Захоронение

– Не забывай, что этот парень находился под нашим наблюдением на протяжении довольно долгого периода времени.
Бреннан приподняла бровь.
– Угу, до тех пор пока его не украли прямо из-под вашего наблюдательного носа.
– Это было грубовато, Бонз, но ты права. И все же я не думаю, что Мюсетти так уж хотел исчезнуть… А именно это и произошло бы, открой он мисс Витто хоть что-нибудь.
– У меня есть предложение.
– И почему я этому не удивляюсь?
– Если мы сконцентрируемся на том деле, в котором хоть за что-то можно зацепиться, ты сможешь вернуться к раскрутке этих мафиози гораздо раньше, чем гоняясь за двумя зайцами.
Бусс не особо рад был это слышать, но он понимал, что Бреннан права.
Так же, как и во всем остальном.
Ему следует закончить дело со скелетами, а затем вернуться к Мюсетти. Остальные агенты разделяли его мнение о том, что дело Гианелли практически зависло, – читая ежедневные рапорты, Бусс понимал, что у его коллег опускаются руки.
Никаких версий, никакой работы, никакого результата.
Пора было что-то делать.
Бусс и Бреннан вышли из бара, вернулись к машине и направились к ближайшему круглосуточному отделению авиаперевозок, откуда отправили кости первого скелета в институт Джефферсона.
Ночью Джефферсонский институт с его длинными коридорами и бесконечными переходами казался Анжеле Монтенегро филиалом дома с привидениями.
Анжела – сотрудница Джефферсонского отделения антропологии – была высокой, с волнистыми темными волосами, ниспадающими на плечи, и сердцем художника.
Работа с Темперанс Бреннан, так же как и с членами ее команды, не раз доводила Анжелу до белого каления, и не раз «на решала подать заявление о переводе в другой отдел.
Однако всякий раз ее преданность Бреннан брала верх.
Этим вечером Анжела, одетая в черные облегающие джинсы и голубую блузку с короткими рукавами, которая была такого же цвета, как и рабочий халат, шагала по коридорам лаборатории с безалкогольным коктейлем в одной руке и пачкой печенья в другой. Сегодня коридоры не казались ей прибежищем привидений.
Остальные члены команды тоже были в лаборатории, конечно, за исключением их бесстрашного и бессменного командира, которая находилась с Буссом в Чикаго, и один Бог знает чем они там занимались. От этой мысли по губам Анжелы скользнула лукавая улыбка, которая тут же исчезла.
Вообще-то увеличившаяся ежедневная нагрузка уже не раз заставила Анжелу пожалеть о том, что ее лучшая подруга находится сейчас не рядом с ней, а в Городе Ветров. Но тут уж ничего не поделаешь.
Анжела открыла дверь лаборатории и секунду постояла на пороге, окидывая взглядом знакомое, но все равно впечатляющее окружение. В отличие от остальной части института, пропитанной чопорным академическим духом, в лаборатории царила абсолютно другая атмосфера.
Судебно-медицинская лаборатория, в которой была возможность опустить воздухонепроницаемую плексигласовую пленку – на случай биологической опасности, – производила впечатление декорации к научно-фантастическому фильму, чему способствовали и безупречно чистые стальные конструкции, и плексигласовые столы с подсветкой, и полупрозрачные контейнеры для образцов и инструментов, стоявшие вдоль стен.
С другой стороны, если долго и внимательно всматриваться в интерьер этой комнаты, лаборатория начинала походить на железнодорожную станцию Старой Европы. Анжела бывала на таких станциях, когда путешествовала со своим отцом-музыкантом.
Благодаря подвесному потолку из полупрозрачных панелей помещение казалось более светлым и просторным, если это было днем, а ночью возникало такое чувство, будто сквозь потолок можно рассмотреть звездное небо. Кроме того, на панелях потолка отражался резкий свет ламп, что давало дополнительное освещение.
Ассистент Бреннан, ах-какой-молодой Зак Эдди, склонился над столом, стоящим слева от Анжелы. Он изучал кости, разложенные в правильной анатомической позиции, причем взгляд у него был такой, словно это положение костей являлось заслугой исключительно гипнотического взгляда его глаз, спрятанных за очками. Отвернись Зак – и кости тут же расползутся.
 
Справа пристально смотрел в микроскоп коротко стриженный Джек Ходгинс. Судя по всему, он сортировал микробы.
Все сотрудники лаборатории были очень разными, сложно было представить их в одной команде, но судьба распорядилась так, что здесь сосуществовали и сотрудничали совершенно не похожие друг на друга люди, каждый со своими странностями, привычками, фобиями и прочими радостями, как принесенными с собой, так и приобретенными прямо здесь.
Бреннан, их Пчелиная Королева, парила над своими владениями, и, несмотря на явное отсутствие навыков работы в команде, ей удалось из мешанины характеров создать подобие семьи. Они и были семьей, семьей «профессионально-перекошенных», как однажды выразился Бусс.
В кармане Анжелы зазвонил мобильный. Она быстро сунула печенье в карман халата, избавляясь от компрометирующих улик.
Ее мобильный снова зазвонил, и оба, Зак и Ходгинс, вскинули головы на звук. Теперь они походили на прекрасно вышколенных служебных собак, почуявших опасность.
После третьего звонка Анжела вытащила мобильный из кармана и ответила.
– Это я. – В голосе Бреннан отчетливо слышалась усталость.
– Что случилось, милая? – тут же спросила Анжела. – У вас с Буссом снова вышла размолвка?
– Нет, это кое-что другое.
Анжела засмеялась.
– Ты хочешь сказать, что вляпалась во что-то грязное?
– Когда я вернусь, нам с тобой предстоит серьезный разговор.
– Что? – почти обиженно спросила Анжела. – Я не могу поинтересоваться твоей личной жизнью? Ну и что за подругой я буду, если не стану…
– Прекрасной подругой, если не станешь, – от всего сердца ответила Бреннан, а затем перешла к делу. – Я послала кое-какой груз на адрес института. Мне нужно, чтобы ты, Зак и Джек провели все возможные тесты и сказали мне все, что выясните о содержимом этой посылки.
– А что это за содержимое?
– Полный скелет. Только он не принадлежит одному телу.
– Основную мысль я уловила, дорогая, но хотелось бы уточнить, что это значит.
– Это значит, что в посылке достаточно костей, чтобы составить полный человеческий скелет, но кости принадлежат разным телам. Кто-то собрал нечто вроде фальшивого скелета из настоящих частей, не связанных друг с другом.
– Головоломка в головоломке, а?
– Теперь я не поняла, что ты имеешь в виду, Анжела.
– Ты что, смеешься надо мной, милая?
– Возможно. И еще я хочу, чтобы ты выяснила, сколько останков разных людей находятся в этом скелете, и, по возможности, идентифицировала этих людей.
– О, и это все, что тебе от меня нужно? Когда тебе понадобится результат?
– Вчера.
Анжела взглянула на Зака и Ходгинса.
Они уже догадались, что она разговаривает с Бреннан, и немного приблизились к ней. Такие дружелюбно настроенные овчарки.
– Ты все-таки смеешься надо мной, – сказала Анжела в телефонную трубку. – Кстати, ты уже и разговариваешь совсем как Бусс. Знаешь, я не думаю, что вам полезно проводить так много времени вместе.
– Можешь поразмышлять об этом еще немного, до тех пор, пока не принесут мою посылку, а потом приступай к делу.
– Ты же знаешь меня, милая. Можешь на нас положиться. – И Анжела выключила телефон.
– В чем положиться? – настороженно поинтересовался Ходгинс.
Ходгинс был свято уверен в том, что все и вся – от правительства до актеров сериала, который он смотрел за завтраком, участвуют в глобальном заговоре, призванном скрывать от обычных людей правду. Какого рода эта «правда» и зачем ее скрывать, Ходгинс понятия не имел.
Обычно Анжела посмеивалась над ним или не принимала во внимание теорию коллеги, считая его немного помешанным, но иногда его рассуждения о заговоре звучали удивительно к месту, и это ее немного пугало.
– Мы должны изучить скелет, который Бреннан переслала нам из Чикаго.