Физрук-4: назад в СССР (СИ)

— Петр Николаевич, извини, что отвлекаю.
— Да ничего, — неискренне вздохнул он.
— Говорят, что ты с ребятней в шахматы играешь?
— Ну да… Мы потихоньку изучаем шахматную композицию, разыгрываем этюды, разбираем знаменитые партии…
— Превосходно! Ты-то мне и нужен!
— Для чего? Сыграть хочешь?
— У нас, как ты слыхал, весною должна состояться городская спартакиада среди школьников. И вот я подумал, почему бы нам не выставить нашу школьную команду по шахматам?
— Команду⁈ — удивился историк. — Это же так серьезно!
— Ну, Петр Николаевич, соберись!
— Если только… Витю… Таню… Севу…
— Ну вот! Трое уже есть! Больше и не надо! Это же шахматы, а не футбол…
— Ладно, я подумаю.
— Думай быстро!
— Тебе-то это зачем? — удивился Трошин. — Ты же этот… самбист.
— Еще я теперь заведую физкультсектором. Сам же слыхал на собрании.
— Ну а при чем тут шахматы?
— Шахматы — это тоже спорт!
— А-а, ну да…
— Так что я на тебя рассчитываю!
— Хорошо.
— Начинай готовить эту троицу!
Возложив на плечи коллеги новую заботу, я оставил его поразмыслить над внезапно свалившейся на него проблемой. Что касается остальных потенциальных участников спартакиады, то отбор следует начать на следующем же уроке. Да и сами уроки превратить в тренировки. Не забывая об отметках и нормах ГТО. Прозвенел звонок и в спортзале построились учащиеся девятого «Б». Я уже неплохо знал, кто из учеников, что может, и потому выделил из всего класса четверых парней и двух девушек, которые могут себя показать на соревнованиях по легкой атлетике.
После урока я подозвал их к себе и сказал, что они должны защитить честь школы на весенней спартакиаде. Ни парни, ни девчонки не стали отнекиваться. Оказалось, что они и так занимаются спортом — в секциях при своих ЖЭКах, и как раз — легкой атлетикой. Осталось усилить команду за счет учащихся из других классов. Довольный собой, я покинул школу после крайнего на сегодня урока. Мне захотелось купить себе нормальную кровать. В мебельном отделе местного ЦУМа такие имеются, я видел.
Кровати действительно были. И я тут же купил одну. А чтобы не тянуть с доставкой, спустился во внутренний двор магазина и договорился с водителем и несколькими мужиками, которые зарабатывали на бутылку, помогая с погрузкой мебели со склада и выгрузкой ее по адресу покупателя. Чтобы зря на гонять транспорт и не тратить времени, я прикупил еще тумбочку под телевизор и пару кресел. Когда все это было погружено, я сел в кабину, а добровольные грузчики залезли в кузов фургона.
Через двадцать минут, Сидорыч уже отворял нам ворота. Подносилы перетащили покупки в квартиру, я рассчитался с ними и выставил вон. Сторож мне помог расставить мебель уже внутри квартиры. И тоже получил на чай. Он, конечно, не прочь был обмыть покупку вместе со мною, но в середине рабочей недели мне бухать не хотелось. А вот опробовать новую кровать не мешало бы, и я позвонил в общагу. Увы, Наташа была на сутках. Так что придется сегодня попоститься.
Причем — в буквальном смысле. Я заглянул в холодильник и понял, что занятый заботами о ближнем, забыл пополнить продуктовый запас. Хотя были еще макароны. Сварил, заправил сливочным маслом, полопал. Завтра между уроками и секцией совершу набег на гастроном. А пока — культурный досуг. Телевизор больше не стоял на подоконнике, я его водрузил на тумбочку, а видик — засунул внутрь. Правда, пришлось для этого заднюю стенку тумбочки снять и проковырять в ней отверстия под провода. Зато теперь все по-человечески.
Дабы культурно развлечься, поставил «Пролетая над гнездом кукушки». Через пятнадцать минут выключил. Скучно одному смотреть. Лучше — почитаю. Забавно. В XXI веке народ не слишком озабочен выбором между фильмом и книгой — какая разница, если все в одном гаджете! Да и в основном там ни хрена не читают, предпочитая в видосики пялиться. В лучшем случае — в чатах флудить. Не удивительно, что у граждан будущего века раздерганы не только нервы, но и внимание и умение усваивать большие объемы серьезной информации. Это я так философствовал перед сном, когда устал от чтения.
 
Утром направился в школу. Снова затянула суета — занятия, болтовня в учительской, обед в столовой. Когда я отработал последний урок, то сначала решил посетить Абрикосовых, а потом — закупить продукты. В классном журнале я нашел Алькин адрес. Оказалось, что он живет недалеко от школы. Так что дойти пешком труда не составило. Я шел наугад. Время было еще рабочее. Сам Алька сидел на последнем уроке. Дома у него могло никого не оказаться.
Через десять минут, после того, как вышел из школы, я уже звонил в дверь квартиры, на втором этаже в обыкновенной панельке. Дверь открылась почти сразу. И я увидел мужика, лет сорока, одетого в простеганный халат, отутюженные брюки и тапочки. В руках хозяин квартиры держал сложенную газету. На меня смотрел поверх очков. Во взгляде его не было ни удивления, ни раздражения, словно только меня он и ждал. Откуда? Я ведь даже своему ученику не сказал о том, что собираюсь зайти.
— Чем могу быть полезен? — осведомился он.
— Моя фамилия Данилов, — сказал я. — Классный руководитель Альки.
— С ним что-то случилось? — без всякого испуга спросил незнакомец.
— Нет, он сейчас на занятиях. Просто, как классный руководитель, я обязан ознакомиться с бытовыми условиями, в которых живут мои ребята.
— Ну что ж, проходите. Моя фамилия Пермяков, зовут Евгений Евгеньевич.
Войдя в прихожую, я разулся, снял пальто и шапку. Сразу было видно, что семья не бедствует. Пермяков проводил меня в гостиную, усадил в кресло, предложил кофе. Я не стал отказываться. Пока хозяин варил кофе, я осматривался. Добротная, на мой не искушенный взгляд, импортная мебель, люстра, напоминающая произведение абстрактного искусства, книги, плотно набитые на полках за стеклянными дверцами мебельной стенки. Такое ощущение, что их никто никогда с этих полок не достает, а только протирает пыль.
Пермяков вернулся из кухни с подносиком, на котором красовался фарфоровый кофейник и пара издевательски крохотных чашек. Поставив подносик на треугольный журнальный столик, он наполнил чашки и одну из них протянул мне на блюдце. Я взял его, благодарно кивнул, но пить не торопился. Кофе было обжигающе горячим. В общем, все выглядело так, словно я пришел на прием к какому-то лорду, на худой конец — к профессору. Во всяком случае — этот гражданин всем своим видом демонстрировал жизненный успех.
— Извините, — сказал я. — Вы какое отношение имеете к Альке?
— Я его отчим.
— Понятно.
— Что именно?
— Почему у Альки другая фамилия.
— Да, он записан на фамилию отца.
— А что случилось с отцом?
— Они с Валентиной развелись.
— Понятно.
— Как видите, у нас все благополучно.
Пригубив кофе, которое действительно было хорошим, я сказал:
— Вижу, что живете в достатке… Вы кем работаете, Евгений Евгеньевич?
— Я обыкновенный фотограф, — ответил тот.
— Ага, — кивнул я. — Подрабатываете на свадьбах и похоронах…
Пермяков усмехнулся.
— Ну что вы, — проговорил он. — Моя, если можно так выразиться, творческая палитра существенно шире. Выпускные, юбилеи, рождение младенцев… Я не только снимаю ныне живущих, но и работаю с образами усопших… Реставрирую старые фотографии, раскрашиваю черно-белые снимки, ретуширую, делая людей моложе и красивее, чем они были при жизни…
— Не сомневаюсь в ваших способностях, — кивнул я. — Мне одно странно, почему ваш пасынок — парнишка талантливый и не глупый — оказался в классе, куда были собраны трудные подростки?
— У вас есть какие-то претензии к Александру?
— Сейчас — нет, но в начале учебного года у него были двойки и по предметам и по поведению. И потому мне очень интересно, как это возможно в столь благополучной семье, как ваша?
— Александр тяжело переживал развод родителей, — ответил Пермяков. — Меня он не считает авторитетным, а мать с ним не справляется…