Паутина лжи (СИ)

Слышу шаги в коридоре. Быстро закрываю ящики, возвращаюсь на место. Только успеваю посадить свою задницу на стул, как открывается дверь. В кабинет входит Елена с кружкой горячего кофе.
– Вот, всё как ты любишь, ложка кофе и две сахара, – ставит передо мной дымящуюся кружку, не забыв наклониться так, чтобы я полюбовался кружевом её белья в вырезе. Все эти дешёвые фокусы жутко бесят, и хочется послать эту сучку в цвет, но нельзя. Надо терпеть.
– Приятно, что ты помнишь такие мелочи, – отвечаю всё с той же натянутой улыбкой.
– Я о тебе всё помню, Дан. Ты ведь для меня на самом деле очень много значишь.
Как по-новому сейчас для меня звучат эти фразы.
– Ты хотела о чём-то поговорить? – стараюсь съехать с опасной темы.
– Ты подумал над моим предложением? – обволакивает своим чёрным пронзительным взглядом Елена.
– Лен, – вздыхаю тяжело, – в моей жизни столько неразберихи, что мне сложно понять, куда двигаться дальше, – пытаюсь съехать пока с темы, чтобы выиграть время.
– Я понимаю, именно поэтому я пытаюсь тебе помочь.
– Я это ценю, Лен, просто…
– Дан, я тоже ценю то, что между нами было, и ещё больше наше возможное будущее. Поэтому прикрываю тебя, как могу. Результаты проверки пришли не самые радужные. По тебе найдено несколько серьёзных нарушений, плюс последние твои залёты с избиением.
– Но этот урод заявление же не написал?
– Не написал, но факт твоего задержания был. Сам знаешь, на него сверху могут закрыть глаза, а могут поставить во главу угла и к этому подтянуть остальные нарушения.
Понятно, пошёл шантаж в чистом виде.
– И что мне грозит? – выгибаю вопросительно бровь.
– Самое лёгкое – увольнение без права занимать подобные должности, ну а если начнут крутить, возможно, и срок.
– Ну что ж, значит, такова моя судьба.
– Но есть и третий вариант. У меня есть связи наверху, я попробую замять это дело.
Что и требовалось доказать. Как же ты предсказуема, однако!
Елена встаёт, обходит меня сзади. Инстинкты кричат об опасности, но я расслабленно сижу. Елена кладёт руки мне на плечи, наклоняется к самому уху.
– Нам же было хорошо вместе, ты помнишь? – её губы касаются моей щеки, а рука скользит по груди.
А у меня ощущение, как будто по мне змея ползёт и вот-вот ужалит. Но нужно доиграть эту партию.
Губы Елены накрывают мои, и я позволяю ей просунуть язык в свой рот. Юлька, прости, но так надо. Мы целуемся, я стараюсь подавить внутренний протест, и выдать правдоподобные эмоции. Елена начинает тяжело дышать, сползает ко мне на колени, начинает расстёгивать рубашку, но я торможу её.
– Нет, постой.
– Что такое, Дан? Я очень хочу, ты тоже, я так скучала по тебе.
– Нет, я не могу так, Лен. Я хочу разобраться с женой, а потом решать, как жить дальше.
– А что с женой? – холодеет её голос. – Тебе не надоело вытирать сопли этой сумасшедшей?
– Надоело. Но, мне нужно зафиналить нашу историю, а потом бросаться в другую. Вот такой я идиот, – развожу руками.
​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ М-да, – недовольно поджимает Елена губы, – ты всегда был слишком правильным.
Встаёт с моих колен, отходит, быстро поправляя одежду.
– Наверное, ты права. Но меняться мне уже поздно.
– Что ж, Дан. Даю тебе три дня, – натянуто скрипит её голос. – Больше тянуть решение твоего вопроса я не могу.
– Хорошо, спасибо тебе.
Отлично, три дня – тоже срок. Надеюсь, я успею тебя свалить и вырваться из сплетённой тобой паутины!
Глава 27.
И снова я в машине, и снова мысли взрывают голову. Куда бежать в первую очередь? Бомбить больницу и врачей, попытаться найти и тряхнуть Славика, сосредоточиться на поисках ребёнка или на том, чтобы нейтрализовать Елену?
Понятно, что все эти задачи связаны между собой, но нужно определить главную. К сожалению, раздвоиться я не могу. А значит, вывод очевиден и прост – один я не справлюсь. Мне требуется помощь. Но против Елены не многие захотят идти, если я обращусь к сослуживцам. Нужно метить выше.
Нахожу в телефоне контакт, который не вспоминал очень давно. Возможно, этот номер уже и не актуален. А даже если и актуален, то данный абонент может смело послать меня подальше или вообще не вспомнить. Но… это моя последняя надежда.
 
Тяжело вздохнув, набираю номер.
Гудки идут, но трубку никто не берёт. Вызов заканчивается, я набираю снова.
Давай, Серёга, бери! – мысленно молю я.
Не помогает. Телефон замолкает, я расстроено замираю.
Устало откидываюсь на сиденье. Походу воевать всё же придётся одному.
Завожу мотор и уже хочу ехать в сторону дома Иваныча, как вдруг телефон вздрагивает входящим.
Серёга!
Тут же отвечаю.
– Слушаю, – звучит в трубке.
– Привет, не узнал? – усмехаюсь.
– Нет, и в угадайки играть мне некогда, – ух, какие нотки стальные появились у моего друга юности.
– Понял. Это Данил Ермолов, помнишь такого?
– Дан, привет. Не ожидал, – меняется его тон на более дружелюбный.
– Да, времени утекло много.
– Как дела?
– Честно, не очень, – выдыхаю я.
– И поэтому ты вспомнил про меня? – усмехается.
– Да, – честно отвечаю. – Думаю, ты моя последняя надежда.
– Не факт, – хмыкает друг. – Я слышал о твоих проблемах на службе. Видишь, ты про меня вспомнил только сейчас, а о тебе помнил всегда.
– Приятно слышать.
– Скажу сразу, помочь тебе смогу едва ли. За тебя крепко взялись.
– Да, это я знаю, но на работу мне уже плевать. Все намного серьёзнее, Серый. Но по телефону рассказать не могу, надо встретиться.
– Что ж, раз надо, подъезжай.
Называет адрес.
Лечу туда. Серёга – ФСБшник, дружили мы с ним ещё в школе, вместе мечтали в полиции служить, а потом судьба раскидала нас, поступили мы в разные вузы, и потом пересеклись только на встрече выпускников лет пять назад.
Сверяю адрес. Я на месте. Тёмный, занюханный бар. Ладно, Серёге виднее.
Вхожу внутрь, замечаю друга за дальним столиком. Изменился, возмужал, подкачался. Одет по гражданке, толстовка, джинсы.
Замечает меня, улыбается, встаёт. Вот, а улыбка у него всё та же, и этот прищур глаз.
Тепло приветствуем друг друга.
– Ну как ты, до генерала ещё далеко? – хлопаю его по плечу.
– Хлопотно это, в генералы лезть, мне и майором неплохо, – усмехается.
– О, майор до сорока, это круть.
– Если бы ты не выделывался перед начальством, тоже уже меня бы догнал.
– Это зависит от начальства…
– Что, не сработались вы с Метелиной? – смотрит с прищуром.
– Да как тебе сказать… Это длинная история. Послушаешь?
– Если только она имеет отношение к делу.
– К сожалению, имеет.
И я начинаю свой рассказ. Говорю максимально откровенно, потому что если Серёга не поможет, то проигрыш мне обеспечен.
Друг слушает с каменным лицом, выдержка у него что надо. Иногда только задаёт уточняющие вопросы, но когда я дохожу до факта, что дочь наша, возможно, жива, даже у него брови ползут вверх.
– Ты уверен? – смотрит поражённо.
– Практически.
– А если нет?
– А если да? – впиваюсь в него отчаянным взглядом. – Ты представь, что мы с Юлькой пережили, Серый. Мы этого ребёнка выстрадали, столько лет неудачных попыток, два выкидыша, и теперь такое. Я дочь своими руками похоронил, понимаешь, вот этими руками в землю закопал, а теперь узнаю, что это, возможно, чужой ребёнок.
– Дан, я понимаю твои чувства, но какие этому есть доказательства? Слова обдолбанной наркоманки, что она что-то там видела? Ты же сам понимаешь, что это бред, на котором обвинение не построишь.
– Я понимаю, Серый, – зажмуриваюсь, чтобы успокоить бушующие эмоции. – Но я чувствую, что здесь всё очень мутно. А ещё мне взрывает башку от мысли, что моя, возможно, дочь неизвестно где. Что её тягала эта ущербная мамаша, могла угробить ребёнка, а всё это произошло с подачи кого? Кто-то же это разрешил? Как ты думаешь, кто это всё мог затеять?