В чужом теле (ЛП)

Он знал, что не стоило этого делать.
Карен вряд ли обрадуется внезапному визиту незнакомца посреди ночи.
И Нил чувствовал, словно изменяет Марте.
Не то чтобы он реально ожидал или желал чего-то романтического от своей возможной встречи с Карен. Повезет, если она вообще откроет дверь. А уж вероятность, что пустит в свою квартиру — близка к нулю.
«Так зачем же я это делаю?» — подумал он.
Просто посмотреть. Просто увидеть, что там на самом деле. Увидеть, насколько совпадает реальность с тем, что показывал браслет. Если получится хотя бы одним глазком на нее посмотреть…
Не нужно мне на нее смотреть! Ни одним глазком, ни двумя. Я и так знаю, насколько совпадает реальность с увиденным раньше. На 100 процентов — вот насколько. Кого я обманываю?
Но я хочу это сделать!
И уже делаю.
Точно, рехнулся.
Спустя всего несколько минут после начала поездки, он уже поравнялся со своим родным домом. Свернул за угол, затем заехал в переулок. Ехал очень медленно. Впереди все было чисто — никто не ошивался рядом. На виду, по крайней мере. Ни бомжа-барахольщика с магазинной тележкой, ни Ночного Ползуна, крадущегося в потемках в своей дурацкой шляпе и плаще. Ни Распутина.
Он задумался, где сейчас может быть Распутин.
Проезжая мимо своего парковочного места у заднего фасада здания, он притормозил и почти остановился.
«Можно просто сбегать к себе проверить, — подумал он, — Если ублюдок там, я его сразу пристрелю…»
Может, позже.
Может, никогда.
Я должен добраться до него прежде, чем он доберется до меня!
Ага, но сейчас не время пытаться. Его в любом случае здесь нет.
Попробовать слетать с браслетом?
Я не для того приехал сюда. Я приехал навестить Карен.
Он проехал дальше, но испытал сильное чувство вины.
Надо было зайти в свою квартиру. Если он будет избегать своего жилища, то каким образом собирается поймать в засаду Распутина?
Позже попытаюсь. Но сначала главное. Проверим окончательно, реально ли браслет показывает правду — и уж тогда я буду точно знать, что он работает.
Я и так уже знаю точно!
Нет, не знаю. Не на сто процентов. Это будет последнее, неопровержимое доказательство. После этого, больше никогда не стану сомневаться.
Он проехал мимо еще одного дома. В следующем, вероятно, как раз и жила Карен. Парковка была забита машинами.
Он проехал чуть вперед, чтобы на загораживать выезд, свернул поближе к краю узкой улочки и остановился.
Погасил фары и заглушил мотор.
Затем выбрался из машины и перешел на другую сторону переулка. Оттуда посмотрел на оштукатуренную стену.
«Это та самая?» — подумал он.
Тогда он влетел в квартиру Карен по чистой случайности, совершив экстренный маневр, чтобы избежать столкновения с бомжом.
Вроде, стена похожа.
Поглядев по сторонам, он попытался оценить дистанцию отсюда до своего дома, потом от места, где сейчас стоял, до места, где заметил бомжа с тележкой.
Кажется, расстояния совпадали.
И квартира Карен определенно не могла находиться в следующем доме. Там виднелись балконы, выходящие на улицу. А в стене, через которую он влетел, балконов точно не было.
Точно, это то самое здание.
Подходя к задней калитке во двор, он испытывал волнительную смесь страха с предвкушением.
Он пришел сюда вполне осознанно, с целью навестить Карен. И тем не менее, сам был в шоке от того, где оказался и что делал. Странное, но отчасти знакомое чувство.
Знакомое по…
Паркам аттракционов. Диснейленд, Ягодная Ферма Кнотта, Волшебная Гора, Фанленд в Болета-Бэй, Набережная Санта-Круз. Во всех этих местах он ощущал нечто похожее.
Когда стоишь в очереди на особенно страшные американские горки, где очень высоко поднимают и слишком быстро спускают с горы. Ты стоишь в очереди вроде как специально, по своей воле — собираясь прокатиться. Но не успеваешь и оглянуться, как впереди тебя уже нет никого. Ты следующий. И ты вдруг понимаешь, что твой час пробил, и ты совершил очень большую ошибку.
 
И у тебя дыхание перехватывает, и хочется заорать: «Что я тут делаю? Выпустите меня отсюда!»
Именно так чувствовал себя Нил, когда открывал калитку, шагал во двор, и закрывал ее за собой максимально осторожно, чтобы не издать ни звука.
«Почему бы мне не развернуться и не пойти назад? — спросил он мысленно себя, — Это же безумие! Что если она испугается и застрелит меня? Или еще что?»
Но из очереди на американские горки он тоже никогда не уходил.
Или из очереди на огромное и страшное колесо обозрения. По крайней мере, будучи взрослым. К страху всегда примешивался интерес, и он всякий раз залезал в кабинку.
Подходя к лестнице, он огляделся по сторонам. В этом дворике не было бассейна. Зато был какой-то маленький сквер: лужайка с кустами и деревьями, пара тропинок, тускло горящие фонари, даже несколько столиков для пикника. Пейзаж было довольно старомодным и умиротворяющим.
Вокруг ни души.
Он начал медленно, тихо взбираться по лестнице.
Коленки немного дрожали.
«Все будет нормально, — подумал он, — Я ничего плохого не делаю».
Это ты знаешь. А вот копы не будут знать.
Если кто меня увидит, крадущегося по лестнице в темноте, лучше сразу сматываться, пока не словил неприятностей.
Надо постараться не выглядеть подозрительно.
Посреди ночи? Это как?
Не крадись. Просто иди спокойно к ее двери, как будто ты живешь в этом доме.
На ближайшей к лестнице двери висел номер 26. Нил вдруг осознал, что не знает номера квартиры Карен, но 26-я находилась, вроде бы, на правильном месте — северо-восточный угол здания, второй этаж, через стену от переулка.
Чуть правее двери находилось большое окно.
Сквозь него не доносилось никакого света. Нил вспомнил, что Карен выключила лампу в гостиной, прежде чем перейти в спальню.
Интересно, сейчас она все еще в спальне?
Все еще стоит там на коленях, в одних плавках от бикини, продолжает делать себе больно и заходится в рыданиях?
Может быть.
Не так уж много времени прошло с момента, как Нил оставил ее там. Минут пять? Нет, побольше. Но точно меньше десяти.
Замерев перед дверью, он сделал глубокий вдох.
«Ох, что ж я делаю, — подумал он, — Точно все мозги отшибло…»
Он тихонько постучал в дверь костяшками пальцев. Короткая, деликатная серия ударов — если повезет, достаточно громкая, чтобы Карен услышала, но не настолько, чтобы разбудить соседей.
Впрочем, он понимал, что в такое время любой стук в дверь прозвучит тревожно.
Он стал ждать. Никаких звуков из квартиры не доносилось.
Не услышала? Или затаилась на полу спальни, прислушиваясь и все сильнее наполняясь страхом?
Попробуй еще раз. Только чтобы стук был негромким и вежливым.
Он снова постучал, пять раз и столь же осторожно.
И снова стал ждать.
«Не подойдет к двери, — решил он, — Или не слышит, или испугалась и надеется, что я сам уйду».
Или звонит сейчас в полицию.
Надо валить отсюда, пока цел.
Последняя попытка, и я ухожу.
Он тихо произнес одно слово в сторону закрытой двери:
— Карен?
Секунду спустя, раздался голос. Чуть громче шепота, словно в разговоре с другом:
— Кто это?
— Меня зовут Нил. Я старый знакомый Даррена. Он много о вас рассказывал. Очень часто. Я всегда хотел с вами повидаться, Карен, ну и… Да, я понимаю, ужасно невежливо так вас беспокоить. Ну, в такой-то час. Но он говорил, что вы сова, и поздно ложитесь обычно, так что… Я тут еду сейчас из Сан-Франциско на юг, а утром мне уже надо быть в Сан-Диего. Ну и я подумал заскочить на минутку, просто поздороваться, раз уж все равно через этот район проезжаю.
Внезапно зажегся свет над дверью.
— Секунду! — сказала Карен. Дверь открылась на длину цепочки. Сквозь щель сантиметров десять шириной выглянуло лицо Карен.