Блестящая партия

Он ласково похлопал жену по щеке.
— Очнись, дорогая…
Джон разул ее и стал растирать ноги. Джорджина никак не реагировала, и от этого страх в нем все нарастал.
— Пожалуй, нужно позвать врача. Не попросите ли вы, мистер Берк, главного конюха привезти его?
Доктор Галифакс приехал через полтора часа. Джон поставил для него стул рядом с диваном, рассказал, что случилось, и стал с нетерпением ждать диагноза.
— Как долго ее светлость находится в таком состоянии?
Джон попробовал подсчитать время.
— Полагаю, уже почти два часа. Не думаю, что у нее есть переломы, и жара тоже нет.
— Она вообще не приходила в сознание?
— Нет, доктор.
Галифакс большим пальцем поднял ей веко.
— В глазах лопнули сосуды. У нее сильное сотрясение мозга.
У Джона перевернулось сердце.
— Но она придет в сознание?
— Трудно сказать, ваша светлость. Чем дольше она пробудет в таком состоянии, тем менее это возможно.
Джон словно окаменел.
— Возможно, ваша жена нанесла непоправимое повреждение своему мозгу, ваша светлость. Я не хочу подавать вам ложные надежды.
— Может, ей будет лучше в постели? — спросил Джон.
— На вашем месте я не стал бы ее трогать.
— Но можно что-нибудь сделать для нее, Галифакс?
Врач кивнул.
— Я сделаю все, что в моих силах, ваша светлость.
Джорджина медленно открыла глаза, совершенно не понимая, где находится и что с ней. Когда она попыталась сесть, ее затошнило от слепящей боли в голове.
— Ах, ваша светлость, вы очнулись! — воскликнула Дженни.
Джорджина медленно села, держась за голову.
— Где я?
— Вы дома, в Уоберне, ваша светлость.
— В Уоберне? — озадаченно спросила она. — А почему вы называете меня «ваша светлость»?
— Потому что вы герцогиня Бедфорд, мэм.
— Нет! Этого не может быть! Я отказалась выйти за него замуж. Герцог Бедфорд вызывает у меня ненависть и отвращение. Я никогда не выйду за него.
Дженни растерялась.
— Я пойду и скажу герцогу, что вы очнулись, ваша светлость.
— Нет! Я запрещаю вам покидать эту комнату. Помогите мне встать. Мне нужно уехать отсюда, — в отчаянии воскликнула она.
— Ах ты Господи, вам ведь нельзя вставать, ваша светлость.
— Черт бы вас побрал. Перестаньте меня так называть. Где мои туфли?
Она села на край кровати, а Дженни нагнулась и обула ее.
— Вы не можете уехать; прошу вас, мэм.
Джорджина встала в страхе.
— Но я должна отсюда уехать!
Она бросилась к дверям и распахнула их.
— Вы же не можете выйти в нижней юбке, ваша светлость! — крикнула Дженни.
Она поспешила к двери, но герцогиня Бедфорд уже спустилась вниз. Горничная не знала, на что решиться. Она мешкала, не понимая, бежать ли ей за герцогиней или позвать герцога. Наконец она приподняла юбку дрожащими руками и поспешила наверх. Она постучала в дверь Джона, и когда герцог открыл, сказала, задыхаясь:
— Миледи очнулась, ваша светлость.
— Слава Богу!
Джон бросился из комнаты.
— Она не совсем в себе, ваша светлость, не помнит, кто она. Леди Джорджина сказала, что ей нужно уехать отсюда. Прошу прощения, ваша светлость, но она сказала, что вы вызываете у нее ненависть и отвращение!
  
Глава 32
 
— Джорджина! — переходя из комнаты в комнату, звал жену Джон.
Мистер Берк поспешил из кухни, услышав его.
— Вы не видели ее, Берк? Она вышла из дома?
— Я не видел ее, ваша светлость, но, слава Богу, она пришла в сознание.
Джон вылетел из дома со скоростью выстрела. Он пробежал через двор и направился к конюшне. Потом заметил, что между деревьями мелькнула ее белая нижняя юбка.
— Джорджина! Джорджи!
Она обернулась и посмотрела на того, кто бежит к ней. Страх на ее лице сменился выражением радости.
— Джон! — Она поднесла руку к голове. Он подбежал к ней. — Вы должны помочь мне, Джон. Я должна уехать от него!
Он обнял ее.
— Уехать от кого, любовь моя?
Она в отчаянии прижалась к нему.
— От Френсиса!
Джон почувствовал, как жена обмякла в его руках.
 
— Останься, Джорджи. Не теряй сознания.
Он подхватил ее, поднял и прижал к сердцу. Со всяческими предосторожностями он отнес жену обратно в дом, а потом наверх, в их спальню.
Он уложил ее на кровать и осторожно усадил в подушках.
— Открой глаза, Джорджи.
Он снял с нее туфли и растер ей ноги. Потом крепко сжал ее руки. Минуты шли медленно. Джон сидел затаив дыхание. Наконец он заметил, что веки ее задрожали, потом она облизнула пересохшие губы, открыла глаза.
— Очень хочется пить.
Чуть не шатаясь от радости, Джон принес стакан воды и напоил жену.
— Сердце болит. — Джорджина потерла рукой лоб. — Что случилось? Ах да, вспомнила… я упала с дуба.
В комнату ворвался Джонни.
— Она очнулась?!
— Конечно, я очнулась. С тобой все в порядке, Джонни?
— Теперь — да.
Он всхлипнул.
Джорджина протянула руки, и Джонни бросился к ней в объятия.
— Осторожней! — предупредил Джон. — Ей нельзя двигаться.
— Почему? — удивилась Джорджина.
— Ты несколько часов была без сознания. Упала с большой высоты, дорогая. — Он взял ее руку и положил ей на затылок. — У тебя сильнейшее сотрясение мозга. Когда ты очнулась недавно, ты не поняла, что находишься в Уоберне. Я нашел тебя у конюшен, и ты умоляла меня увезти тебя от Френсиса.
Джорджина тяжело вздохнула и опустила ресницы.
.— Я думаю, ей нужно как следует отдохнуть, Джонни. Сходи-ка вниз и расскажи всем, что миледи очнулась и что она поправится.
Когда они остались одни, Джон сел и взял ее за руку.
— Джорджи, перед тем как ты упала с дерева, мы ужасно поссорились. Ты это помнишь?
— Да, помню. Я пришла в ярость оттого, что ты вел себя так властно и деспотически. — Она закрыла глаза рукой. — И из-за других вещей.
— Джорджи, прости меня. Ты центр моей жизни. Если свобода делает тебя счастливой, я никогда больше не стану посягать на нее. Ты можешь простить меня?
— Конечно, я тебя прощаю. А ты меня прощаешь? Ведь я нарочно провоцировала тебя.
Некоторое время спустя мистер Берк принес Джорджине бульон.
— Я взял на себя смелость подлить в него вина, чтобы было питательней.
— Благодарю вас, мистер Берк, и поблагодарите от меня кухарку.
Джон взял миску и поднес ложку к губам жены. Джорджина изумленно посмотрела на него.
— Я могу сделать это сама.
— Позволь мне покормить тебя, малышка, — нежно сказал он.
Всякий раз, когда Джон смотрел ей в глаза, Джорджина отводила взгляд. Она понимала, что ей придется объяснить все относительно Френсиса, и пыталась собраться с духом.
Джон поставил пустую миску из-под бульона, потом умылся, побрился и переоделся.
— Я не хочу лежать в постели, — заявила Джорджина.
— Тебе нельзя двигаться.
— И все же я встану.
Джорджина откинула одеяло, прошла по комнате и села так, чтобы смотреть в окно. Она долго любовалась садом, а потом повернулась и встретилась глазами с Джоном.
— Подойди и сядь рядом.
Он сел лицом к ней и стал ждать.
— Я жила во лжи. Ты думал, что я любила твоего брата, Френсиса, и я позволяла тебе так думать. Но это неправда — я его ненавидела.
Джон сдвинул темные брови.
— Ненавидела?
— О, не с самого начала.
— Я знаю, что он сделал тебе предложение, — спокойно сказал Джон.
— И не один раз, и хотя это было бы для матушки самой приятной новостью на свете, я всегда отказывала ему и ясно давала понять, что я его не люблю. Мне хотелось избавиться от него и от Лондона, и я поехала в Кимболтон на день рождения моей сестры Сьюзен. Без моего ведома близкие устроили нам с Френсисом свидание.
Джорджина замялась, и Джон благоразумно промолчал, надеясь, что она продолжит.
— Я старалась вести себя любезно, чтобы не портить праздник Сьюзен, и обрадовалась, когда наступила полночь и я смогла уйти к себе. Едва я разделась, Френсис вошел в мою комнату и запер дверь. Он сказал, что ключ ему дал Манчестер. — Она замолчала и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — Френсис попытался овладеть мною насильно. Я ударила его коленом в пах или в живот — сейчас уже точно не помню. От боли он скатился на ковер… Знаю только, что отчаянно отбивалась от него. Мое сопротивление привело его в ярость. Когда он встал и пошел на меня, я ударила его бутылкой и как была — голая убежала из Кимболтона.