Перейти черту (СИ)

Переведя взгляд на Вику, я сглотнула ком в горле, чувствуя, как любовь к этой девочке переполняет меня. За то время, что мы провели вместе, я успела привязаться к ней стальными путами, которые без последствий уже не разорвешь. Ни для нее, ни для меня.
Я заметила, что в моей голове прочно поселился страх их потери. Привыкшая беспокоиться только о себе, я оказалась словно на перепутье: позволить страху захватить мое сознание или представить все это, как беспечную игру, которая рано или поздно закончится. Но в итоге я выбрала третий вариант — оберегать их до тех пор, пока у меня не иссякнут силы.
Спросите: "К чему все это?" Я и сама не знаю. Вот только встреча с супругой Адама посеяла в моей душе семена паники, которые дали ростки, а вскоре и цветение. Эта женщина способна на многое. Еще бы, избивая собственную дочь, она перешагнула грань, отделяющую ее от дикого животного.
Когда Адам рассказал мне, что разрывом их отношений послужила агрессия его жены к дочери, однажды переросшая в побои, я в первые минуты просто кипела от ярости, желая найти эту тв*рь и причинить ей не меньшую боль, чем она причинила своей дочери.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я чувствовал, что должен вернуться домой как можно скорее. Ты и представить не можешь, какая картина открылась мне в комнате дочери: Вика лежала на полу вся в синяках и ссадинах с разбитой до крови губой, прикрываясь руками от взбешенной с*ки. Она плакала и звала меня. Меня, Милена. Человека, который не смог уберечь ее. Я до сих пор проклинаю себя за это. В тот день я впервые в жизни ударил женщину. Просто схватил эту тв*рь… за волосы и вышвырнул на улицу, а там уже сделал с ней то, что она сотворила с дочерью. Если бы не мои переживания, я б убил ее прямо там.
Стерев слезы со щёк, я пыталась подыскать нужные для такого момента слова, но ничего не приходило на ум. Будь на его месте, я бы тоже винила себя в случившемся за то, что не уберегла своего ребенка. И разорвала бы на части того, кто причинил моей частичке хоть каплю боли.
— Она всегда была такой агрессивной?
Покачав головой, Адам сжал пальцы в кулак, прижимая его к губам. Его взгляд пылал такой ненавистью, что даже во мне поселился страх этого мужчины. Правда, ненадолго. Я доверяла ему, поэтому не переживала за свое здоровье. Единственный человек, который должен бояться Адама — его пока еще жена, из которой он при любой удачной возможности вытрясет всю душу.
— Она была вполне нормальной супругой и матерью до того момента, как познакомилась со своим нынешним любовником. Он в короткий срок подсадил ее на наркотики, понимая, что жена обеспеченного мужчины быстро найдёт средства на дозу. И ему перепадет.
— Она любила тебя? Ни одна нормальная жен…
— Нет, как и я ее. Переспал с ней по-пьяни и получил последствия, ради которых теперь готов отдать собственную жизнь. А ведь сначала я хотел отправить ее на аборт.
— Что остановило тебя? — Спросила я, обняв его за талию и положив голову на крепкое плечо.
Он обнял меня в ответ, перебирая пальцами в моих волосах.
— Совесть не позволила. Ей ведь на тот момент было семнадцать лет. Не смотри на меня так, я был у нее далеко не первым.
— Но тебе же тогда было… двадцать девять лет, да?
— Двадцать восемь. Я не смог заставить ее пойти на такой шаг, поэтому женился на ней. Ты не подумай, что она с самого начала вела аморальный образ жизни. Нет. Просто бунтовала из-за развода родителей. Я пытался хоть немного полюбить ее, но все было тщетно. Зато и представить не мог, что ненужный когда-то ребенок станет для меня всем: моим воздухом, моей жизнью. Она все для меня, Милена. Я не прошу тебя полюбить Вику, стать для нее матерью. Дай ей лишь немного тепла, она так и тянется к тебе.
Я видела, как нелегко давалась Адаму эта просьба, но он все же смог озвучить ее, переборов внутреннее смятение.
— Адам, слишком поздно для твоих слов, — прошептала я, чувствуя, как стремительно несется по венам кровь, заставляя сердце биться в два раза быстрее.
 
Нахмурившись, он окинул меня вопросительным взглядом, ожидая пояснения.
— Я уже полюбила ее.
— Спасибо. Милена, а ты сегодня мне почитаешь сказку? — Спросила Вика, отодвигая пустую тарелку на край стола и сосредоточенно смотря на меня.
Я, в свою очередь, скосила взгляд в сторону Адама. Мы еще не жили вместе, поэтому я не знала, где останусь ночевать этой ночью: в своей квартире или у него дома. А самой навязываться — даже под предлогом того, что меня здесь ждёт Вика — как-то не хотелось.
— Почему бы и нет? — Ответил Адам, целуя меня в висок и подхватывая дочь на руки. — Спасибо за завтрак, солнышко.
— На здоровье. Отнеси Вику в комнату, я ей сейчас красивую прическу сделаю.
— Ура! А можно много-много косичек, чтобы я потом раз и кучерявая, — всплеснула она руками над своей головой.
— Я тебе вечером их заплету, а утром уже будешь кудряшкой.
Не переставая улыбаться на звонкий смех малышки, я направилась вслед за ними в комнату. Со стороны мы казались вполне обычной дружной семьей, но на деле… Интуиция подсказывала мне, что вскоре произойдёт какое-то происшествие, после чего мы, наконец, определимся, кем являемся друг другу. Вот только что должно произойти? Стоило подумать о плохом, как перед моим мысленным взором появилась Евгения — супруга Адама. Довольно симпатичная блондинка, несколько потерявшая свой лоск, который я видела на одной из фотографий в семейном альбоме. Спросите, откуда мне известно, как она выглядит сейчас? Все до банальности просто: эта женщина подкараулила меня возле подъезда моего дома и в довольно грубой форме предупредила, что будет со мной, если я еще хоть раз появлюсь в жизни ее мужа и ребенка.
— Запомни, тв*рье, больше я предупреждать не буду. Увижу тебя рядом с ними — лишу жизни.
Смотря в безумные глаза женщины, которой точно не дашь двадцати трех лет, я вздрагивала от едва контролируемой паники. Еще больше страха внушал ее любовник, стоящий в отдалении от нас. Я не смогла рассмотреть его, так как он был надежно укрыт ночной тенью.
— Ты их все равно не любишь, — с укором произнесла я.
— А это уже не твое дело! — Разъяренно вскрикнула Евгения, но сразу же понизила тон голоса, стараясь не привлекать к нашему разговору ненужного внимания. — И не доноси Адаму о нашем разговоре, иначе он, — кивок в сторону ее сожителя, — научит тебя молчанию. Обещаю, этот урок ты запомнишь надолго.
Оттолкнув меня к шершавой стене здания, женщина, воровато оглядываясь, пошла к тому месту, где стоял мужчина. Я не стала испытывать судьбу и быстро скрылась за железной дверью высотного дома.
Естественно, я во всех подробностях поведала Адаму о состоявшемся разговоре между мной и его женой. В первые минуты моего «захватывающего» рассказа он несколько раз срывался к телефону, чтобы позвонить Евгении и разобраться с ней самостоятельно. Но в итоге передумал, опасаясь за мое здоровье.
— Эта идиотка что угодно может вытворить. Нет, я не могу рисковать тобой или Викой.
— Что ей нужно от меня, Адам? Чем я ей мешаю?
— Несколько раз она пыталась примириться со мной, разойтись по-доброму: я ей кругленькую сумму, а она мне быстрый развод. Но я не дурак, сразу понял, что так она превратит меня скорее в дойную корову, чем в разведенного мужчину. Я послал ее на все четыре стороны со своим предложением. Если б не Вика, жалеющая мать, я давно бы поставил в нашей истории точку.
Недоуменно посмотрев на мужчину, я задала накрепко засевший в моей голове вопрос:
 
— А Вика вообще помнит, что сделала с ней мать?
— Да, до сих пор, но уже смутно. Тот ужасный день постепенно вытесняют хорошие воспоминания.
— Так почему она защищает ее, вместо того, чтобы держать обиду?
— Женя слишком качественно обработала дочь своими слезами, вымаливая прощение. Ей нужно от меня одно — деньги. Ради них она даже готова использовать дочь в своих грязных делах. Если надо, вновь заслужит ее доверие, чтобы в дальнейшем шантажировать меня.