Янтарный свет: ...Имеет.. (СИ)

— Это был очень сложный, очень тернистый путь проб и ошибок, — кивнул Ларс и улыбнулся. — Но этот путь я с гордостью называю самым интересным в моей жизни.
— Даже так?
— Именно. Все заклинания, все законы приходилось составлять по новой. Что-то пересматривать, а от чего-то и вовсе проклинать свою глупость.
Хорт хмыкнул и с улыбкой спросил:
— И что же по-вашему было самой большой глупостью?
— Коэффициенты рассеивания, — поджал губы Ларс. — Представляете?
— Они там другие?
— У чистой силы их нет.
Ректор нахмурился и, сложив руки на груди, спросил:
— Как это возможно?
— А вот так, — развёл руками старичок. — Артефакты, построенные на чистой силы, не рассеивают её со временем. Эти же артефакты не источают силы, поэтому обнаружить их стандартными способами невозможно.
— Это… очень…
— Да. Это по-настоящему очень удивительные свойства. Я бы даже сказал, опасные, но… в каждой бочке меда есть своя ложка дегтя.
— И в чем же она?
— Артефакторика на чистой силе по факту невозможна, — тут Отрекшийся поджал губы и добавил: — Нет, не так. Она возможна, и я ей занимался, но… Есть один момент, который перечеркивает все преимущества таких артефактов.
Ларс развеял сгустки, сложил руки за спиной и спросил:
— Каков основной вывод Тарика «Семь пядей» в трактате по основным стихийным материалом?
— Стихийные материалы чаще всего возникают там, где есть постоянных выход стихии. То есть не материал определяет наличие стихии, а стихия определяет наличие таких материалов.
— А теперь представьте себе место, где выходит чистая сила.
Хорт открыл было рот, но замер. Он задумчиво уставился на собеседника и после десяти секунд размышлений произнёс:
— Получается, если не существует таких источников силы, то и материала, впитывающего и сохраняющего такой тип силы, тоже не существует?
— Совершенно верно, — вздохнул Ларс и достал небольшое кольцо из меди, которое протянул ректору. — Я вливал в этот металл силу на протяжении пяти лет, пытаясь изменить его свойства. Всё, чего я добился — крохи вместимости.
Хорт взял в руки кольцо и, активировав артефакт, выпустил небольшой лучик света, продержавшийся всего пять секунд.
— А как же камни? Может, ими…
— Камни дают засветку. При желании опытный маг найдёт и совершенно пустой камень. Это сводит на нет все преимущества чистой силы.
— Печально, — вздохнул Хорт. — Но вы ведь не оставили попыток?
— Конечно нет, — хмыкнул Ларс. — Но пока нет результатов, смысла рассказывать о них нет.
— Тоже верно, — кивнул ректор. — А что же с вашими заклинаниями?
— Несмотря на трудности, всё оказалось намного… лучше.
— В чем?
— Для начала мы с вами должны понимать, что мало кто понимает, как себя вести против чистой магии. Да, есть определенные сложности с комплексными щитами, но сам факт того, что против чистой силы никто и никогда не делал защиты, даёт преимущество.
— Как и растерянность противника, — кивнул Хорт.
— Ну, а если говорить непосредственно о заклинаниях, то… Вы очень удивитесь от моих последних выводов.
— Сгораю в нетерпении.
— С первых удачных попыток создания заклинаний на этой основе я обнаружил, что очень часто между ними проскакивают молнии. По началу я не обратил внимание на это и посчитал, что это переход рассеивания чистой силы в стихию воздуха.
— Вы ведь сказали, что у чистой силы нет рассеивания.
— Это я узнал намного позже, — кивнул Ларс. — Чем сильнее и сложнее заклинание, тем чаще я наблюдал молнии. После того, как я занялся разработкой и выводом заклинаний для оценки, то наткнулся на множественные сходства формул со стихией воздуха.
— Чистая сила близка к воздуху?
— На самом деле нет. Просто формулы с молниями оказались на проверку переходом к чистой силе.
— Погодите, получается, что молнии воздушников ничто иное как…
— Да. И когда я понял, то жутко напился, — кивнул Ларс. — Я исследовал это почти год, а когда меня осенило, то… Я три дня не спал и проверял расчеты. Молния — это выброс чистой силы через принципиальные основы заклинаний воздуха.
 
— Заклинания воздуха концентрируют чистую силу или преобразуют её из стихии воздуха? — тут же спросил Хорт.
— В зависимости от школы и подхода, но факт остается фактом. Молния — это чистая сила.
Хорт уставился стеклянным взглядом на солнечный луч, падавший из окна.
— Это… это очень серьёзные исследования, — произнёс он. — Я надеюсь, вы всё записали?
— Да, но все записи в тайнике, — кивнул Ларс. — Но это все мелочи, когда я подошёл к самому удивительному.
Ректор поднял взгляд на собеседника.
— Это еще не всё?
— Нет. Молния прекрасна, опасна, но… бессильна против огня, земли, смерти и тьмы со светом. Делать ставку на неё… мягко говоря неразумно.
— Согласен.
— Поэтому я продолжил работать с чистой силой, оставив молнию как побочный эффект. Чем дальше продвигался, тем сильнее становилось сопротивление.
— О чем вы?
— Вы знаете это. Перед порогом всегда так, — хмыкнул отрекшийся. — Делаешь шаг вперед, открываешь для себя очередную грань, а спустя еще один шаг, понимаешь, что всё это чушь, и приходится делать два шага назад.
— Увы, — кивнул Хорт.
— Так и я пытался разработать новые, более сильные и сложные заклинания, но постоянно обнаруживал в них критические изъяны, полностью сводящие на нет все эффекты.
— И чем всё закончилось?
— Тем, что я устал и начал пересматривать основы, — горько улыбнулся Ларс. — Представляете, каково это начать пересматривать основные законы, которые вывел десятилетия назад?
— Для этого надо иметь много мужества.
— А еще времени, денег и возможностей, — кивнул старичок. — Но это того стоило.
Ларс слегка присел, развёл руки и растопырил пальцы. Вокруг него образовалась оболочка из дрожащего воздуха. Мелькнули прозрачные, словно из стекла, фигуры, руны и просто невнятные росчерки. Затем за спиной Отрекшегося показались белесые лучи, что ударили в стены комнаты.
В груди у Хорта перехватило, он вскочил с табурета и внезапно уставился на луч солнца под ногами.
Он прекрасно знал, что по ходу движение светила сейчас он должен был медленно незаметно двигаться к его обуви, но на глазах главной руки он едва заметно двигался от него.
— Время… Ты управляешь временем! — ошарашено произнёс он.
Заклинание исчезло, Ларс выпрямился и с улыбкой покачал головой.
— Нет. Это не время.
Дверь открылась, и в комнату вошёл сам Хорт, а за ним в комнату и Отрекшийся.
— Они нас не видят. Нет, это не смещение во времени. Это складка пространства. Ни вы, ни я не смогут прикоснуться или навредить им. Я просто согнул пространство, получив своего рода карман. То, что мы видим, просто побочный эффект.
Хорт перевёл ошарашенный взгляд на Ларса.
— Это… самое странное, что я видел за всю мою жизнь, — прошептал он.
— А теперь представьте меня, попавшего в карман.
Миг, и фигуры собеседников исчезли, луч резко вернулся на место, и в дверь снова вошли копии Хорта и Ларса.
— Я был уверен, что замуровался в этом кармане и никогда не выберусь. А все записи, где бы я их не делал, исчезали за один цикл.
— И как вы выбрались?
— Я очень быстро считал, — хмыкнул Ларс. — Ну, а промежуточные ответы писал на себе. Наши с вами тела — единственное, на что не влияет цикл.
Рывок, оглушительный хлопок, и фигуры исчезают, луч солнца встаёт на место, и всё приходит в норму.
— Это было очень необычно, — вздохнул Хорт от понимания, что перед ним произошло. — И требует глубочайшего изучения.
— Оно идёт и никогда не останавливается, — кивнул Ларс. — Когда я смогу выйти из оплота, то обязательно доставлю сюда свои труды. Думаю, в этом месте, несмотря на все его недостатки, они найдут понимание и своих последователей.
Хорт задумчиво почесал подбородок и вкрадчиво начал:
— В виду особых обстоятельств, я могу…