В чужом теле (ЛП)

Каждая держала в одной руке большой пластиковый контейнер с жетонами, а в другой — прозрачный пластиковый стаканчик с напитком.
— Придержи-ка дверь, дорогуша! — крикнула женщина, бегущая впереди. У нее была копна белоснежных волос с розовыми прядями.
Сью нажала кнопку закрытия дверей, которые тут же начали плавно скользить навстречу друг другу.
— Опачки! — воскликнула она. — Не ту кнопку нажала!
Розовая блондинка шагнула внутрь, протискиваясь боком. Стоя одной ногой снаружи, а другой в лифте, она уперлась задницей в створку позади себя. Дверь перестала закрываться. Женщина осталась на месте, чтобы помочь и своей подруге попасть в лифт. Створки скользнули в стороны, открываясь, и она потеряла равновесие, отшатнувшись вместе с ними назад и рухнув спиной на пол кабины. Хотя ей удалось не выронить ни одного жетона из контейнера, который она несла, другая ее рука взметнулась, выплескивая коктейль со льдом в собственное лицо.
— Тьфу! — раздосадованно ахнула она.
Нил взял ее за руку и потянул на себя, помогая подняться.
Когда дверцы лифта снова захлопнулись, она сказала:
— Спасибо, милый. Ты настоящий джентльмен.
— Рад был помочь.
— Меня звать Мирна, — сказала она и подмигнула Нилу. — А это подруженция моя, Лола.
Лола, ее спутница-брюнетка, нажала кнопку четвертого этажа, затем коротким жестом отсалютовала в направлении Нила.
— Что Лола хочет, — сказала она, — Лола всегда получает [26].
— Ну разве она не прелесть? — спросила Мирна, когда лифт начал подниматься.
— Ну как вы там, много выиграли? — спросила Сью.
— Не-а, — ответила Мирна. — чем больше выигрываешь, тем больше проигрываешь. Так ведь, Лола?
— Да у меня норм дела, — сказала Лола. — Я играю в этот электронный покер? — в конце фразы ее голос повысился, будто она задавала вопрос. — Нужно чутка смекалки, но шансов больше, чем в автоматах этих дебильных. Однорукие бандиты — херня на постном масле.
— А мне они нравятся, — сказала Мирна.
— Ну и не ной тогда, что все время проигрываешь.
— Ой, да ладно, иногда проигрываешь, потом снова выигрываешь. — Мирна попыталась отпить из своего стаканчика, но заметила, что там пусто, и нахмурилась. — Так, а куда делась моя водка с тоником?
— По большей части в твой нос.
— Обидненько.
Лифт остановился на четвертом этаже, двери открылись.
Сью нажала на кнопку, чтобы оставить их в таком положении.
Лола, пошатываясь, вышла.
Мирна хмуро смотрела на свой пустой пластиковый стаканчик.
— Я, пожалуй, обратно вниз спущусь за добавкой.
Сью и Нил посмотрели друг на друга. Сью ухмыльнулась. Затем они оба вышли из лифта в коридор вслед за Лолой. Двери за ними закрылись.
Лола одарила Нила и Сью кривоватой ухмылкой.
— Ну, бывайте, салют молодежи! — пробормотала она, а затем пошла по коридору, виляя бедрами и спотыкаясь, и вскоре скрылась за углом.
— Ох, божечки, — пробормотала Сью.
— Твои родственники? — спросил Нил.
Она разразилась смехом и толкнула его локтем.
— Как тебе не стыдно.
По дороге к их комнате Сью одной рукой держала его за ладонь, а другой помахивала пакетом.
— У меня были большие планы на тот лифт, — поделился с ней Нил.
— У меня тоже.
Остановившись перед дверью, Нил сказал:
— И лучшие планы идут вкривь и вкось…
— Ну уж по крайней мере, тут об нас никто не будет спотыкаться.
— Очень на это надеюсь.
Нил вошел внутрь и включил свет. Сью захлопнула за собой дверь, прислонилась к ней и бросила пакет на пол.
— Иди сюда, — сказала она.
Он шагнул ближе.
Она схватила его за толстовку, притянула к себе, обхватила руками и поцеловала. Ее губы были приоткрытыми и влажными.
Руки Нила блуждали вверх и вниз по ее бокам, ощущая ее тепло сквозь плотную ткань толстовки. Затем он опустил руки к ее голым ногам. Медленно провел по бедрам и забрался под свисающий край толстовки. Ее ягодицы, упругие и прохладные, атласно-гладкие, заполнили его ладони.
Сью приподняла одну ногу, как будто хотела вскарабкаться на него. Нил опустил руку и придержал ее под коленом. Она подпрыгнула и вскинула вторую ногу, обхватывая его тело. Нил подхватил ее за бедра.
 
Девушка оказалась тяжелее, чем он ожидал.
«И что мне теперь делать?» — спросил он у самого себя.
Отнеси ее на ближайшую кровать, пока не уронил.
Он начал пятиться назад.
Сью почти прервала их поцелуй. Ее скользкие губы слегка касались его рта, и она прошептала:
— Вези меня, лошадка.
— Дашь направление? — спросил он.
— Просто продолжай пятиться.
Нил делал короткие осторожные шаги.
— Скажи когда, — попросил он ее.
— Иди, иди.
Он сделал еще несколько шагов, но вдруг его ноги уперлись в край кровать. Резко втянув воздух от неожиданности, он рухнул спиной на матрас. Сью оказалась на нем сверху, но не обрушилась всем весом, приостановив свое падение руками и коленями. Нависая над ним, она улыбнулась.
— Хорошая лошадка, — сказала она. — Хочешь повторить?
— Ты должна была сказать «стоп», — напомнил он.
— Стоп. — Сью согнула руки, наклонилась и поцеловала его в губы.
Пока они целовались, Нил гладил и мял ее ягодицы, затем его руки двинулись вверх по ее спине, задирая ткань все выше и выше. Сью перестала целовать его и слегка приподнялась, чтобы он мог стянуть толстовку ей через голову.
Когда у него возникли проблемы с извлечением ее рук из рукавов, Сью встала на колени над его животом, задрала руки высоко вверх, и отшвырнула снятую толстовку на пол.
Нил поднял на нее глаза.
Она улыбнулась ему.
— На что уставился?
— На тебя.
— Я такая тощая.
— Ты прекрасна.
— Спасибо. — Она снова опустилась на него и поцеловала.
Толстовка Нила не позволяла ему почувствовать ее грудь, живот и промежность прямо на своей коже. Но он наслаждался тем, что она лежит на нем обнаженная. Его руки скользили по гладким изгибам ее спины и ягодиц, затем вверх по бедрам и талии до лопаток.
Она приподняла лицо достаточно, чтобы произнести:
— Похоже, я тут единственная с голой задницей.
— Ненадолго, — сказал Нил.
— Не очень-то справедливо, как по мне.
— Я не могу раздеться, когда ты на мне лежишь.
— Ладно. — она еще немного выпрямилась и пытливо посмотрела Нилу в глаза — сначала в один, потом в другой. — Я тебя раздену.
— Хорошо.
Она продолжала смотреть ему в глаза.
— Что случилось? — спросил он.
— Просто… нет, ничего.
— Скажи.
— Я… не знаю, что-то живот крутит.
— Живот? В смысле? У тебя диарея?
Она насмешливо скривила лицо.
— Нет! Не в этом смысле. Просто нервы. Боюсь я.
— Чего боишься?
— В прошлый раз… мне было больно. Мне было очень сильно больно.
— Когда?
— Когда те мальчишки делали со мной… ну, ты помнишь, я рассказывала тебе на американских горках. Пятеро парней в школьном сортире.
— Так это что, было на самом деле?
Она резко села и нахмурилась.
— А ты что, думал, я наврала тебе?
— Нет! — пролепетал он в замешательстве. — Сначала нет. Но потом, когда ты попросила меня прикоснуться к твоей ране, а оказалась что это твоя… ну, сама знаешь… я подумал, что ты все это выдумала.
— Это все было взаправду. И там, где я позволила тебе потрогать, реально была как будто рана. Ты бы видел, сколько было кровищи…
— Я думал, ты меня разыгрываешь. Чтобы заставить меня потрогать тебя там, внизу.
Уголки ее рта приподнялись. Стройные обнаженные плечи подергивались вверх-вниз.
— Ну и это тоже. — Улыбка снова померкла. — То есть, я немного поиграла с тобой, но… Все остальное было чистой правдой. С тех пор я… никто не делал этого со мной. Я никому не позволяла, потому что в тот раз они сделали мне очень больно.
— И ты боишься, что я тоже причиню тебе боль?