Избранница колдуна (СИ)

Тихонько подхожу к смежной двери и аккуратно приоткрываю. Кровать лорда видна, словно на ладони, как, впрочем, и тела двух любовников. Столбом застываю от открывшейся картины. В приглушенном свете ночников, кажется, что это я так страстно извиваюсь в объятиях мужчины. Но потом девушка чуть поворачивает голову, и я узнаю Готиени.
Боже мой, он точно болен!
В желудке холодной змеей ворочается тошнота. Не знаю, как мне удается тихо прикрыть дверь и не выдать себя. Руки дрожат, а по коже ледяной волной пробегает озноб.
Быстро ныряю под одеяло и накрываю голову подушкой. Это страшно, противно, ужасно. Как хорошо, что спасение не за горами...
 Глава 16 
Несмотря на сцену, свидетелем которой я стала, и волнение, предшествующее ей, засыпаю как младенец. Внутреннее ощущение скорой развязки дарит неимоверное облегчение. С души, словно, падает тяжелое бремя. И утром мне ничего не стоит изобразить наивное простодушие и сделать вид, что ничего не знаю о грешках жениха и доверенной служанки.
Готиени, как обычно, скромна и тиха. Скептически взираю не это невинное создание. Даже не верится в то, чем она занималась ночью, и к тому же, получала искреннее наслаждение. То бишь, лорд Каор ее явно ни к чему не принуждал. Иначе я б придумала, как оградить девушку от посягательств опекуна.
Тента привычно оживленная, расторопная и невозмутимая. Знает ли она о похождениях товарки? А, может, сменяет ее на посту?
Теперь, повнимательнее слежу за своими горничными, и вскоре замечаю, что они не очень-то и ладят. При мне, естественно, не скандалят, но порой кидают друг на дружку не совсем дружелюбные взгляды.
Отпускаю Тенту перекусить. Готиени, принеся мой завтрак, остается в комнате. Она-то уже успела поесть, в отличие от коллеги.
Она же и собирает меня на прогулку, подбирая одежду и обувь. Учтя ошибки предшественницы, блондинка отдает предпочтение скромному наряду, явно из моих личных, а не материных, запасов, и интересуется моим мнением буквально по каждой детали. Это неимоверно раздражает и отвлекает. Но лучше так, чем наоборот.
Пожалуй, несмотря на ее отношения с Каором, меня девушка устраивает. Она из кожи вон лезет, чтобы мне угодить и понравится. А после откровенного пренебрежения Фриры и Бэли это то, что нужно.
Как только в комнату заходит Тента, я изъявляю желание пойти прогуляться. Служанки семенят за мной, надев одинаковые темно-коричневые плащи из теплой шерсти, подбитые странным, незнакомым мне мехом. Интересно, какое животное дает подобную шубку...
В мехах я не особо сильна, шубы у меня отродясь не было. И у Вики тоже. Гораздо практичнее пуховик. В наших широтах в последние годы снег бывает всего дважды за зиму, и то мокрый, а температура не опускается ниже пяти градусов мороза. Смысла надевать дорогой мех, который под мокрым снегом или дождем сразу же превратится в унылые сосульки, нет. Да и доходов таких у нас не водилось, хотя и не бедствовали.
Весна уже полностью согнала серый снег, бесстыдно открыв взору черную, влажную землю. Даже тот, которой изредка падал ночью, до утра не сохранился. Птицы, чувствуя приближения тепла, во всю чирикают и радуются пока еще холодному и бледному солнцу.
Но не созерцание природы выгоняет меня из покоев в промозглое весеннее утро. Несмотря на надежду на помощь, я ищу дополнительные возможности. Этот колдун может и не получить мое письмо, или отмахнуться, не приняв во внимание вопль о помощи малолетней дочери друга, или просто не обратить внимание на одно из писем в его почтовом ящике. Да даже элементарная ошибка в отправке, сделанная мной, может помешать доставке послания адресату. К тому же, я ведь совсем не знаю этого человека. Значит, нужно надеяться в первую очередь на себя. Если Каор будет настаивать – придется бежать. А для этого надо осмотреть и сад, и двор, проверить, насколько за мной следят, и как далеко распространяется моя свобода.
Намеренно выбираю отдаленные уголки сада. Служанки беспрекословно тащатся следом и лишь изредка тихо, но эмоционально перешептываются. Как жаль, что капюшон, накинутый на голову, мешает хоть что-то уловить из их разговора.
 
Сад упирается в высокий каменный забор, за которым время от времени слышатся звуки проезжающих мимо повозок и ржание лошадей. Приходится повернуть обратно, дабы не вызывать подозрения. Спустя каких-нибудь полчаса, понимаю, что сад везде окружен такой же стеной. Через нее перебраться будет сложно, тем более в теплой одежде – длинном тяжелом плаще и не менее длинном платье. Но возможно. Рыхлый, шершавый камень покрыт удобными вмятинами и выпуклостями, за которые можно удобно уцепиться. Единственное, что меня волнует – хватит ли у этого тела сил, чтобы подтянуться на руках. Я не тешу себя мыслью, что буду, как человек-паук карабкаться по стенам. Для этого нужна элементарная физическая подготовка.
Мысленно отмечаю этот вариант, как возможный, но, в крайнем случае, и продолжаю исследовать территорию.
Мое упорство приносит свои плоды. Небольшая калитка почти в самом углу ограды настолько хорошо замаскирована, что не сразу ее замечаю. Видимо, вход предназначен для слуг и рабочих. Сейчас дверца прикрыта, но не заперта, хотя большой замок, висящий на дужке засова, свидетельствует о том, что на ночь ее все-таки закрывают на ключ.
Я не особо пристально рассматриваю выход, дабы не возбудить подозрения. Но мысли в голове крутятся, как шестеренки в часовом механизме. Интересно, у кого есть ключи от нее. У экономки, наверное… Смогу ли я их стащить, если понадобится?
Ладно, об этом можно и позже подумать. Поворачиваю к входу в дом, и присаживаюсь на лавочку. Первая длительная прогулка дает небольшую одышку. А ведь казалось, организм полон сил и энергии.
Прикрываю веки, подставляя лицо солнцу, впитывая кожей скупые лучи, наслаждаюсь несмелым, робким теплом, которое они дарят. И сама не замечаю, как меня все больше и больше охватывают странные чувства. Будто по венам разливается жидкий огонь, будто я и сама начинаю пылать, как небесное светило. И что-то клокочет, бурлит внутри, набираясь энергией, силой, разрастаясь, словно снежный ком, пущенный с горы. Дрожь охватывает тело. Впиваюсь руками в лавку, чувствуя, как земля под ногами начинает подрагивать, идти волнами. В воздух вздымаются опавшие с деревьев, неубранные с осени листья, мелкие веточки и соринки.
– Леди Кассия, – словно издалека слышен встревоженный крик Тенты.
– Началось? – испуганно шепчет Готиени.
Сильный толчок из-под земли встряхивает лавку. Не удержавшись, падаю на бок и скатываюсь на землю.
 Глава 17 
Сознание возвращается медленно, нехотя, покидать уютную темноту желания не возникает. И тяжелые веки, едва приподнявшись, тут же опускаются. Глаза режет красноватый свет от зажженного камина и дым, стоящий коромыслом в моих покоях. Грудь разрывает от давящего кашля.
Вдыхаю едкий запах трав и снова пытаюсь открыть глаза. Второй раз получается более удачно.
– Касси, – возле моей постели сидит Каор. Он держит в своих лапищах мою безвольную руку. – Слава богам, ты пришла в себя…
Выдергиваю свою конечность из его ладоней и приподнимаюсь на локтях, пытаясь сесть.
– Что произошло? – нахмурившись, спрашиваю. Силы возвращаются постепенно, но вполне ощутимо. – Почему в комнате дым? – опять закашливаюсь.
– Это специальный травы, – отвечает опекун. – Они должны немного приглушить твои силы и оттянуть второй призыв. Ненадолго конечно, но уж лучше так.
Сосредоточенно морщу лоб, пытаясь вспомнить предшествующие события. Прогулка, осмотр местности и землетрясение.
“Началось!” – сказала Гортиени. Это значит – моя сила проснулась? Но почему? Я ничего совершенно не ощущала, вот ни капли. Насколько помнит сознание Кассии, все должно происходить постепенно. От малых сигналов и ответов, до более ощутимых. А тут, словно взрыв вулкана.
– Моя сила… – медленно начинаю