Колесо года (СИ)

Annotation
В этой книге собраны мои фантастические рассказы – очень разные и очень любимые, от магического реализма до фэнтези и даже хоррора. Здесь не будет сквозного сюжета и постоянных героев. Каждый текст – это отдельная маленькая история. Но их объединяет общая тема: в каждом рассказе герой столкнется с чем-то, что выбивается из привычной картины мира и переворачивает жизнь с ног на голову. Всего в сборнике двенадцать рассказов, как месяцев в году.
Колесо года
Предисловие
Часть 1
Кости старого мира
Граница, что начертана кровью
Часть 2
Ведьмино дитя
Башня — аркан разрушения
Часть 3
Голод
Мандарины
Часть 4
Химера
Турист
 Колесо года 
 Предисловие 
В этой книге собраны мои фантастические рассказы — очень разные и очень любимые, от магического реализма до фэнтези и даже хоррора. Здесь не будет сквозного сюжета и постоянных героев. Каждый текст — это отдельная маленькая история. Но их объединяет общая тема: в каждом рассказе герой столкнется с чем-то, что выбивается из привычной картины мира и переворачивает жизнь с ног на голову.
Всего в сборнике двенадцать рассказов, как месяцев в году.
Лето — пора сильных чувств и смелых поступков. Первая любовь нарушает все правила, в том числе законы магии («Дневник желаний»). Подростки, которые родились и выросли в бункере, хотят выйти наружу и заново познакомиться с Землёй («Кости старого мира»). Капитан крошечной крепости на границе страны готовится дать бой чудовищам из легенд («Граница, что начертана кровью»).
Осень — время перехода. Удлиняются тени, раньше садится солнце, оборотни бродят по дорожкам из жёлтых листьев. Что-то нехорошее завелось в автобусном парке — скрежет доносится из-под днища машин, а вчера, говорят, пропал механик («Ржа»). К деревенской повитухе пришла за помощью лесная колдунья («Ведьмино дитя»). Успешный бизнесмен видит в кошмарах, как рушится башня: скоро сбудется дурная примета («Башня — аркан разрушения»).
Зимой рассказывают сказки, холодные, как осколки льда. Хитрая ведьма ворует души влюблённых в неё мужчин («Мастерица»). Вампиры, которые вместо крови питаются чувствами других людей, ходят по улицам, прячась в толпе («Голод»). Злой мальчишка, убежав ночью из дома, натыкается на «неправильную» ёлочку, вокруг которой водят хоровод дети-зверята («Мандарины»).
Весна — обманчивая пора. Привычная реальность хрустит, как тонкий лёд под сапогами. Любопытная девочка спускается в секретную лабораторию, чтобы посмотреть, над каким проектом работает её мать («Сто тысяч братиков»). Гуляя с собакой, студент натыкается на кладбище манекенов и его странного хозяина («Химера»). Добрая старушка подбирает раненого бандита, который оказывается не тем, за кого себя выдаёт («Турист»).
«Колесо года» — это двенадцать дверей, за каждой из которых прячется интересная история.
 Часть 1 
 Лето. Дневник желаний 
Отец никогда не ходил на мои утренники. Танки из спичечных коробок, которые в детском саду клеят на 23 февраля, я отдавала дедушке или нашему соседу по даче. В первый класс меня вела одна мама. Она дергала меня за рукав пиджачка, сердилась и ругала цветочницу, которая продала нам плохой букет. Я давилась тихими слезами, прижимая к груди гладиолусы. Мама думала, я расстроена, потому что остальные дети, в отличие от меня, идут с обоими родителями, но я просто боялась её окриков и замечаний, сыпавшихся в тот день, как из рога изобилия.
Когда одноклассники расспрашивали меня про семью, я не знала, что говорить об отце. Дома даже не было его фотографий. У некоторых моих подруг родители развелись, но папы хотя бы забирали их на выходные или проводили с ними каникулы. Мой так не делал. Он не водил меня в кино, не учил кататься на роликах, не видел, как я выиграла математический конкурс для законченных ботаников. Даже выпускной прошел без него.
 
Мой отец вообще не был человеком.
Что я могу рассказать о нём? Он носит светло-серые костюмы в мелкую полоску. У него всегда аккуратно выбриты виски и безупречно завязан галстук. Он таскает с собой портфель-дипломат из чёрной кожи. Отец не курит. Не ест яичницу-глазунью, только омлет или болтушку. Чай пьет без сахара.
Он врывался в нашу с мамой жизнь раз в несколько лет. Задерживался на пару дней, а то и на целый месяц. Спал на раскладушке на кухне — мама не хотела стелить ему рядом с собой. Я его побаивалась, как какого-то неведомого зверя, повадки которого мне незнакомы. Смотрела в щель кухонной двери, как он копается в дипломате, с кем-то говорит по телефону или готовит себе гренки на газовой плите. Мама со временем смягчалась, оттаивала, начинала ужинать с ним за одним столом, звала вечером вместе смотреть сериал. Потом, когда он снова куда-то проваливался, она рыдала, или злилась, или затевала яростную уборку. Раскладушка отправлялась на балкон. Но я не огорчалась. Я знала, чтоотец в нашем доме гость, а не постоянный жилец, и не стремилась с ним познакомиться.
На мой двенадцатый день рождения он спросил, что я хотела бы получить в подарок.
— Всё, что захочешь. Конечно, в рамках разумного, — сказал он, усмехнувшись сухими, как у ящерицы, губами.
— Хочу какую-нибудь штуку, чтобы всегда понимать, правильно ли я поступаю. Чтобы знать, лучший ли я выбрала вариант.
Папа выглядел озадаченным.
— Правильно с позиции христианской морали? Или гуманизма?
Я опустила глаза. Я имела в виду совсем не это. Мой отец засмеялся.
— Ну, конечно, ты не про этические нормы. Как я сразу не догадался? Тебе хочется, чтобы жизнь складывалась самым выгодным и удобным образом, солнышко? Не упустить шанс, не потратить зря время?
— Вроде того, — неловко сказала я. В моей голове это звучало гораздо лучше.
— Думаю, у меня есть кое-что для тебя.
Папа щёлкнул замком дипломата и достал записную книжку. Обычный ежедневник с осенним пейзажем на обложке. Мне почти такой же подарили в школе за отличное окончание пятого класса.
— Безделушка, я такими пользуюсь, чтобы случайно не назначить встречу в дождь и не опоздать на поезд, — небрежно сказал отец, расписывая ручку на бумажной салфетке. — Напиши решение, в котором сомневаешься, так, будто это уже случилось. Как если бы ты вела дневник. Потом перелистни страницу, чтобы увидеть, к чему это приведёт.
Он протянул мне ручку и требовательно постучал пальцем по чистой странице ежедневника. Я замялась. У меня были планы, в которых я сомневалась, но я долго выбирала из них тот, которым готова поделиться с папой. Наконец, я поставила дату и коряво вывела: «Сегодня я покрасила волосы в чёрный цвет».
Это выглядело безобидно. Отец пожал плечами.
— Почему бы нет? Теперь пролистай книгу.
Я перевернула страницу и увидела несколько строк, написанных моим собственным почерком. Число стояло завтрашнее.
«Не хочу смотреть на себя в зеркало! Я теперь совсем уродка! Из-за чёрного цвета один придурок в столовой назвал меня готом, и все смеялись. Даже Игорь смеялся. А еще врал, что ему нравятся брюнетки. Ненавижу черный цвет! Ненавижу придурков! Ненавижу Игоря!»
— Здесь любое решение в какую-то гадость переворачивается? — мрачно спросила я. У меня от стыда горела шея.
— Нет, малышка. Просто тебе не пойдет черный цвет. Всё ещё хочешь краситься?
Если нет, зачеркивай.
Я стала торопливо закрашивать записи, пока вместо строк не остался чернильный квадрат. Мне не хотелось ничего объяснять отцу, но, к счастью, ему не пришло в голову спросить, кто такой Игорь и почему меня могут расстроить его слова.
— Есть несколько правил, — предупредил отец. — Учти, когда страницы закончатся, узнавать будущее ты уже не сможешь, даже если подошьешь новые листы. Не предсказывай судьбы других людей. Не мошенничай с лотерейными билетами — это не для обогащения придумано. Не пытайся просчитать и предотвратить катастрофы и войны. Используй ежедневник, чтобы жизнь была проще и веселее, но самые важные решения принимай без этой книжицы.