В чужом теле (ЛП)

Затем на ее глаза навернулись слезы, и она принялась дрожать и всхлипывать.
  
Глава 36
 
— Что ты решила насчет Мохаве? — спросил Нил. Было пять часов пополудни. Они оставались в номере «Апача» до расчетного часа в полдень, затем пообедали в ресторане «Панчо Вива» и некоторое время знакомились с городом, покупая сувениры и закуски, а затем отправились в путь вскоре после часа дня.
— Почему ты вспомнил про Мохаве? — спросила Сью, слегка нахмурившись.
— Что ты будешь делать, когда мы туда доберемся?
— Ты о чем это? — спросила она.
— Ну, ты ведь там живешь, — напомнил Нил.
Посмотрев на него, она подняла брови.
— Наверное, ты можешь меня там высадить и поехать дальше один.
От ее слов у него свело живот. Он знал, что она шутит, но…
Протянув руку, она сжала его бедро.
— Это я не к тому, что с тобой не было здорово, Джордж.
— Я Нил, — сообщил он ей.
— Да ладно? Вот черт! Как же я могла забыть твое имя?
С облегчением улыбнувшись, он убрал руку с руля и прижал ладонь Сью к своей ноге.
— Дело в том, — сказал он, — что мы будем проезжать мимо. Наверное, нам стоит остановиться, тебе не кажется? Разве ты не хочешь кому-нибудь сказать, куда ты направляешься? Разве у тебя нет каких-нибудь вещей, которые ты хотела бы забрать?
— Не-а, — сказала она.
— То есть, как это?
— Я им сказала, что уезжаю насовсем.
— То есть как, насовсем?
— Вот так.
— Да не, ничего такого ты не говорила…
— Да, я так и сказала. — она одарила Нила самой дикой, самой радостной и обезоруживающей улыбкой, которую он когда-либо у нее видел. — Я говорю Санни: «Я убегаю вон с тем парнем за пятым столиком». Санни, она говорит: «Что?», как будто у меня шарики за ролики заехали. Я говорю: «Он — предмет моих мечтаний, который увезет меня отсюда навсегда».
Нил уставился на нее, разинув рот.
— Лучше следи за дорогой, милый, — сказала она.
Он посмотрел вперед.
— Ты все это выдумываешь. Ты никогда не говорила ничего подобного.
— Хочешь поспорить? Если не веришь, давай заглянем к Санни. Спросишь у нее сам. А еще лучше, просто поцелуй браслет, запрыгни в меня, и узнаешь, вру я или нет.
Нил покачал головой.
— Да не надо, — сказал он. — Верю тебе на слово.
— Хорошо. Потому что именно это я и сказала Санни.
— Но ты даже не знала меня.
— У меня было предчувствие.
— Боже мой, ты чокнутая.
— Думаешь, я была неправа?
— Нет, но…
— Я могла ошибиться, но ведь этого не случилось. Так что, в любом случае, нам не обязательно останавливаться в Мохаве. Никто меня там не ждет.
— А твои вещи?
— Я сказала Санни, чтобы она оставила их себе.
— Очень великодушно с твоей стороны.
— Ну, она снимала мне комнату. Вся мебель принадлежала ей. У меня там и не было нифига… ничего особенного не было. Ну там, немного шмоток разве что, которых мне по-любому не жалко. У нас с ее дочерью одинаковый размер… Сью пожала плечами. — Я просто сказала ей не стесняться и все оставить себе.
— У тебя что, нет никаких вещей, которые тебе дороги как память, или…?
— Не-а.
— Ничего?
— Не-а. — Уголок ее рта приподнялся. — Теперь у меня есть Дартс. Дартс, по моему, и есть памятный сувенир. И другие вещи, что ты мне подарил. Все это мне на память.
Нил внезапно почувствовал себя ужасно из-за нее. Он покачал головой.
— Как так случилось, что у тебя ничего нет? Тебе сколько… восемнадцать?
— Смотря по каким документам.
— Я серьезно, — сказал он.
— Ты слишком тяжело все воспринимаешь, и я не хочу, чтоб ты снова из-за меня плакал.
— О господи…
— Да ладно! Было же дело, чего тут такого.
— Ты должна была спать прошлой ночью, когда это случилось. Я не знал, что ты шпионишь за мной.
— Я не шпионила за тобой, я была на экскурсии по твоим чудесам.
— Ха-ха-ха. — изобразил он смех.
Сью рассмеялась в ответ по-настоящему, но очень тихо, и потерла его ногу.
— Знаешь, так-то вообще хорошие вещи у меня были. Но все сгорело. Все мои сувениры, вся одежда, собачка Искорка, сестра Бетти. И мои родители.
 
Нил повернулся к ней, слегка улыбаясь — она, должно быть, разыгрывала его.
Он видел, что она пыталась выглядеть веселой, но в ее глазах было отчаяние.
— О, Боже, — пробормотал он.
— Да нормально все, — сказала она ему.
— Вся твоя… семья?
— Кот Трусишка выжил. Но потом, пару недель спустя, его задавила машина на автостраде между штатами. Он… Он и я, мы отправились в путь вместе. Только он не продержался долго. Наверное, потому, что кошки, они так вообще не очень смышленые? Это малоизвестный факт. Им нравится притворяться, что они маленькие гении, но в основном они тупые как пробка. Вот почему они застревают на деревьях, попадают в ловушки и под машины.
Нил, с мокрыми глазами и комом в горле, услышав о Трусишке, несколько взбодрился после осуждения Сью кошек. Он сделал глубокий вдох.
— Ты в порядке? — спросила его Сью.
— Да. Просто…
— Бывает же говно в жизни. Слышал это высказывание?
— Да, — сказал Нил. — Наверное, и сам так говорил.
— Ну, в любом случае, теперь я в порядке. Более-менее. Ну то есть, а что мне делать оставалось? Лечь и помереть? Не дождутся.
— И ты отправилась неизвестно куда, одна?
— Ага. Я и Трусишка. Только он не протянул долго, а я — пока жива, как видишь.
— Сколько тебе тогда было лет?
— Пятнадцать.
— Пятнадцать? Боже, ты… Ты так рано осталась одна.
— Ну, меня собирались отдать в приют. А оно мне нафиг не надо.
— А школа?
— Я туда так и не вернулась после пожара. — Ухмыльнувшись, она добавила: — Не думаю, что это сильно заметно.
— Только когда ты открываешь рот.
— Хо! — выпалила она и шлепнула его по ноге. — Я уже говорю правильнее, и ты это знаешь.
— Знаю.
— Я правда очень стараюсь. — Она сузила глаза, глядя на него. — Спорим, ты даже не заметил, что я перестала жевать жвачку.
Она была права.
— И когда же?
— Со вчерашнего дня. С тех пор как ты позвонил Марте, я не брала в рот ни одной резинки.
— Неужели?
— Когда ты назвал меня «тупой малолеткой со жвачкой вместо мозгов».
Нил поморщился.
— На самом деле я не имел в виду…
— Да не парься. Я знаю, ты просто пытался сбить ее с толку. Но в каком-то смысле, ты и правда так думал. Так что я исправляюсь.
— Ты не обязана…
— Я хочу сделать тебя счастливым.
— Я не буду счастливым, зная, что заставил тебя бросить жевать резинку.
— Ну… — она пожала плечами. — Может, когда-нибудь я и вернусь к ней.
— Давай лучше вернемся к тебе, — сказал Нил. — Сколько ты жила в Мохаве?
— Почти год.
— И нет ничего такого, что бы ты хотела забрать оттуда?
— Не-а.
— Ни денег, ни драгоценностей, ни…?
— Наличные и чековая книжка у меня с собой. Никаких драгоценностей у меня нет.
— А телевизор, радиоприемник, книги?
— Телевизор принадлежит Санни. У меня есть радиоприемник, но я им больше не пользуюсь. — Она постучала костяшками пальцев по приборной панели Нила. — У тебя тут есть радио. А уж книг, поди, у тебя завались.
— Угадала.
— Еще бы. Ты же писатель.
— У тебя есть друзья? — спросил Нил.
— Ты подкалываешь опять?
— Я имею в виду в Мохаве. Хочешь кого-нибудь навестить?
— Эй, знаешь что. Я еду в Лос-Анджелес, а не помираю. Мне не нужно прощаться с каждым Томом, Диком и Гарри, с которыми я хоть раз в жизни словом обмолвилась. Если мне будет кого-то не хватать, я просто позвоню им или съезжу в гости. Лос-Анджелес не Марс. В любом случае, я, возможно, сама двинусь обратно, если ты меня бросишь.
— С чего ты взяла? Я не собираюсь тебя бросать.
— Кто может это гарантировать?
— Я могу. Я люблю тебя.