволь.
– А они всё ругаются, – сообщил Недопёсок, хрустя кусочками льда с непередаваемым удовольствием.
Ху Фэйцинь подумал, что он говорит о главах Великих семей, но тут услышал за дверью павильона голоса Ху Вэя и его отца и понял, что Недопёсок имел в виду их. Расслышал он лишь обрывочные фразы, но предположил, что Ху Вэй получил выволочку за ночную вылазку в запретные лисьи источники.
– …ты сын!
– Ха! Его отец Небесный император, у нас война с Небесами на носу. Как ты себе это представляешь?
– …обряды!
– …эти обряды!
– Я Лисий бог, между прочим, – пробормотал Ху Фэйцинь. – Разве на меня вообще действуют Лисьи Табу?
Он закатал рукав нижнего одеяния и поглядел на руку. Синяки и ссадины выглядели лучше, чем накануне. Ху Фэйцинь решил, что источники всё-таки были целебными, а Ху Вэю просто шлея под хвост попала. Если бы Ху Цзин об этом узнал, что бы он с Ху Вэем сделал? У Ху Фэйциня было сильное искушение это проверить, но он его преодолел.
Ху Фэйцинь оделся и вышел из павильона. Ху Цзин бросил ругать сына и уставился на него. Ху Вэй не казался особенно расстроенным отцовской выволочкой, наоборот, он был преисполнен гордости.
Ху Фэйцинь прочистил горло и сказал:
– Лао Ху, он отвёл меня в лисьи источники, чтобы залечить мои раны от небесного железа. Не ругайте его слишком сильно.
«Он уже своё получил», – мысленно добавил Ху Фэйцинь.
– Что?! – вытаращил глаза Ху Цзин и обрушился почему-то снова на Ху Вэя: – Ах ты, лисий сын! Так ты ещё и не сказал ему ничего?!
– О чём это вы? – не понял Ху Фэйцинь.
– А не пора уже на совет с главами Великих кланов? – спросил Ху Вэй с надеждой.
– Разумеется, пора, – буркнул Ху Цзин, – они давно уже собрались и ждут Хушэня. Ну и задам я тебе, лисий ты сын, – свирепо добавил он, глядя на сына, – когда совет закончится!
Ху Фэйцинь попытался расспросить у них, что это была за оговорка, но безрезультатно.
«Ну и ладно, – с некоторой обидой подумал он, – у Сюань-цзе расспрошу после совета».
Главы Великих семей действительно уже собрались и ждали Лисьего бога. Гуй Ин сдаваться была не намерена.
– Что касается вчерашнего разговора, – сладко сказала она, – то не лучше ли спросить об этом у самого Лисьего бога? Быть может, он предпочёл бы какой-нибудь другой клан демонов, а не лисий. Лисьему богу оставаться в лисьем клане – как банально!
Ху Фэйцинь прокашлялся, собираясь сказать, что вообще-то лисий клан его вполне устраивает – не считая одного наглого лисьего демона, который совсем страх и совесть потерял, но это он определённо озвучивать не собирался. Ху Вэй перебил его:
– Мы прошли обряд Девяти священных источников. Как его официальный лисий спутник на пути совершенствования, за него буду говорить я. Лисий Бог остаётся в лисьем клане!