Блестящая партия

— Я тоже иду спать. Завтра нас ждет много дел… Как будет интересно! Мне не терпится!
Джон взял ее на руки и отнес в их спальню.
— Тебе не нужно ждать до завтра, чтобы было интересно. Я никогда еще не спал ни с одной мачехой. Держу пари, это будет полезный опыт.
— Бедфорд, ты начинаешь увлекаться азартными играми!
  
Глава 29
 
— Это и в самом деле все мне? — спросил недоверчиво Джонни.
Он сидел в постели и смотрел на груду книг.
— А ты открой и посмотри, — сказала Джорджина.
Он открыл обложку первой книги.
— Здесь написано: «Лорду Джону от леди Джорджины». Кто это — лорд Джон?
— Лорд Джон — это ты… Лорд Джон Расселл. Разве ты не знал?
— Я никогда об этом не думал. Большое спасибо за книги, Джорджи. Лучшего подарка на день рождения ты не могла бы мне сделать.
— Это не подарок на день рождения… это один из подарков по случаю твоего приезда домой. Поспеши одеться. Когда позавтракаешь, мы поедем и выберем для тебя какую-нибудь зверушку.
Джонни разволновался.
— Я сам смогу выбрать?
— В разумных пределах. Не думаю, что твой отец отнесется одобрительно к тому, что по священным залам Уоберна будет бегать коза, но тебе разрешили выбрать любую собаку, какая понравится.
— А кошку? В последний свой приезд сюда я подружился с полосатой кошкой, что живет на конюшне. Она очень славная.
— Великолепный выбор. А как ты ее назовешь?
— Ммм, поскольку раньше Уоберн был аббатством, а кошки любят верховодить, я, наверное, назову ее Аббатисой.
Джорджина рассмеялась.
— Ты пошел в отца, Джонни… У тебя есть чувство юмора, только ты его скрываешь!
* * *
— За неделю, что Джонни прожил здесь, вы с ним стали неразлучны.
Джон снял жену с седла, после того как она во второй половине дня ездила кататься верхом.
— Разве это не чудесно? Я его просто обожаю.
— Это чувство взаимно. Когда я укладывал его спать вчера вечером, он спросил меня, можно ли ему называть тебя мамой.
Ошеломленная, Джорджина поднесла руку к горлу.
— Но ведь их мать Элизабет. Я никогда не посягну на ее место.
Лицо у Джона словно окаменело.
— Не будем говорить о ней.
Джорджина и виду не подала, что ее это ранило, и быстро заговорила о другом:
— Завтра у Френсиса и Уильяма завершаются экзамены. Почему бы тебе не съездить в Лондон за ними, а я подожду здесь? Вы сможете некоторое время побыть друг с другом без посторонних.
— Благодарю тебя… ты очень внимательна, Джорджи.
В первые дни пребывания дома старшие сыновья Джона держались с Джорджиной отчужденно, но после того как она предложила им выбрать для себя домашних животных и позволила их двум гончим носиться за ними по всему дому, начали оттаивать.
Она присоединялась к мужу и его сыновьям, когда те отправлялись ловить форель на реку, и вызывала мальчиков плавать наперегонки в озере. Она побудила их научиться гребле, делать и запускать змеев, давала им уроки рисунка и живописи. Заключала с ними пари, и все они учились сажать растения в собственных садиках, ухаживать за ними, а также за овцами и козами.
— У нас на ферме в Кинраре я всегда ухаживала за козами, — сообщила им Джорджина. — Вам следует быть настороже, потому что эти игривые маленькие негодяйки любят подойти сзади и боднуть.
Джон с изумлением смотрел, как его спокойные, сдержанные сыновья превращаются в озорных дьяволят, которые резвятся с утра до ночи. Джон радовался переменам, происходившим с сыновьями. Они стали более общительными и здоровыми, но самое важное — они были счастливы.
Поздно ночью, когда Джорджина засыпала рядом с ним, Джон часто с удивлением смотрел на нее. «Слава Богу, я нашел ее. Какой унылой и серой была бы наша жизнь без нее».
* * *
— Не убегай, мне нужно кое-что обсудить с тобой.
Джорджина вернулась к столу, за которым вся семья завтракала, села и скормила Аббатисе кусочек копченой рыбы.
 
— Восемнадцатого июля у тебя день рождения, и я думаю, что мы отпразднуем его на широкую ногу. Я считаю, что давно пора перестать носить траур по Френсису и открыть Уоберн для гостей.
Джорджина растерялась и не нашлась что сказать. Хотя она и знала, что Джон горюет о своем брате, она о нем не горевала, и от этого чувствовала себя виноватой, поскольку так и не развеяла миф о своей любви к Френсису. Она жила во лжи, и это постоянно тревожило ее, но как же можно рассказать мужу, что она терпеть не могла его брата, не причинив ему при этом сильную боль?
— Мне приятно, Джон, что ты хочешь отпраздновать мой день рождения. Но ты уверен, что нам еще не рано принимать у себя гостей?
— Совершенно уверен. Отныне мы будем хранить Френсиса в наших сердцах, а не оплакивать публично. Составь список тех, кого хотела бы видеть у себя, и вели кому-нибудь из секретарей помочь тебе с приглашениями.
— А почему не устроить два приема? Один для детей, пораньше во второй половине дня, а другой — для взрослых — вечером?
Джон изумленно улыбнулся.
— А на каком приеме будешь присутствовать ты, малышка?
— Конечно, на обоих! — Она вскочила и поцеловала его. — Танцы будут до утра. Ты уверен, что это тебе по силам, старикашка?
* * *
В день рождения Джорджины кареты начали прибывать вскоре после завтрака. Первыми приехали Сьюзен и Уильям из расположенного неподалеку Кимболтона. Герцог и герцогиня Манчестер привезли всех своих детей, и вскоре те уже бегали с мальчиками Расселл. Следующей прибыла Джейн, герцогиня Гордон. Джорджина порывисто обняла мать.
— Ты рано встала!
— Нет! Я встала поздно… я еще не ложилась.
— Наверное, боялась что-то пропустить, — насмешливо сказала Джорджи. — Мистер Берк приготовил для тебя особую комнату окнами на озеро.
— Я в восторге, что ты устраиваешь прием. Надеюсь, это будет первый прием из множества приемов, которые устроят герцог и герцогиня Бедфорд в своем великолепном Уоберн-Эбби. Я привезла вам ящик шотландского виски… Считай, что это тебе подарок от отца на день рождения.
— Я бы предпочла, чтобы он приехал сам, но от виски тоже не откажусь.
Шарлотта и Чарлз приехали с Чарли-младшим и Мэри. Во второй карете ехали их младшие дети с нянями.
— Ты проявила больше смелости, чем ума, пригласив весь мой выводок.
— В тесноте не в обиде, Шарлотта.
Во второй половине дня приехали Дороти и Хэрриет Кавендиш и привезли с собой своего брата Уилла, лорда Хартингтона. Ему было четырнадцать лет, столько же, сколько Френсису Расселлу. Мальчики быстро подружились, поскольку им обоим предстояло осенью начать учебу в Кембридже.
— Спасибо, что пригласила нас, Джорджи. Мне всегда хотелось побывать в Уоберне, — сказала Дороти.
Детская вечеринка имела оглушительный успех, мальчики Расселла были на ней хозяевами. Обедали на свежем воздухе, на столах были закуски и десерты. Поскольку Джорджина знала, что детям нравится переодеваться, она приготовила для мальчиков щиты и деревянные мечи, а для девочек — крылышки фей и волшебные палочки. Они играли на лужайке в музыкальные стулья, — игру, при которой дети под музыку ходят вокруг стульев, которых на один меньше, чем играющих, а когда музыка замолкает, все бросаются занимать места. Играли в жмурки, и в «прицепи хвост дракону» — это когда хвост нужно прицепить с завязанными глазами на положенное место. Устроили бег в мешках и бег на трех ногах, причем Джорджина привязала свою ногу к ноге Мэри. Они падали не меньше шести раз и так смеялись, что пришли самыми последними. Потом брат Джорджины Джордж повел детей на поиски сокровищ.
— Я и не знал, что это так весело, когда у тебя много двоюродных братьев и сестер, — сказал Джонни отцу под конец вечеринки.