Халид его пленница (СИ)

– Ты!
– Угомонись, Ада. Ты пряталась за границей, у тебя был шанс. Но когда ты вернулась в мой город, то подписала приговор себе и сыну. Кто-то сопоставит, решит рискнуть. И ты окажешься под ударом вместе с Янаром, понимаешь? Я не позволю увезти сына и рискнуть его жизнью.
Халид обходит стол к бару, разливая алкоголь по бокалам. Мне не стоит пить, нужны трезвые мозги. Но понимаю, что схожу с ума рядом с этим мужчиной. Во всех направлениях. 
И немного расслабиться мне не помешает. Киваю в знак благодарности, забирая свою порцию. Делаю несколько жадных глотков и следую за мужчиной к широкому дивану. Кажется, нас ждёт долгий разговор.
– Хочешь продолжить? – спрашиваю внезапно, рассматривая на свету арманьяк. – Игру с фактами и вопросами?
– Нет, Ада. Меня заебала эта игра. Сыграем по-другому. Вопрос за вопрос. И никакой лжи. 
– Ты… Насколько я здесь заперта? Вместе с Яном, - уточняю, зная, что Халид продолжить давит на больное. – Когда мы оба сможет уйти? Вдвоём.
– Никогда. Ты… 
– Нет.
Сжимаю крепко стакан, чувствуя, как меня лихорадит. Бьёт волной, но не паники, не злости. Какой-то… Усталости. Когда миллион раз билась о двери, пытаясь попасть внутрь.
Я так боролась когда-то, искала Цербера. Делом всей моей жизни было узнать его настоящее имя и убить. Кровь за кровь, жизнь за жизнь. Цербер лишил меня родных, я должна была лишить всего его.
А в итоге сбежала. Так легко струсила, когда узнала совсем не то имя, что нужно. Халид Гаджиев. Мужчина которой испортил все ещё до нашей первой встречи. 
– Нет? – его голос как сталь, которая режет наживо.  
– Нет. Иначе я буду так же отвечать. Коротко и без пояснений. И что тогда? К чему это всё, если мы ещё ни разу не поговорили нормально?
– Ты никуда не уйдешь, Ада. Ни с Янаром, ни сама.
– Яном. Неужели так сложно запомнить имя моего сына? 
– Нашего сына.
– Да, хорошо. Нашего сына.
Это звучит так странно, застревает в горле. Никогда не могла представить, что действительно так скажу. Халиду, рассказывая всю правду. Часть той ямы лжи, что была между нами.
И с ней пора разбираться, заканчивать. Хватит. Если начали разговор, то нужно доводить до конца. Нигяр в чем-то была права. Я сопротивлялась Халиду, боролась. И ни разу у нас не получилось разобраться.
Сейчас – мой шанс.
Узнать его… Нет, не его слабые точки, давно не волнует. Его мысли, причины поступков. Разобраться, что из себя представляет Халид и копнуть чуть дальше в прошлое. 
– Ты хотела развернутый ответ, - мужчина двигается ко мне, закидывая руку на спинку дивана. – Поэтому слушай молча, а не перебивай каждую секунду. Я не отпущу тебя, Ада. И не собирался, если бы ты была беременна от другого. 
– Принял бы чужого ребенка?
Вопрос – надежда на передышку. Чуть сбросить наваждение. Цепкие слова «не отпущу». Халид говорит и действительно это обещает. Даёт своё слово, как главную заповедь. 
 Я не уйду.
Никогда бы от него не ушла, как бы не повернулась наша жизнь.
– Возможно. Не принял бы его отца – это точно. Что касается тебя, Ада, у меня никогда нет точного решения. То, что я сделал бы с любой другой девушкой, тебе не подходит. И поэтому – нет, ты не уйдешь от меня. 
– Буду вечной пленницей твоего дома? Четыре стены и крыша? Максимум, сад? 
– Слишком много вопросов, Ада. Моя очередь. Какое отчество у Яна?
Я подтягиваю к себе ноги, зная, что ответ Халиду не понравится. Не так, как ему бы хотелось. С этим внезапным желанием стать отцом, когда сам говорил об абортах и том, что решение «проблемы» мне не понравится. 
– Я рожала сына заграницей, там нет отчества. Так что я соврала, что у него отчество Яна. Вот.
– Но там есть вторые имена. Какое ты выбрала? Без лжи, Ада.
– Да, знаю, - шагаю в пропасть, лечу, расшибасюь. Выпускаю весь воздух из легких вместе с ответом: – Халид. Нашего сына зовут Янар Халид Гонсалес. Представляешь, мне пришлось с боем доказывать медсестре, что второе имя не Хуан.
Это было не смешно, жутко и не смешно. Когда я не понимала себя, выбирая второе имя. И знала, что это послужит моим крахом. Черной ручкой выводила как пишется, а будто подписывала себе смертный приговор.
 
Главное доказательства, что черноглазый сын – ребёнок Халида. Тогда я не представляла, что имя и не понадобится. Точная копия, уменьшенная и с любовью ко мне.
В остальном… Как лодку назовешь.
– Ты не дала ему мою фамилию. Мы это исправим.
– Ты… 
Задыхаюсь злостью, желанием врезать Халиду. Но вместо этого просто роняю голову на обивку дивана. Чувствую медленные прикосновения мужских пальцев к волосам, поглаживание.
– Я оценил, Ада, что ты дала ему моё имя. Но фамилия тоже должна быть моей. Он мой сын, которого ты пыталась спрятать. 
– Мой вопрос. Как ты меня нашел? Почему именно сейчас?
– Саид.
– Сукин сын!
– Именно, но, - пальцами надавливает на мою губу, запуская в организме необратимые процессы. Вспышки телпа, жалящие каждую клеточку, всё нутро обжигает. – Не выражайся, Ада. Твой рот создан для другого.
– Для отсоса? Обломаешься, Халид.
– Не для него, но к этому вопросу мы ещё вернемся. При Янаре тоже материшься? Я не буду называть его Яном, Ада. Ян – твой пацан, который помог сбежать. 
– Он помог мне выжить. И не раз. Мы… - прячу взгляд, из-за чего практически укладываюсь щекой на ладонь Халида. – Мы выросли вместе. Ненавидели друг друга, дрались и помогали. Выживали, как могли. Не только в детдоме, после. В Европе. Мы… Мы шли связкой, Хал. Чертовой связкой заклятых друзей. 
– И как заклятый друг он помог тебе бежать? Когда ты узнала о беременности?
– Я… 
– До. Или. После?!
– До побега.
Халид резко смещает ладонь, опуская на мою шею. Дёргает к себе, заставляя упасть на мужскую грудь. Гаджиев не даёт подняться, крепко прижимая к себе. Так, что кости хрустят.
Подтягивает выше, заставляя встретиться с чертями в его глазах. Черной дырой, которая обещает мучительную смерть. Но правда вырывалась из меня так легко, что сама удивляюсь.
– До?! И что же, Ада, узнала о беременности и решила свалить? Зачем?
– Чтобы… Чтобы не дать тебе убить своего ребенка. Мой черед. Почему ты вдруг так озаботился Янаром? Если пять лет назад сказал точно, что отправишь на аборт? Что поменялось?
Глава 27. Халид
– За пять лет много изменилось, Ада, - крепче сжимаю девушку в своих руках, поднимаясь. Пускай сидит сверху, заглядывает своими блядски-красивыми глазами прямо в душу. Которой у меня нет. – Ты тоже стала другой. Более… мягкой.
Вижу, как прорезаются её скулы, вспыхивает огонь во взгляде. Маленькая воительница, которая не боится переть против меня. Тормозит лишь из-за угрозы другим. Будь она совершенно одна – боролась бы до самого конца. 
– Повтори о том, что я слабая, когда найду пистолет.
– Я не говорил, что слабая. Просто мягче, как минимум, с Янаром. Всё не мог понять, что тебя так изменило. Теперь пазлы становятся на место. 
Подхватываю Аду под задницу, заставляя полностью оседлать. Разбираюсь с её рубашкой, медленно расстегивая. И ловлю ладони, крепко сжимая, чтобы не лезла.
– Мне перечить, Ада, не стоит. Сиди смирно. Смирно, я сказал! – дёргаю в стороны её руки, едва не получая пощечину. – Ты осмелела, колючка? Решила, что всё можно, если родила мне сына? 
Конечно, блядь, можно. И так позволял слишком много, закрывал глаза. Держал в рамках, но не таких жестких, как других. Ни одна девка не жила в моём доме, не ездила со мной по делам.
И уж точно не имела права толкать меня или повышать голос, перечить. Смирные и послушные, как любые шлюхи, которым важно получить бабки. Ада же была другой.
Сохранила моего сына, не смотря на ненависть. Сбежала, подставила, соврала. И при этом не избавилась от «груза», не вернулась шантажировать. Уверен, что никогда бы не рассказала, если бы я не увидел сегодня сам.