Карнавал костей (ЛП)
Иногда духи пребывали в хаосе и паниковали, когда приходило время, не зная, где они должны быть. Легба был там, чтобы направить дух туда, куда ему было нужно, но многие люди были склонны искажать его историю и делать из него что-то вроде Мрачного Жнеца, но это было совсем не так.
Если он действительно привел меня сюда, то почему не показался? Почему он просто не пришел и не сказал мне, чего он от меня ожидал? Я была готова выслушать его. В конце концов, я провела всю свою жизнь, посылая ему подношения и прося у него благословений.
Я хотела бы поговорить об этом с бабушкой, поскольку она, вероятно, точно знала бы, что мне нужно делать. Без нее я была потеряна.
То, что двое незнакомых мужчин пытались вести меня, как они утверждали, делу не помогло. Два человека, которым можно доверять, а можно и не доверять.
Баэль был загадкой, окутанной тайной, с его учтивыми, поэтичными словами и лукавыми ухмылками. Он был кокетлив и явно заинтересован не только в том, чтобы помочь мне.
Потом был Теодор, о котором я вообще ничего не могла разобрать. Откровенно говоря, он пугал меня до смерти.
Но они были всем, что у меня было прямо сейчас. Либо они были действительно хорошими актерами, разыгрывающими долгую игру, либо они действительно просто пытались помочь.
На самом деле я понятия не имела, и это меня беспокоило. Я не могла контролировать эту ситуацию, и мне казалось, что меня выдернули прямо из моего мира и бросили посреди другого.
Правила здесь не имели смысла, как и то, чего от меня ожидали, или как вернуться туда, откуда я пришла. На самом деле, я не была уверена, что смогу вернуться, даже если захочу. Перекресток мог означать что угодно, а именно, что я здесь навсегда.
В фургоне, в благословенном одиночестве, все, чего я хотела, это спать. По крайней мере, я предполагала, что это было удобно. Было очевидно, что кто-то жил здесь постоянно.
В дальнем конце комнаты стояла большая удобная на вид кровать, а перед столиком на ножках-когтях, заваленным игральными картами, — бархатный диван. Рядом с карточками стояли пепельницы с давно погасшими сигарами и сигаретами.
Я не увидела никакой кухни, нигде ни еды, ни напитков, кроме чугунной плиты с мерцающим пламенем внутри пепельного стекла, точно такой же, как в той палатке, в которой я проснулась. На нем стоял чайник, но больше ничего. Ни холодильника, ни морозилки. Ничего.
Я решила, что фургон принадлежал женщине, судя по тому факту, что интерьер был почти полностью оформлен в ярко-пурпурных тонах.
Вдоль внутренних стен были задрапированы широкие кружевные занавески в тон шелковому покрывалу на кровати. Плюшевый ковер под моими босыми ногами тоже был пурпурного цвета, как и занавески, наполовину закрывающие единственное окно, полностью сделанное из цветного стекла.
Я потратила десять минут, борясь со сном, пока ходила вокруг, осматривая все так хорошо, как только могла, пытаясь понять, действительно ли я здесь в безопасности.
В дальнем углу комнаты стоял туалетный столик с трехстворчатым зеркалом, украшенным подсветкой, а на нем в беспорядке валялись духи, косметика и средства для волос.
Однако это было странно — я, казалось, не могла идентифицировать ничего, что хотя бы отдаленно напоминало марку на бутылках. Все они были стеклянными, а косметика хранилась в старых латунных тюбиках или стеклянных баночках, а не в пластиковых. Это было все равно что вернуться в восемнадцатый век.
Я ни к чему не прикасалась, хотя хотела исследовать еще. Вместо этого я плюхнулась на диван. Мне было недостаточно комфортно спать в постели какого-то незнакомца.
Я просто надеялась, что тот, кто владел этим местом, не вернется в ближайшее время, потому что, во-первых, это было невероятно неловко, а во-вторых, я понятия не имела, чего ожидать.
Все, что я видела до сих пор, кроме людей с серыми лицами, были эксцентрично выглядящие карни, и они чертовски пугали меня.
В конце концов, я решила, что мне лучше просто поспать, пока мое тело не решило полностью переложить принятие решения на меня. Если владелец этого фургона вернется, я также надеялась, что Баэль был прав насчет того, что они не обращали внимания на мое присутствие здесь.
На улице было еще темно, когда я проснулась, поэтому я понятия не имела, который час и как долго я спала. Но я чувствовала себя лучше, чем раньше. Мои веки были не такими тяжелыми, и бурчание в животе улеглось.
В фургоне было тихо, но вдалеке я все еще слышала звуки карнавала — ту странную музыку, которая, казалось, никогда не умолкнет. Проведя руками по лицу, я застонала, неуверенная, готова ли встать и поискать кого-нибудь…
— О, хорошо, что ты проснулась.
Я вскочила с дивана так быстро, что чуть не упала на плиту. Из-за откинутой перегородки для переодевания вышла женщина, одетая в облегающий костюм из спандекса в черно-белую полоску.
— Мне очень жаль, Баэль сказал, что я могу немного отдохнуть здесь, и я не знала, вернется ли кто-нибудь, но он точно не оставил мне выбора… — Я что-то лепетала.
Женщина ухмыльнулась и, отмахнувшись от меня, направилась к своему туалетному столику. Она села на маленький табурет и сразу же начала возиться со своими бутылочками и баночками.
— Тебе здесь всегда рады. — Она улыбнулась мне через мягко освещенное зеркало. — В чайнике есть немного горячего чая, не стесняйся, наливай себе. — Она с любопытством склонила голову набок. — Ты пьешь, верно?
Остановившись, я перевела взгляд с чугунного чайника обратно на женщину, озадаченно приподняв бровь. Что за странные вещи ты говоришь. Я пила? Предпочитала алкоголь? Или чай?
— Извини, мы не совсем привыкли к посетителям, иногда я забываю. — Она засмеялась, качая головой. — Угощайся. В буфете есть кружки.
Я не двинулась с места, чтобы выпить чаю. Вместо этого я просто ждала, наблюдая, как она накладывает макияж. Она была поразительно красива. Ее кожа была такой бледной, что казалась нежной, как бумага, а глаза имели легкий оттенок темно-розового.
По светлым волосам, зачесанным близко к голове, и таким же белоснежным ресницам и бровям я могла сказать, что она альбиноска. Черты ее лица, хотя и бледные, подсказали мне, что она, вероятно, гаитянка, как и я, или, возможно, жительница Тихоокеанских островов. С высокими скулами, полными губами и густыми ресницами она была великолепна. Она также была очень худой и невероятно высокой, может быть, около шести футов или больше.
— О, милая, ты похожа на оленя в свете фар. Баэль сказал мне, что ты потерялась, но, дорогая, тебе лучше взять себя в руки, пока это место не сожрало заживо такое хорошенькое создание, как ты. — Она подмигнула мне и поджала губы, которые теперь были выкрашены в черный цвет.
Она была права — я, вероятно, выглядела как заблудшая овечка, бредущая по этому жуткому месту. Хотя можно ли меня винить?
— Меня зовут Элли, на случай, если тебе интересно. Я бы предложила устроить экскурсию, но я и так опаздываю на шоу, так что, надеюсь, ты не возражаешь немного побеспокоиться о себе сама.
— Шоу? — Спросила я, разглядывая ее наряд чуть внимательнее. — Ты карни?
Элли повернулась на табурете лицом ко мне. Она медленно оглядела меня своими розовыми глазами, на ее почерневших губах играла едва заметная улыбка.
— Можно и так сказать. — Она постучала ногтями по столешнице, словно что-то обдумывая. — Ты выглядишь так, словно только что вылезла из могилы.
Не в силах подавить сдавленный смешок, я вцепилась в свое испорченное платье. Теперь, после бог знает сколько времени маринования в болотной воде, оно стало почти коричневым, а пятна крови превратились в черные подтеки.
— На ощупь все хуже, чем кажется, поверь мне. — Я взглянула на ее диван и съежилась. — Извини, если я испортила твою мебель, от меня немного воняет. — Наверное, прямо сейчас от меня ужасно пахло, но в тот момент я этого не замечала.
