Церемония трех (ЛП)

Наконец мужчины ускорили ритм. Элайна чувствовала, как все трое приближались к кульминации, и лишь надеялась, что сможет пережить ее. Интуитивно девушка догадывалась, что невероятный оргазм, испытанный ею, когда Рэйф растягивал ее с помощью черного вибратора, а Торн трахал пальцами, будет ничем по сравнению с этим. Абсолютно ничем.
— Дорогая, — пробормотал над ухом Рэйф, врываясь в нее, — Ты так прекрасна, открываясь для меня… для нас. Твоя киска такая мокрая и жаркая.
— Боже, Элайна, — прошептал Торн своим резким низким голосом, толкаясь с характерными шлепками в ее задний проход, — Такая чертовски тугая. Люблю трахать тебя, милая. Люблю твой горячий маленький зад.
— О, Боже, — она чуть ли не рыдала, потянувшись, чтобы коснуться сначала щеки Рэйфа, а потом Торна. — Люблю вас обоих, так сильно. Вы нужны мне оба, но пожалуйста… пожалуйста, мне нужно кончить. Так хочу кончить…
— И ты кончишь, моя дорогая, — голос Рэйфа был низким и полным обещания. — Потому что настало время завершить церемонию, — его чувственные губы раздвинулись, и Элайна увидела клыки, сверкнувшие жемчужной белизной в темном освещении спальни. Позади, она почувствовала жаркое дыхание Торна на шее и поняла, что он тоже обнажил клыки.
Она зажмурилась, неспособная смотреть как с последним выпадом оба члена погрузились в её тело, а клыки обоих мужчин прокололи мягкую, нежную плоть её горла. Низкий стон удовольствия вырвался у нее, когда оба члена запульсировали внутри, наполняя ее до краев своей спермой, как вампиры и обещали.
Вспышка света ослепила Элайну, не смотря на закрытые глаза, и она закричала, испытывая оргазм, настолько интенсивный, что он поглотил её, словно приливная волна, стремительно пронесшаяся по беспомощному телу. И внезапно, она почувствовала не только свои эмоции, но и Рэйфа.
Девушка чувствовала его удовольствие от её тесного, влажного влагалища, его наслаждение её мягкими, полными грудками, заполняющими ладони мужчины, и — сладчайшую из всех — его бессмертную любовь к ней. В этот момент она поняла, что будет принадлежать ему вечно и никогда не пожалеет об узах, связавших их.
И пока она, задыхаясь и всхлипывая, испытывала сильнейший оргазм, и наслаждалась узами связи с Рэйфом, Элайна поняла, что чувствует еще один набор эмоций. Позади себя она отчетливо ощущала удовольствие Торна оттого, что он был первым в ее мягкой, тесной заднице. Еще была глубокая благодарность за то, что она согласилась сделать это для него, что была готова открыться для мужчины, который когда-то напал на нее, чтобы вернуть его к свету. И его голод по Элайне пульсировал в ней, его желание провести с ней гораздо больше времени, чем всего одну ночь.
Но сильнее, чем любое из выше перечисленного, Элайна ощущала любовь — чувство теплое, как вино с медом, обволакивающее горло, пока оба вампира, наслаждаясь ее кровью, наполняли ее своим семенем. Любовь Рэйфа укутывала ее как теплое фланелевое одеяло, утешая и согревая холодной ночью. А любовь Торна была как дикий, сладкий, запрещенный наркотик, бегущий по венам.
Но как могла она испытать чувства и к Торну тоже? Они струились в ней, такие же сильные как чувства к Рэйфу, и девушка закричала от нахлынувших эмоций, размышляя, чувствовали ли и они ее любовь через связь, которую теперь разделяли, изумляясь, каким образом она соединилась не с одним Ночным Жителем, а с двумя.
Последний оргазм длился и длился, и еще долго после него Элайна была слишком обессилена делать что-либо, кроме как лежать между своими любовниками и пытаться отдышаться. Мужчины выскользнули из нее, но четыре сильных мускулистых руки продолжали надежно держать ее между ними, защищая своими телами, нежно и успокаивающе поглаживая ее влажную кожу. Наконец Элайна открыла глаза и посмотрела на Рэйфа, который, казалось, был также изнурен, как и она.
— Как…? — она не могла подобрать слов, чтобы закончить вопрос. Вместо этого спросила:
— Сработало?
— Почему бы тебе не убедиться самой, дорогая? — голос позади звучал незнакомо, и Элайна подпрыгнула, услышав его. Вместо резкого, грубого тона она услышала теплый, мелодичный голос, словно мед и дым. Повернув голову, она увидела глаза, которые больше не были раскалено-красными.
 
— Серые… — Элайна, коснувшись ладонью его щеки, с удивлением уставилась в его новые глаза. — Твои глаза серые, Торн.
— Правда? — он засмеялся, и глубокий богатый звук, согревая, прокатился по телу. — Прошло столько времени… Я и забыл их настоящий цвет.
— Она права, друг мой, — Рэйф сел, положив руку на мускулистый бицепс Торна. — Они больше не горят светом Адского пламени, — он улыбнулся, радость осветила его лицо изнутри. — Разве ты не чувствуешь никаких изменений внутри? Ты больше не проклят.
Торн попытался улыбнуться в ответ, но, почему-то, изгиб его полного, чувственного рта не был убедительным.
— Я обязан вам обоим столь многим, — он покачал головой. — Я просто хотел бы…
— Чего бы ты хотел, дорогой? — спросил Рэйф мягко.
Торн посмотрел на него:
— Я люблю тебя, — признался он другу отчаянно. Потом посмотрел на Элайну. — Тебя тоже, дорогая. Ты…, я помню все, что я сделал тебе в прошлом, и понимаю, что в действительности знаю тебя всего лишь одну ночь. Но я ничего не могу поделать. Я хочу тебя, так же как хочет Рэйф. Черт, я хочу вас обоих. Но я знаю, что это невозможно, что это было просто соглашением на одну ночь. Я не хочу показаться жадным, желая большего, и понимаю, как много вы уже дали.
Элайна ощущала его боль от мысли о расставании с ней и Рэйфом, как холодный серебряный дротик в сердце. Торн действительно любил их обоих — она чувствовала его эмоции так же, как и эмоции Рэйфа. Так же отчетливо, как собственные.
— Торн, — сказала она мягко, ласково погладив по щеке. — Ты разве не понимаешь? Тебе не надо уходить — мы связаны. Все трое.
— Что? — Рэйф был поражен, затем, закрыл глаза, словно внешние обстоятельства могли помешать ему подтвердить ее слова. Элайна и Торн затихли, пока он думал, и девушка чувствовала замешательство Рэйфа, так же отчетливо, как и отчаянную надежду Торна, что она права. Наконец он открыл глаза полные недоумения. — Это правда. Я не знаю как, ведь я был последним, кто кусал тебя до церемонии, Элайна. Моя метка должна была перекрыть метку Торна, привязывая тебя только ко мне.
— Поцелуй, — глаза Торна цвета стали расширились в понимании. — Тот первый раз, когда я тебя поцеловал, дорогая… Думаю, ты поцарапала язык о мои клыки. Я помню, как почувствовал вкус твоей крови, но уже был настолько поглощен процессом, что не подумал, к чему это может привести, — он был в замешательстве. — Я так сожалею, милая. Я не хотел, чтобы так все получилось.
— Я тоже. — Рэйф нахмурился, и Элайна почувствовала его беспокойство, что она будет расстроена таким поворотом событий. Торн также волновался, она ощущала волны, исходившие от него, так же как видела заботу в его серых глазах.
— Рэйф, Торн… — Элайна удостоверилась, что они оба смотрят на нее. — Я не знаю, как или почему это произошло, да это и не важно. Все, что я знаю — я рада, что у меня есть вы, вы оба, и что мы вместе. Она прикоснулась к их щекам и приложила все усилия, чтобы послать теплую волну чистой радости им обоим.
— Но… — Торн нахмурился, очевидно, не способный принять то, о чем она говорит. — Ты не… В смысле, разве ты не расстроена, дорогая? В конце концов, я причинил тебе боль. Ты серьезно говоришь, что не возражаешь быть связана со мной на всю жизнь?
Элайна наклонилась и легко поцеловала его в губы.
— Пусть прошлое останется в прошлом, Торн, — сказала она нежно. — Признаю́, если бы кто-либо до вчерашнего вечера спросил меня, хотела бы я связать свою жизнь с тобой навечно, я послала бы их к черту, — она улыбнулась. — Но ты изменил мое мнение. Полностью. То как ты прикасался ко мне, нежность, с которой ты брал меня…, понимаешь, я всегда знала, что люблю Рэйфа, — она повернулась, чтобы вовлечь своего другого любовника в разговор. — Я любила его большую часть года. Но, будучи с тобой этой ночью, я поняла, что в моем сердце места больше, чем для одной любви, — она улыбнулась и мягко поцеловала Рэйфа в щеку. — А увидев вас двоих вместе, убедилась, что вы никогда не должны были разлучаться. Я хочу быть связующим звеном, той, которая сплачивает вас, а не разъединяет барьером.