Обладание Лили (ЛП)

Я поворачиваюсь к нему, и пистолет поворачивается вместе со мной.
— Опусти пистолет, — спокойно говорит он.
Я качаю головой, но при этом опускаю ствол вниз. Если я не могу застрелить Маршалла, как я могу застрелить Люцифера? Теперь, когда знаю, почему он все это делает, я понимаю. Я полностью понимаю, почему он это делает.
Люцифер осторожно кладет руку на пистолет и тянет его.
— Дай это мне, — мягко говорит мужчина, вынимая его из моих пальцев. Повернувшись, он кладет пистолет на стол и притягивает меня к себе.
Мне нужны его руки. Мне нужно его тепло и надежность. Сжав в кулаках его рубашку, я прячу лицо на его груди, и все эмоции внутри меня выплескиваются из моего рта. Я рыдаю, заливая его слезами. Я плачу по себе. По моим детям. И даже по Маршаллу.
Люцифер держит меня, гладит мои волосы и шепчет мягкие слова утешения.
— Скоро все закончится, — успокаивает он меня, когда мои рыдания стихают.
Меня начинает охватывать оцепенение. Я приветствую его. Мне нужно это пережить.
Откинув голову назад, я вглядываюсь в его лицо.
— Люцифер…
Его глаза вспыхивают, и он прерывает меня.
— Назови меня по имени, Лили.
Облизав губы, я осторожно называю его имя. На моем языке оно кажется чужим и странным.
— Мэтью… Я хочу домой. Хочу увидеть Адама и Эвелин.
Он кивает, заправляя мою выбившуюся прядь волос за ухо.
— Мы почти закончили.
Мне не нравится, как это звучит. Что еще можно сделать? Сколько еще может выдержать тело Маршалла?
— Ты не можешь просто пристрелить его, как других, чтобы мы могли выбраться отсюда?
Я действительно только что это сказала?
— Нет. Мы должны отправить сообщение. Это дерьмо закончится здесь и сейчас. Никто больше не тронет тебя после этого.
— Не знаю, смогу ли… — говорю я дрожащим голосом. Я почти уверена, что достигла своего предела восприятия жестоких пыток.
Люцифер кивает и поворачивается вместе со мной, медленно подводя меня к стулу.
— Тебе не обязательно смотреть.
— Могу я просто поехать домой? — с надеждой спрашиваю я.
— Нет, — говорит он и мягко толкает меня за плечи вниз, пока я не сажусь. — Пройдет много времени, прежде чем я снова смогу спокойно выпустить тебя из виду.
Боже, он действительно заставит меня сделать это. Он заставит меня сидеть здесь, пока сам будет пытать Маршалла за моей спиной.
— Это ненадолго, любовь моя, — успокаивает он меня. — Затем мы можем поехать домой.
Сжав мое плечо, Люцифер отворачивается, и я слушаю его шаги, когда он отходит от меня.
Глядя вперед, сосредотачиваюсь на бетонной стене перед собой и пытаюсь заблокировать то, что будет дальше.
К сожалению, невозможность видеть то, что происходит, кажется, только усиливает звуки. Каждое ворчание, каждый треск я слышу в кристально чистом высоком разрешении. Могу только представить, что происходит, и очень стараюсь не делать этого.
Этот лязг металла о металл, крики и приглушенные мольбы Маршалла и, что хуже всего, смех Люцифера.
— Посмотри, что ты заставил меня сделать… — упрекает Люцифер Маршалла, а затем Маршалл начинает кричать всерьез.
Мои руки дрожат, и я сжимаю их вместе, но затем начинает дрожать все мое тело, и я покрываюсь холодным потом. Не знаю, сколько проходит времени, но моя решимость начинает рушиться.
Я не могу согласиться с этим, не могу быть частью этого.
Когда встаю со стула, крики Маршалла становятся громче.
— Он почти готов. У тебя есть для него какие-нибудь последние слова, Лили?
Я замираю на месте, не смея обернуться. Знаю, что бы там ни было, я не хочу это видеть.
Миллион вещей проносится в моей голове. Миллион вопросов.
Но единственное, что выходит из моих уст, это «Почему?»
Маршалл закашливается и сплевывает. Я готовлюсь, ожидая услышать… что? Последний смертельный удар? Предсмертные конвульсии?
Я определенно не ожидаю, что Маршалл попытается ответить мне после всего, через что он прошел.
— Лили, я бы никогда не продал наших…
Все, что он пытался сказать, прерывается влажным чавкающим звуком. А затем он просто булькает.
 
Потом раздаются звуки ударов.
Затем все стихает. Единственное, что я слышу – это собственное тяжёлое дыхание.
Готово?
Это все?
— Он сдох, — хрипит Люцифер.
Внезапно меня охватывает сильнейшая волна печали.
Маршалл мертв, он действительно мертв.
— Не плачь по нему, — говорит мне Люцифер, обнимая меня. Из-за своих рыданий я даже не слышала, как он подошел. — Не трать на него свои слезы. Он их не заслуживает.
Я плачу не только по Маршаллу, я плачу по всем нам.
Люцифер поднимает меня на руки и выносит из комнаты пыток. Я отчаянно цепляюсь за него, пряча лицо на его плече и обнимая за шею.
— Все кончено? — узнаю я голос Джеймса.
— Да, пусть кто-нибудь уберет комнату, — отвечает Люцифер.
— Что делать с телом?
— Сохрани его. Это сообщение, — руки Люцифера сжимаются вокруг меня, когда я начинаю сползать. — Как дети?
— Они в безопасности, в укрытии. Я послал сообщение, но они не выпустят их, пока вы не появитесь лично. Она в порядке?
— Да. Это был долгий день, Лили очень устала.
Люцифер выносит меня в день. Это странно, такое ощущение, что сегодня произошло столько всего, что уже должна наступить ночь. То, что происходило в этой комнате, должно происходить только под покровом темноты.
Холодный воздух касается моей спины, солнечный свет щиплет глаза. Я зажмуриваю их и крепче держусь за его шею.
Кто-то накидывает на меня пальто. Этого недостаточно, чтобы избавить меня от холода, но это немного помогает.
Открывается дверь машины, и мы погружаемся в тепло.
— Куда?
— Домой, — отвечает Люцифер.
Дверь машины закрывается и нас окутывает тяжелая тишина.
Когда машина отъезжает, я сосредотачиваюсь на Люцифере. Равномерном биении его сердца и медленном ровном дыхании.
Через несколько минут его руки сжимаются вокруг меня, и я чувствую его губы на своей макушке. 
— Я люблю тебя, Лили.
Каким бы разбитым ни было мое сердце в этот момент, оно согревается и набухает.
— После этого никто никогда не попытается снова отнять тебя у меня.
Его руки сжимаются, едва не ломая мои ребра.
— Никто не будет пытаться причинить вред нашим детям.
Я тяжело вздыхаю, и мое тело вздрагивает, когда я снова начинаю рыдать.
— Лили? — зовет он и мягко отстраняет меня. Касаясь пальцами моего подбородка, он приподнимает мою голову, заставляя меня посмотреть на него.
Даже через пелену своих слез он прекрасен. Прекрасное чудовище.
Но это мое чудовище.
И несмотря ни на что... я люблю его.  
  
Эпилог
 
Лили
9 месяцев спустя
— Это мальчик! — торжествующе кричит доктор, находящийся между моими коленями.
Первые крики жизни моего сына звучат как музыка для моих ушей.
— Ты хорошо поработала, — бормочет Мэтью, покрывая мое лицо поцелуями. — Очень хорошо. — Он лучезарно смотрит на меня, выглядя гордым, счастливым отцом.
Слабо улыбаюсь ему в ответ.
Я очень устала, но счастлива, что боль утихла. Мои роды были быстрыми, быстрее, чем в предыдущие два раза, но и более болезненными.
Но оно того стоило.
Последние несколько месяцев не были легкими, но рядом со мной все время был Мэтью и мне кажется, что с каждым днем я все больше и больше в него влюбляюсь. Он так добр ко мне, он относится ко мне как к королеве и прекрасно ладит с детьми. Можно сказать, что он любит их, действительно любит.
И, как Мэтью и сказал, после того, когда он отправил свое сообщение, покушений на нашу семью больше не было. Мы были в безопасности, счастливы и процветали.
 
В изножье кровати кипит бурная деятельность. Медсестры забирают моего сына, чтобы измерить его рост, вес и проверить работу жизненно важных органов, пока доктор заканчивает со мной.