Чёртов мажор (СИ)
Я просто тебя бесила. А ты бесил меня. Я казалась тебе странной и дикой, ты казался мне высокомерным придурком. Между нами сразу возникла эта химия, которая заставляет ерничать и бросаться обидными словами. Она, кстати, дольше всего продержалась, когда всё остальное исчезло.
— Ну, если ты перестанешь изучать мою сережку, то непременно поймёшь, что я тоже не слепая.
— Больно нужна мне твоя безвкусица.
— Очень больно, — прошипела я, делая шаг вперёд.
Ты тоже сделал ко мне шаг, и мы почти коснулись друг друга грудью. Наши запахи смешались. У тебя явно жутко дорогой парфюм, а я украла свой у матери, когда сбегала из её дома. Эта дамочка душится какой-то суровой древностью, пришлось натирать кожу эфирным маслом, чтобы как-то перебить этот богемный шик.
— Ты что, на апельсиновой плантации работаешь? — скривился ты, принюхиваясь.
Масло грейпфрутовое — моя гордость. И тебе явно понравилось, но ты не смог не поиздеваться.
— Да, на такого же гандона, как ты! — прошипела я в ответ, и ты дёрнулся в мою сторону, чтобы схватить за косы, натянуть их и заглянуть прямо в глаза.
Твои радужки были почти чёрные, ты просто Копперфильд какой-то. А ещё, даже молодой Джонни Депп убил бы за такие скулы. Наша дочь сейчас слушает эту уродскую песню, там есть строчка: «За что фортануло. Такой неформатной, с таким форматным мужчиной?» или что-то в этом духе. Правдиво, если вспоминать под неё нашу первую встречу. Я была неформатной даже для квартирника со студенческим сбродом, а ты даже для них был белой вороной в своём идеальном костюме.
— Отпусти! — прорычала я почти в самые твои губы, и ты вздернул бровь, как будто я букашка, молящая о свободе.
— Извинись за «гандона» — отпущу, — улыбнулся ты, ещё ближе придвигаясь ко мне.
Со стороны это смотрелось, как чертов эротический медляк, и все вокруг уже шушукались, но на деле мы просто занимались злющими гляделками. Мы близко, потому что так вышло, наши носы соприкасались, потому что чем больше я вырывалась, тем сильнее ты меня хватал.
— За какого именно гандона мне нужно извиниться? — улыбнулась. Моя бордовая помада наверняка смотрелась просто потрясно.
— Я как будто веник держу, честное слово, — как будто между прочим сообщил ты и крепче сжал мои косички.
Я заплела их совсем недавно и кожа всё ещё была воспалённой, а ты делал боль нетерпимой, но я не могла отступить. Однако успела хрипло охнуть, а в уголке глаза появилась влага. Это не слезы, это то, что называют «искры из глаз». Мой стон тебе, видимо, понравился, ты засмеялся, и мне захотелось заткнуть тебя. Как угодно заставить замолчать. Подняла ногу и со всей дури ударила каблуком прямо по твоей начищенной туфле. Эффект был ошеломительный. Ты матерился и злобно смотрел на меня, а через пять минут мы выяснили, что нужно ехать в травмпункт. Сорванный ноготь, вмятина на идеальной туфле и ты, мужественно сжавший зубы, поглядывая на меня — невозмутимую и даже улыбавшуюся.
Я не знаю, что со мной не так. Я не знаю, почему мне потребовалось тебя дразнить, но ты даже в тот момент был чертовски самоуверен. Не жаловался, не плакал — терпел, и мне это чертовски нравилось. Я хотела продолжать, мне понравилась эта игра. Я не жестокая, но было скучно на том квартирнике, а стало… весело.
У тебя айфон 3G, а я до того момента такого в глаза не видела, и ты не хвастался, просто искал адрес ближайшей больницы и вызывал такси. Ты требовал, чтобы я ехала с тобой, потому что думал, будто я испугаюсь вида мяса после того, как тебе оторвут ноготь? Смешно.
— Кто это? — нелюбезно спросила медсестра, и ты, криво усмехаясь, сказал, что жена-идиотка.
Мне понравилась эта игра, ещё больше понравилось, что мы устроили целый спектакль. Меня пустили в кабинет, позволили смотреть, как тебе вырывают с большого пальца ноготь и говорят, что он ещё полгода будет отрастать. Я смеялась, и ты смеялся чёрт знает почему, мажор ты недоделанный.
— Ты психованная, и будешь отрабатывать, — сообщил, когда мы вышли на крыльцо.
Прошёл лёгкий летний дождь, я натянула на плечи папину белоснежную рубашку. Она смотрелась очень эффектно с болотного цвета топом и джинсами с высокой талией. У меня был прокол-монро, бордовые губы, густо подведены глаза и чёрные косы… И я знаю, что ты то и дело пялился на серёжку.
Ничего не могла с собой поделать, впервые в жизни думала о том, как парень вроде тебя опрокинет меня на диван, наклонится и лизнёт кожу рядом с чёртовой серёжкой. Вверх он пойдёт или вниз — неважно. Я этого захотела. Я была готова. До того момента, до того дня парни для меня не существовали. Для меня имело значение только самовыражение.
Самовыразилась.
— Марк! — ты протянул мне руку и улыбнулся, рассчитывая, что я польщена. Петух!
— Нелли, — я протянула тебе ладонь, и ты сжал мои пальцы.
Знаешь, что зазвучало на фоне? «Let's Get It Started» группы «The Black Eyed Peas». Вот это начало красивущее, и под него мы смотрели друг другу в глаза. И вот нагнетает-нагнетает эта музыка и…
Runnin' runnin', and runnin' runnin',
and runnin' runnin', and runnin runnin' and..
C'mon y'all, let's get cuckoo! (Uh-huh)
Ай, чёрт, как круто! Это, знаешь что, было? Бабочки в моём животе! Они спелись, как Ферги и Уильям Адамс… или чёрт знает кто там солирует. Это были те самые насекомые, о которых все вопят, но, честью клянусь, я одна их чувствовала. Больше никто в целом мире не знает, что это за хрень.
Ты держал мою руку и не улыбался, просто смотрел мне прямо в глаза, а я терялась.
— Ты дико странно выглядишь, что это на тебе?
Бум! Всё закончилось.
— Пошёл к чёрту! Пока, мальчик, — я спустилась с больничного крыльца и стала рыться в своей необъятной сумке в поисках наушников и плеера. Папа подарил на поступление в институт не самый простенький “тексет”, и я закачала туда такой плейлист, что готова была ходить пешком по городу часами.
Но ты бросился следом… Я сделала вид, что не слышу. Ты шёл за мной и что-то говорил, а я слушала музыку и от души над тобой смеялась. Ну что такое, в самом деле? Я не нуждаюсь в провожатых. Я крутая, я смелая. Меня не обидят — в сумочке шокер и перцовый баллончик. Мамочка научила.
Ты не отставал, и когда я свернула в особенно тёмный переулок, дёрнул за руку. Пришлось вытащить наушник и торопливо нажать на паузу. Ты остановил самый крутой трек «Maroon 5» на самом клёвом месте. Придётся слушать его сначала.
— Что надо? На пальчик подуть? — мы стояли в совершенной темноте, и ты подошел ближе, чтобы рассмотреть моё лицо.
— Ты очень странная, — опять повторил то, что я уже поняла.
Да-да, я очень странная. Да-да, ты смотришь на меня, как на отверженную. Да, ты мажор, а я — отребье. И это при том, что папенька мой голубых кровей, между прочим. Может, тебе, мажорчик, я была и не чета, но не хуже. По одежке встретил, вот что я скажу.
— И?
— Могу я… — ты замялся. Мне странно было это видеть. Странно, но очень приятно. Я не дура, и для меня не новость, как волнуются люди, даже если эти люди — мужчины. — Могу я проводить тебя?
— Ты меня уже провожаешь — сюрпри-и-из! — пропела я в ответ.
— Можешь не ершиться? — спросил жалобно, как будто было очень важно услышать положительный ответ.
— Могу. А ты можешь не хромать? А то идти далековато, к утру с твоими темпами доберёмся.
Ты посмотрел на свою изувеченную туфлю и вздохнул.
— Ты ужасная. Просто… Слов нет! Тебя сам дьявол послал!
— Есть такое, — на моих губах против воли заиграла улыбка.
Чертовски приятное сравнение. И я снова залипла на тебя. На губы, на скулы, на противную чёрную чёлочку. Мерзость. Но если бы ты меня поцеловал, я бы даже не пикнула. Внутри бурлили потоки странных желаний: ударить тебя, привлечь твоё внимание, уйти подальше… Всё сделать сразу, без разбору. Я была как сумасшедшая малолетка. Мой образ в то время не говорил ни о чём хорошем. Странноватая неформалка, всем своим видом дающая понять, что уже не новичок в теме… секса. На деле всё, что я о нем знала — от него появляются на свет противные маленькие девочки. Такие, как моя мелкая племянница Маша.